2010-07-01 17:13:44
ГлавнаяСоциология — Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект



Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект


Возникновение феномена милосердия и благотворительности можно отнести к ранним этапам развития человеческого общества. Уже в то время взаимопомощь и сострадательное отношение к ближнему способствовали общественному самосохранению. Древнейшие виды помощи имели, как правило, общинную, хозяйственно-бытовую форму. Постепенно благотворительная деятельность становилась одной из сторон жизнедеятельности общества, посредством которой решались две важные социальные функции: функция сохранения и воспроизводства общества (попечение о бездомных, безработных, голодных, больных); функция развития общества (поддержка культуры, искусства, науки).

Под влиянием определенных исторических условий менялись масштабы благотворительности, формы и методы, а также ценностно-мотивационные основы, определяющие ее как социокультурный феномен. Однако во все времена в понятие благотворительности была заложена фундаментальная идея милосердия, начиная с первичной формы частной благотворительности (милостыни) и заканчивая высокоорганизованной системой общественного призрения. Милосердие, по определению В.И.Ярской, обозначает, «способность к сочувствию и готовность к оказанию материальной помощи, благотворительность же выступает как производное понятие, фиксирующее социальное действие». Качество благотворительности определялось не практической целесообразностью, а мерой вложенной в нее души, искренностью душевного порыва. По мнению В.Ладоренко, «основа милосердия иррациональна, беспричинна: никакие внешние обстоятельства не вынуждают нас его проявлять». Данный психосоциальный феномен человека - внутреннее желание помочь члену сообщества, в силу объективных или субъективных причин находящемуся в более тяжелой жизненной ситуации - был положен в основу православного учения о милосердии. Православное направление христианства, явившееся приоритетной формой интеграции древнерусской цивилизации, ставило на первый план идею спасения души через милосердие и благотворительность. Религия стала своего рода регулятором моральной стабильности общественной системы. Милосердие начинает определяться как средство религиозного самовоспитания самого благотворителя и становится «необходимым условием личного нравственного здоровья», способствующим возвышению «уровня собственного духовного самосовершенствования». Народ не считал нищенство за позорное занятие, «не дать просящему кусок хлеба считалось тяжким грехом», так как через нищего милость оказывалась самому Богу. В силу особенностей человеческой психологии легче было подать милостыню, т.е. оказать разовую помощь, исполнив тем самым нравственный долг перед обществом, перед самим собой, проявить любовь к ближнему вне зависимости от его социально-личностных характеристик.

Постепенное изменение взглядов на общественное призрение в целом и на благотворительность, в частности, повлекло смещение акцента с нравственного долга на социальную обязанность. По мере расширения пространства социальных связей человека, ослабления семейно-родовой доминанты в его жизни и поведении начинает формироваться новый общественно-корпоративный тип социальной поддержки. Милосердие перестает быть только отвлеченным понятием. Происходит переосмысление концепции христианского учения о милости, милосердии. Оно начинает соизмеряться с реальными условиями жизнедеятельности человека и выступать рациональным началом в основе государственного порядка. Благотворительная поддержка из оперативной меры, представленной в виде разового подаяния, переходит в разряд организованной и долгосрочной системы призрения. Это было вызвано сменой социально-экономической формации. При переходе России к капиталистическому способу производства, увеличению числа городов происходит, с одной стороны, обострение социальных проблем, усиление дифференциации населения, рост числа обездоленных людей. С другой стороны, законодательство 60-х гг. положило конец неравенству сословий в правах на занятие предпринимательской деятельностью. Желающие заниматься данным видом деятельности по Положению от 8.01. 1863 г. могли выкупать свидетельства: 1 гильдия - 500 руб., 2 гильдия - 150 руб. и выплачивать промысловые налоги. В период с 1867 по 1883 гг. число приобретенных купеческих свидетельств увеличилось на 12,9%, а на мелочный торг - на 51,1%. Это, в свою очередь, привело к росту капиталов и создавало материальную основу для ускоренного развития общественной и частной благотворительности. Недостаточность только государственных мер в деле регулирования общественной стабильности привела к идее децентрализации управления в целом и общественного призрения, в частности. Реформирование земской и городской систем управления 1860-70 гг. предполагало передачу заботы о нуждающихся категориях населения в функции местных органов самоуправления, произошло возвращение общественной формы социальной помощи нуждающимся, в основу которого был положен принцип индивидуального подхода. В статье Е.Максимова «Очерк земской деятельности в области общественного призрения» подчеркивалась значимость земского самоуправления в повышении интереса к общественным делам. Живой пример земства вызвал, в свою очередь, стремление населения «к самодеятельности и к инициативе».

Созданию благотворительных организаций, основанных на частной инициативе, способствовала государственная политика в области общественного призрения. Во-первых, был принят ряд законодательных актов, поощряющих частную инициативу и общественную благотворительность. В 1862 г. было отменено прежнее и принято новое Положение относительно пожертвований на устроение заведений для призрения неимущих. По новому Положению уже не требовалось императорского высочайшего соизволения, достаточно было разрешения от МВД по ходатайству губернаторов, определявших необходимость и возможности для устройства и содержания благотворительного заведения. Во-вторых, государство устанавливало налоговые льготы для предпринимателей-благотворителей. За благотворительные пожертвования налоги снижались с 18-25% до 12-15%, а на региональном уровне нередко практиковалось освобождение от уплаты всех местных налогов. Однако прагматическая подоплека благотворительных деяний не снижала их социальной значимости. Благотворительность переходит в разряд регулятора социального равновесия и становится одним из возможных факторов общественного развития. Немаловажное значение в данном контексте играл и общий подъем российской культуры, укоренение в общественном сознании гуманистических идей. Это, в свою очередь, определяло желание представителей имущих слоев к созидательной деятельности на благо общества. Так, в статье «Конец XIX- начало XX века», напечатанном в журнале «Вестник Европы», указывалось на то, что «значительная часть русского общества жаждет деятельности, выходящей из тесного круга личных интересов, потому что сознает себя способной и, следовательно, нравственно обязанной к такой работе». С этих позиций благотворительность становится престижным делом, позволяющим достичь более высокого социального статуса в обществе. Благодаря вышеперечисленным факторам, 2-я пол. XIX - нач. XX вв. были для России периодом взлета благотворительной деятельности: было основано 82% всех благотворительных заведений и 95% благотворительных обществ. Состоявшийся в марте 1910 г. Всероссийский съезд деятелей по призрению отметил, что лишь 25% всего бюджета этой системы исходило из средств казны, земств, городов и сословных учреждений, а 75% - из средств частной благотворительности, добровольных пожертвований.

К решению социальных задач привлекались широкие слои самодеятельного населения, принадлежавшего к различным сословиям. В среде зарождающейся российской буржуазии необходимость благотворения становилась одним из поведенческих стереотипов. Главенствующее положение в деле благотворения принадлежало купеческому сословию. Так, в 1896 г. на нужды общественного призрения было израсходовано 1910954 руб., из них 1123000 руб.. Выделило купечество, несмотря на их сравнительно небольшой удельный вес по численности относительно других сословий. По данным исследователя А.Н.Боханова, в нач. XX в. годовой доход в более тысячи руб. имело 0,5% населения страны, крупных же предпринимателей насчитывалось не более 10 тыс. Частные вливания, конечно, не могли в полной мере удовлетворить все насущные потребности общества, но они в значительной степени способствовали улучшению положения детей, пожилых и временно нуждающихся в социальной поддержке.

Пожертвования купцов и промышленников традиционно направлялись на развитие образования (сооружение школ, училищ, выделение специальных стипендий для нуждающихся); на создание богаделен, приютов для призрения престарелых, сирот; на всемерную помощь церквям и монастырям. На начальных этапах присутствовал больше утилитарный стиль помощи купцов. Их филантропические устремления во многом зависели от определенных мировоззренческих установок данной социальной группы, а также социально-психологической характеристики купечества. По социальному происхождению значительная их часть принадлежала к выходцам из крестьянства и городских низов, так как с 1863 г. доступ в купечество открывается для всех сословий. Все тяготы крестьянской жизни им были известны не понаслышке. Для них были близки и народные традиции, религиозные православные корни русской культуры. Нормы православной нравственности требовали от человека моральной ответственности за использование своего богатства, так как Господь дает богатство в пользование и обязательно потребует по нему отчета. Примечательно, что старообрядчество, одобряя нажитое честным трудом богатство, не принимало несоблюдения моральных норм и жизненные излишества. Жертвование, благотворительность являлись искуплением за нажитое богатство. Не случайно многие крупные благотворительные пожертвования были предписаны предпринимателями в своих духовных завещаниях в виде вечных вкладов. По решению Городской думы они направлялись в городской общественный банк, правление которого расходовало их согласно воле завещателей: проценты ежегодно отчислялись в адрес конкретной богадельни, учебного заведения, именных стипендиатов, церквей. Как правило, обязательным условием завещания являлось регулярное упоминание имени жертвователя во время церковных служб, присвоение его тому или иному заведению: богадельне, приходу, больнице. Таким способом люди, совершающие благотворительные поступки, пытались оставить память для потомков, заслужить похвалу современников и тем самым удовлетворяли свое тщеславие.

Филантропия носила традиционно-личностный характер, сочетающийся с повышенной религиозностью, желанием обрести благодать в жизни вечной через добродетели в жизни земной. Наряду с религиозным искуплением присутствовало и морально-психологическое. Человек оказывает помощь нуждающимся для очищения собственной души, с целью обретения собственного равновесия, так как погоня за прибылью, с одной стороны, и соблюдение морально-нравственных устоев, с другой, приводили к душевному дискомфорту. В рамках старокупеческой традиции с детства внушалось: главное - служение делу, а не нажива. Для того чтобы заложить основы для своего торгового дела во многих поколениях, получить социальное признание, предприниматели пытались действовать в сфере общественного призрения и благотворительности как наиболее престижной в обществе. Они выполняли свой общественный долг через частные пожертвования, организацию под своим началом социальных учреждений, а также активного участия в органах государственного управления.

Впоследствии благотворительность стала распространяться на область духовной жизни, так как повысился культурный уровень купеческого сословия, пришло осознание необходимости развития культуры и просвещения. Из купеческой среды избиралось большинство попечителей учебных заведений, больниц, библиотек, театров. При этом во главе угла всегда стояла морально-нравственная характеристика человека, претендующего на оказание благотворительной поддержки или на участие в общественной жизни. Принимая пожертвования от частных лиц, Городская Дума обращала внимание на прежний образ жизни приносящего: не был ли он под судом или следствием. Статья 34 Свода законов Российской империи гласила: «Как порочные люди могут делать приношения с целью получить награду от правительства, дабы прикрыв тем свои прежние поступки сравниться с отличными в обществе людьми, то не только запрещается в сем случае ходатайствовать о наградах таковых людей, но и принимать от них пожертвования». Оценочно-избирательный подход к жертвователям определял благотворительность с точки зрения нравственной категории.

Итак, совершение филантропических акций во многом зависело от личностных характеристик предпринимателей, имеющих возможность направлять свои средства для развития социальной инфраструктуры. Среди них можно выделить как прирожденные чувства (сочувствие, сострадание, инстинкт самосохранения), так и приобретенные качества в процессе взаимодействия индивидуумов в обществе (обычаи, традиции, заложенные в семье, обществе). В основу воспитания качества милосердия были положены общечеловеческие принципы христианской нравственности. Немаловажное значение на формирование добродетельной основы личности приобретали и приоритеты государственной политики, определяющие социально-экономические и социокультурные процессы в обществе. Таким образом, успешное развитие общественно-частной благотворительности было возможным при совпадении основной направленности субъективных установок, позиций личности с общими тенденциями развития общества.

В настоящее время для проведения эффективной социальной политики следует обратиться как к религиозным, так и светским традициям благотворительности. Взаимодействие государственных, общественных структур и личной инициативы несет в себе большой потенциал возможностей и форм применения. Как показывает исторический опыт, даже хорошо организованная система общественного призрения не должна исключать развития частной благотворительности.

Л.В. Хотемова







Интересное:


Методологическая особенность становления социологии управления
«Интеллектуальная биография Т. Парсонса» как средство теоретического анализа
Становление и развитие советской и российской социологии семьи
Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина
Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Вернуться к списку публикаций