2010-06-30 17:06:10
ГлавнаяСоциология — Психологические механизмы обратной перспективы



Психологические механизмы обратной перспективы


Социокультурные и онтогенетические аспекты обратной перспективы. Читатель может задать закономерный вопрос: если на самом деле выделяется столько оснований для обратноперспективного видения, почему мы не замечаем этого феномена в повседневной жизни и тем более в наших рисунках. Для ответа на такой вопрос следует рассмотреть влияние социального окружения и экологии. С раннего детства нас приучают видеть и рисовать в прямой перспективе. Это влияние выражается в уроках рисования, полотнах художников, фотографиях, кинофильмах. Благодаря этим средствам формируется представление о "правильном" изображении пространственных признаков. Ребенку, который нарисовал стол в обратной перспективе, родители указывают на его ошибки. Однако пусть каждый попробует вспомнить свои детские рисунки.

Нужно принять в расчет и то, что урбанизированный человек живет в мире прямых линий и прямых углов (кварталы, улицы, прямоугольные комнаты). «Рубленный мир» (carpentered world), полностью обволакивающий нашу жизнь, является идеальной основой для перспективного сжатия. Заметим, что эффект обратной перспективы может проявляться только для близкорасположенных объектов. Практически любой предмет мы видим на фоне сходящихся вдаль прямых линий. Естественно, этот фон оказывает влияние и подавляет непосредственный образ единичного предмета, на котором фиксируется наш взгляд. Это давление осуществляется как на феноменальном, так и на рациональном уровнях.

В то же время известно, что в природе прямых линий практически не существует. Мир многих традиционных этносов, живущих в открытой местности и строящих круглые жилища, можно представить в форме шара или полусферы. Интересные исследования были проведены на некоторых народностях Африки. К примеру, бушмены почти не воспринимают привычной нашему взору перспективы, так же, как нам непривычна и непонятна китайская или японская перспектива. Фотографии для них - отнюдь не объективная картина пространства.

С другой стороны, долгое время считалось, что иллюзия Мюллера-Лайера действует на всех людей практически одинаково независимо от возраста, образования и экологических факторов. В ряде исследований показано, что этносы, живущие в открытой местности (те же бушмены), невосприимчивы к этой иллюзии. Зато иллюзия Оппеля переоценивалась ими намного больше по сравнению с европейцами. Эта иллюзия заключается в переоценке величины вертикального отрезка по сравнению с равным ему горизонтальным. Возможное объяснение этого факта состоит в том, что ближнее пространство играет для них меньшую роль (менее информативно), чем для европейцев. Взор бушмена больше устремлен вдаль, в перспективу. Вертикальная линия не просто воспринимается уходящей вдаль, экстремум информативности выносится вдаль, где обычно происходят значимые события (охота). Подобное исследование по восприятию иллюзии Мюллера-Лайера туземцами с островов в Торресовом проливе провел Хэддон. Оказалось, что островитяне также гораздо меньше подвержены иллюзии, чем европейцы. Вероятная причина кроется в том, что рыбу они ловят с помощью копья. Другими словами, наиболее информативная точка (следовательно, и фиксация) у них располагается на самом острие, а не в глубине клина. Таким образом, свойственные восприятию человека иллюзии могут изменяться под воздействием условий обитания, специфики основной деятельности и восприятия пространственных отношений.

На этом основании заманчиво выглядит план проведения исследований обратной перспективы в социокультурном аспекте. Однако здесь пришлось бы столкнуться с двумя проблемами. Во-первых, такое исследование требует значительных затрат. Во-вторых, в связи с процессом глобализации на земном шаре остается все меньше точек, не затронутых западной культурой. Тем не менее подобные вопросы реально можно изучать в онтогенетическом аспекте, поскольку у ребенка перспективные построения находятся еще в стадии формирования.

Анализ детских рисунков дает далеко не полное представление о том, как ребенок воспринимает внешний мир. К тому времени, когда он овладевает способами передачи перспективы (7-10 лет), уже пройден значительный этап влияния культурного окружения. Как можно провести исследование в более раннем возрасте? Здесь можно предложить метод выбора из серии альтернатив. К примеру, какой-нибудь предмет (куб или книга) заранее рисуется в нескольких вариантах с разной степенью перспективного сокращения или расширения. В эксперименте ребенок сначала смотрит на предмет с разных дистанций. Затем ему предлагают выбрать рисунок, который наиболее естественно изображает данный предмет. Для усиления эффекта "естественности" вместо рисунков можно использовать серию фотографий. Хотя снимки не дают изображений в обратной перспективе, используя набор объективов (от длиннофокусного до сверхширокоугольного), можно создать несколько степеней перспективных сокращений. Для чистоты результатов следует исключить влияние окружающего фона, особенно на дальнем плане.

Онтогенетическое исследование восприятия зрительных иллюзий также может принести пользу для понимания закономерностей перспективных построений. Результаты экспериментов в этом направлении довольно противоречивы. Одни авторы утверждают, что с возрастом величина иллюзии

Мюллера-Лайера увеличивается, другие приходят к противоположному мнению. Вероятно, характер выдвигаемых гипотез во многом детерминирует получаемые результаты. Например, по мнению Ж.Пиаже, у младших детей в силу механизма центрации на одном измерении величина иллюзии повышена. С возрастом повышается способность к децентрации (частые переключения с одного стимула на другой), и результаты становятся более объективными.

На наш взгляд, в онтогенезе ведущую роль играют другие механизмы. В первую очередь, возрастает способность к выделению максимума информативности за счет развития зрительно-пространственного внимания. Если дети больше фиксируются на самих концах отрезков, то взрослые выделяют смещенные точки экстремума информативности. Согласно такой гипотезе величина иллюзии с возрастом должна повышаться. Здесь также нужно принять в расчет роль времени экспозиции стимулов. На результаты у детей время предъявления не оказывает существенного влияния. У взрослых информативный поиск требует больше времени. Поэтому с увеличением экспозиции должна возрастать и величина иллюзии. Как мы предположили выше, этот механизм распространяется и на восприятие перспективных изображений.

Однако при организации такого исследования нужно учитывать и другие факторы, способные исказить результаты. У детей меньше развита способность к дифференциации феноменальной и рациональной установки. За счет того, что они не всегда понимают инструкцию экспериментатора, часто оцениваются не только тестируемые части стимулов (длина отрезков), но и индуцирующие (стрелки). Естественно, в таком случае резко возрастает субъективная величина отрезка со стрелками, направленными вовне. С возрастом дети лучше понимают инструкцию и ориентируются только на тестируемую часть, в результате чего величина иллюзии значительно уменьшается. Возможно, этой причиной объясняются результаты онтогенетических исследований Ж.Пиаже и ряда других авторов. Для борьбы с такими артефактами в эксперимент следует вводить дополнительные процедуры. Самая простая из них - дифференцирование цвета тестируемой и индуцирующей части иллюзии.

Первую возможную гипотезу, которая приходит на ум из изложенного материала, можно было бы сформулировать примерно так: чем меньше величина иллюзии, тем более выраженным должен быть эффект обратной перспективы. Однако вряд ли эти переменные находятся в причинно-следственных отношениях, поскольку они находятся под воздействием не только аттенционных, но и социокультурных факторов, в том числе экологических и деятельностных. С одной стороны, развитие механизмов зрительно-пространственного внимания (роль фиксации в оценке размеров) должно повышать как величину иллюзии, так и эффект обратной перспективы. С другой стороны, влияние социального окружения и опыта деятельности может разнонаправленно сказываться как на особенностях внимания, так и на величине иллюзии и восприятии пространственных свойств. Учитывая сложный характер выдвигаемых положений, легко запутаться в каузальных отношениях при интерпретации результатов.

Данную проблему можно решить только с помощью анализа развития межфункциональной интеграции в онтогенезе. Основы такого подхода заложены еще в культурно-исторической теории развития высших психических функций. На ранних этапах оценка иллюзий и перспективы производится относительно независимо. С возрастом в процессе социализации должна увеличиваться связь между этими величинами. Другими словами, у старших детей коэффициент корреляции между величиной иллюзии Мюллера-Лайера и степенью перспективы должен быть значительно больше, чем у младших детей. Детальный анализ этих явлений должен помочь понять роль аттенционных и социокультурных факторов и процесса их интеграции в развитии восприятия пространственных отношений.

Другим эффективным подходом для изучения восприятия перспективных построений является анализ его нарушений в патологических случаях, в частности нейропсихологические исследования на больных с локальными поражениями мозга. В первую очередь это затрагивает проблему функциональной асимметрии мозга. Есть предположение о неоднозначной роли правого и левого полушарий мозга в восприятии пространственных отношений.

Правое полушарие играет большую роль в восприятии стимулов ближнего пространства, а левое больше устремлено в дальнюю перспективу. Образ внешнего мира формируется благодаря взаимосвязанной работе обоих полушарий, суперпозиции и компенсации систематических ошибок, производимых каждым их них. При поражении одного полушария, гораздо заметнее проявляется стратегия восприятия, характерная для работы другого. Так, при поражениях левой гемисферы на восприятие объемных предметов уменьшится воздействие дальнего фона, что должно привести к усилению эффекта обратной перспективы. Поражение правого полушария, наоборот, должно увеличить степень перспективных сокращений.

Многие исследователи отмечают, что мозг ребенка в целом функционирует как правое полушарие взрослых, так как левополушарные механизмы позднее созревают в онтогенезе. Возможно, это является одной из причин частых случаев обратной перспективы в детских рисунках.

Резюме

Феномену обратной перспективы, хорошо известному искусствоведам, в психологических исследованиях, к сожалению, уделяется недостаточно внимания. В результате анализа восприятия перспективных отношений мы пришли к выводу, что изображение предметов в обратной перспективе обусловлено не только художественными причинами, но и непосредственно психологическими механизмами. Среди них наиболее значимыми являются бинокулярные, аттенционные и социокультурные факторы. В статье предлагается ряд подходов к организации конкретных экспериментальных исследований для выяснения роли каждого из этих факторов. Исследование этого вопроса затрагивает разные области психологической науки: психофизиологию бинокулярного зрения, психофизику дифференциальных порогов, экспериментальную психологию восприятия пространственных отношений и оптико-геометрических иллюзий, нейропсихологию функциональной асимметрии мозга, этнопсихологические и онтогенетические исследования. Только комплексное рассмотрение этих вопросов поможет разобраться в парадоксальных для традиционной психологии явлениях.

О.А. Ганчаров



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Причинные теории девиации и девиантности.
Психосоциальные аспекты работы психолога с родителями детей и подростков, демонстрирующих симптомы посттравматического стрессового расстройства
Гендер как инструмент политологического анализа
Об общих тенденциях и российских особенностеях изменения института семьи
Развитие понятийного аппарата социологии управления
Вернуться к списку публикаций