2009-07-09 17:15:18
ГлавнаяСоциология — Категория «социальная трансформация», ее содержание и методологический смысл



Категория «социальная трансформация», ее содержание и методологический смысл


В этом плане совершенно другое значение имеет современная эпоха постмодерна. «В социальной сфере постмодернизм соответствует обществу потребления и массмедия (средства массовой коммуникации и информации), основные характеристики которого выглядят аморфными, размытыми и неопределенными. В нем нет четко выраженной социально-классовой структуры. Уровень потребления - главным образом материального - выступает основным критерием деления на социальные слои. Это общество всеобщего конформизма и компромисса. К нему все труднее применять понятие «народ», поскольку последний все больше превращается в безликий «электорат», в аморфную массу «потребителей» и «клиентов»... Постмодерный человек... склонен жить одним днем, не слишком заботясь о дне завтрашнем и тем более о далеком будущем. Главным стимулом для него становится профессиональный и финансовый успех. Причем этот успех должен прийти не в конце жизни, а как можно раньше. Ради этого постмодерный человек готов поступиться любыми принципами... Мировоззрение постмодерного человека лишено достаточно прочной опоры, потому что все формы идеологии выглядят размытыми и неопределенными... это мировоззрение можно определить как неофатализм... человек уже не воспринимает себя в качестве хозяина своей судьбы... Он понимает, что слишком много в его жизни зависит от игры случая, удачи и везения... Постмодерное общество теряет интерес к целям».

Общее мировоззренческое, ментальное поле, пространство культуры здесь как бы мозаично: ситуации не выводятся одна из другой логически, а связаны ассоциативными или смысловыми переходами. Поэтому социальная трансформация здесь не выражена надличностными субъектами (классами, нациями и т.д.), но скорее задана индивидами и их свободными ассоциациями, с одной стороны, а с другой - определяется в значительной мере системно-организационными процессами технического, технологического, информационного плана. Наиболее четкими проявлениями социально-субъектных различий становятся такие как «элита (политическая, прежде всего) и общество», «интеллектуалы - лица массовой культуры» и т.п.

Следовательно, характер эпохи, ее собственное культурно-ментальное, мировоззренческое, технологическое пространство, статус социальных субъектов, общая установка на будущее (модерн) и производство новаций или же на настоящее (постмодерн) и потребительские ориентиры - определяет заданность и моделирует сам характер социальных преобразований.

Третий принцип механизма преобразования общества - принцип собственно субъектных трансформаций. Если рационализм исследует образ субъекта деятельности, которая развертывается в познании, производстве, социально-политических процессах, то современный пострациональный мир выявляет смысловые, коммуникативные, конструктивные свойства субъекта, поворачиваясь - как уже было подчеркнуто выше - к его собственному способу бытия, вне вещного мира. Поэтому и трансформация теперь не мыслится в формах диалектики, предполагающих возникновение и разрешение противоречий, развитие как поступательно-качественные преобразования: в данном случае она осуществляется через адаптацию к изменению среды, восстановление устойчивости и равновесия общества.

Проблемой здесь выступает необходимость включения принципа преемственности в механизм преобразований. Насколько может он сегодня обойтись чисто приспособительскими ориентирами, если в целом общество действительно усложняется и качественно меняется? Что в этом механизме обеспечивает его развитие, а не просто восстановление устойчивости?

Можно предполагать, что в социальных трансформациях сегодня особенно важным становится переосмысление целостности общества, его «перекодирование» через мировоззренчески-смысловые, ценностные параметры. Социальная трансформация - это изменение способа социальной представленности общества для современников: обновление текстов, словаря наиболее важных понятий, значения понятий, переоценка наиболее важных средств жизнеобеспечения и т.д.

Действительно, переход нашего общества к постсоциалистической эпохе через «перестройку» не был революционным потрясением: здесь не было революционного насилия, массового кровопролития, гражданской войны. Этот переход к капитализму «сверху» был обеспечен массовым внедрением различных мифов и искажений исторических фактов, перекодировкой сознания масс через разрушение прежней идеологии и подрыва жизненных оснований той среды, которая была обеспечена ею: отсутствием товаров в магазинах, раскручиванием несправедливости решения национального вопроса (депортации и др.). Здесь был использован в полной мере ресурс информационного общества, для которого все большее значение имеет текстовая форма бытия социума, особенности его вербального определения.

Можно вполне согласиться с П. Бурдье в том, что «способность осуществить в явном виде, сделать публичным, так сказать, объективированным, видимым, должным, т.е. официальным, то, что должно было иметь доступ к объективному или коллективному существованию... представляет собой чудовищную социальную власть - власть образовывать группы, формируя здравый смысл, явно выраженный консенсус для любой группы. Действительно, эта работа по выработке категорий - выявлению и классификации - ведется непрерывно, в каждый момент обыденного существования, из-за той борьбы, которая противопоставляет агентов, имеющих разные ощущения социального мира и позиции в этом мире, различную социальную идентичность при помощи всевозможного рода формул: хороших или плохих заявлений, благословений или проклятий... Понятно, что одна из простейших форм политической власти заключалась во многих архаических обществах в почти магической власти: называть и вызывать к существованию при помощи номинации».

В этом плане социальная трансформация как результат «перестройки» обнаружила и новый механизм: доведение общества до осознания своего дискомфорта, неподлинного существования в данном обществе, открывшегося через обновление терминологии, переименование понятий и т.п., а затем - уход общества-субъекта из неподлинного бытия в новообозначенный социум, с соответствующим изменением социальных ролей, статусов, принципов социальной справедливости и др.

Трансформация здесь осуществилась на экзистенциально-психологическом уровне бытия социальных субъектов, во многом, по модели А.С. Ахиезера: общество ощутило дискомфорт своего существования в новых условиях постиндустриализации и глобализации, а потому, адаптируясь к ним, восстановило свой комфорт, психологическое самоощущение и самоидентичность через смену идеала, т.е. новое видение реальности. Следовательно, мировоззрение оказалось весьма важным и действенным инструментом в механизме той социальной трансформации, которую осуществили бывшие республики СССР, переходя к капитализму.

Если вернуться к принципу целостности, то можно сказать, что лишь в новом его содержании - ценностно-смысловом - было возможно такое переворачивание. В эпоху модерна с четкими классовыми структурами, с осознанными противоположными интересами, «усыпить бдительность» всего общества активными действиями лишь одного социального слоя было бы невозможно: современный механизм социальной трансформации не сработал бы 50, 80 или 100 лет назад.

В-четвертых, механизм социальной трансформации предполагает принцип смены центрирования: ведущую роль одних субъектов обязательно «перехватывают» другие независимо от того, существуют ли они в данном обществе или просто там создаются. Так, приватизация и разгосударствление при невероятно низкой экономической эффективности, реализованные в странах СНГ, смогли обеспечить главное для этого переворота: создать новый социальный слой собственников, которые сразу же оказались в центре общества, определяя все основные его стороны жизни: экономику, культуру, политику, особенности распределения и присвоения, методы управления, а также особенность социальных отношений и самого строительства социума. Общество оказалось как бы заложником характеристик этого слоя, для которого весьма характерным стала сравнительно низкая культура при громадной энергии, инициативе, направленных на личное обогащение.

То, что сегодня является в нашем обществе «переходным», фактически отражает преимущественно эволюцию этого центрального слоя, изменение его организационных интересов, способ реализации своих возможностей. Центрирование субъекта - это создание условий для трансформации общества через изменение ценностей, мировоззрения, приоритетов, стереотипов социального поведения, культуры и т.д., выражающих позицию, бытие именно такого субъекта. Но его важнейшей особенностью выступает то, что именно здесь персонифицируется капитал, деньги как основной субъект такого общества. Поэтому трансформация общества идет по линии овеществленно-системных, технологических, организационных и других подобных сторон общества и почти не затрагивает культуру, гуманитарные факторы развития общества: наши отечественные капиталисты «не гуманитарны» потому, что обслуживают движение и власть таких овеществленных субъектов как деньги, власть, капитал.

В этом отношении можно согласиться с позицией Л.В. Скворцова, который еще в 80-е годы подчеркивал: «Трансцендентальный субъект не совпадает с каким-либо отдельным эмпирическим социальным субъектом в истории, и вместе с тем он предстает как выражение сущности человеческого рода. Свободная реализация такого субъекта, подчиненность ему внешних форм бытия может оказаться пустой фантазией. Однако она обретает определенную реальность, когда соотносится с движением капитала, этого действительного субъекта буржуазного общества, по отношению к которому реальные эмпирические индивиды выступают лишь в качестве средства осуществления его объективной воли.».

Таким образом, механизм социальной трансформации выступает как такая форма самовыявления, самоопределения социальных субъектов, в которой это самовыявление становится детерминантой изменения других общественных отношений, перемещения статуса субъектов и т.д. Поскольку общество беспрерывно меняет среду собственного бытия, ее значимые связи, то и субъекты радикально меняют свои черты, открывая вместе с этим новые пути и средства социальной трансформации. Это следует учитывать в практике управления обществом, в анализе возникающих тенденций его изменений.

В нашей литературе эти вопросы актуальны для оптимизации систем и методов социального управления, для создания социальных технологий, способных более глубоко раскрыть внутренний потенциал нашего общества. Однако, при том что конкретизируется арена приложения социальных технологий, сами агенты ее реализации остаются как бы в тени. И когда, например, В.Н. Иванов говорит о том, что «объектом технологизации является социальное пространство...(которое) может рассматриваться как непосредственное поле взаимодействия общества и личности, энергия которого исходит от социума, порождается его зрелостью, направлена к личности и способствует реализации ее (личности) сущностных потребностей, то возникает законный вопрос, почему в этом пространстве не саморазличаются социальные субъекты и в каком направлении вообще нужно технологизировать это пространство, если эти субъекты сводятся лишь к личности и потому не вырабатывают некоторых общесоциальных нормативов будущего, внедрение которых и должно быть обеспечено социальными технологиями? Ясно, что без прояснения механизма социальной трансформации эффективность социальных технологий ставится под вопрос.

Итак, механизм социальной трансформации - это сложное, многофакторное явление, в котором устойчиво взаимодействуют субъектные и объектные (системные, организационные) составляющие. Здесь субъект, являясь источником и направляющей силой преобразований, с одной стороны, осваивает те возможности, которые раскрываются для него в новых структурах и институтах, отношениях общества, а с другой стороны - встраивает эти структуры в собственные цели. Таким образом формируется определенное (субъектом) будущее, выступающее основой определения данного настоящего и оценки прошлого.

Механизм социальной трансформации реализуется на сознательном и бессознательном уровнях, но лишь тогда, когда назревшие условия требуют перехода к иным качественным характеристикам общества, т.е. в период скачков, революционных изменений, разрывов постепенности: именно в этих ситуациях возникает та субъектная форма, позиция, отношение, в контексте которых происходит внутреннее социальное преобразование.

Механизм этой трансформации в целом - несмотря на свою современную узко адаптационную направленность - всегда связан с диалектическим процессом выявления и разрешения противоречий. Поэтому здесь существуют этапы, в которых выявляется и разрешается противоречие: «антитезис» выявляет как обособление нового субъекта, так и его критическое отношение к данной реальности. Оно может сдерживаться инерцией системы, ее институтов, технологиями и т.д., но именно отрыв нового субъекта от своего общества-основы, его обособление раскрывает то новое, еще «ничейное» пространство, которое важно осваивать и структурировать. Поэтому «синтезом» в данном случае становится сама трансформация, которая завершает механизм субъектного становления и открывает сам путь преобразований, процесс развития общества.

Важно подчеркнуть, что специфика активности субъекта определяется общими характеристиками, качествами данного общества, эпохи. В индустриальной системе субъект утверждает себя в классических концепциях революционных ситуаций, совершая насилие над другими противоположными классами через боевые действия, захват власти, создание нового режима и др. Но и в современном информационном обществе, сопутствующем эпохе постмодернизма, субъект - как это произошло в постсоветских странах - производит мировоззренческий, смысловой переворот: в отличие от классических или прежних эпох, здесь механизм трансформации идет от нового смысла к действию, а не вследствие давления новых условий, которые объективно складываются в данном обществе.

Следовательно, революция - это одна из возможных форм социальных трансформаций: экзистенциальные характеристики субъекта, выражающие его бытие, онтологические качества, в отличие от прежних, системно-органических, деятельностных, которые были исследованы в марксизме, определяют и новые, современные «технологии» социальных трансформаций. Сегодня это - актуальная тема социальной философии, социологии, других общественных наук.

Социальный субъект выступает основанием и движущей силой социальных трансформаций потому, что встроен в общество как его самостоятельная сторона, обладающая свойством детерминации. Несовпадение его внутренней ритмики, его развертывания в историческом пространстве и времени с ритмами системно-овеществленных процессов и структур и становится общей основой социальных трансформаций, которые, по сути, выражают закономерности бытия общества как становления, самоформирования, модернизации.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789101112131415




Интересное:


Разработка Г. Спенсером эволюционной концепции социального прогресса и её основные положения.
«Интеллектуальная биография Т. Парсонса» как средство теоретического анализа
Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина
Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Вернуться к списку публикаций