2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяСоциология — О некоторых методологических вопросах исследования современного российского общества



О некоторых методологических вопросах исследования современного российского общества


За последние годы общественная наука, как мне кажется, довольно существенно продвинулась в понимании происходящих процессов. Но, тем не менее, многие важные вопросы пока не получили решения.

Освобождение общественной мысли от теоретико-идеологического монизма, наряду с позитивными результатами, в привело к не всегда обоснованному отказу от правильных представлений, выработанных на предыдущем этапе. Временно возникшая методологическая пустота заполнилась современными западными теориями, представляющими бесспорную ценность, но вместе с тем отражающими иную реальность и не способными служить эффективным средством анализа посткоммунистических процессов.

В этих условиях ученым приходится использовать полипарадигмальный подход, самостоятельно конструируя методологию исследования на базе разных теорий, включая марксизм. Однако такой подход таит опасность эклектики, а главное, не обеспечивает методологического единства, необходимого для создания целостной научной картины социальной реальности. Фундаментальное решение проблемы может быть достигнуто лишь путем разработки специализированной теории посткоммунистических процессов, учитывающей как общие достижения современной общественной мысли, так и особенности изучаемого предмета. Такая теория по определению должна быть междисциплинарной, поскольку посткоммунистические изменения затрагивают все сферы жизнедеятельности общества и все стороны общественного сознания. Не случайно их осмыслением занимаются экономисты, социологи, политологи, философы, историки, культурологи, психологи и многие другие специалисты.

В связи с этим особую актуальность приобретает проблема научного языка. Здесь мы сталкиваемся с двумя бедами или, скорее, с одной бедою "в квадрате". Во-первых, общепризнанные научные языки, способные адекватно описывать посткоммунистическую действительность, не созданы даже в рамках общественных дисциплин: для обозначения одних и тех же понятий часто используются разные термины, а одними и теми же терминами обозначаются существенно разные понятия. Во-вторых, тем более не создан "сквозной" язык, описывающий те основополагающие понятия, которые используются в большинстве общественных дисциплин, связывают их друг с другом и, в конечном счете, обеспечивают целостное видение изучаемой реальности. Потребность в формировании такого языка, на мой взгляд, весьма велика. При ознакомлении с инновационными идеями и концепциями других ученых или пытках облечь в языковую форму свои представления о происходящих процессах, мне нередко вспоминаются строки Маяковского: "Улица корчится безъязыкая, ей нечем кричать и разговаривать!"

Симпозиумы «Куда идет Россия?» с самого начала задумывались как места встречи специалистов разного профиля: ведь Интерцентр создавался не как международный, а как междисциплинарный центр социальных наук. И что-то в этом направлении безусловно достигнуто, не случайно труды симпозиума с каждым годом пользуются все большим спросом. Однако в практике его работы ощутима и другая тенденция: стремление ученых разделиться по секциям, чтобы встретиться с коллегами своего профиля для чисто профессиональных дискуссий. По существу, здесь сталкиваются две научные ценности: глубина и профессионализм обсуждения versus широты, многосторонности, целостности и междисциплинарного характера дискуссии. Обе эти ценности важны, но движение в первом направлении, на мой взгляд, опережает продвижение во втором. В результате целостная междисциплинарная картина изучаемой социальной реальности формируется значительно медленнее, чем частные (монодисциплинарные) картины, что, в свою очередь, отрицательно сказывается на глубине и качестве последних.

В связи с этим хотелось бы поставить несколько общих вопросов, адресованных всему сообществу исследователей посткоммунистических трансформационных процессов и пока не имеющих убедительного решения.

Первый вопрос: каково главное содержание исследуемых нами процессов? На основе каких критериев следует оценивать их результаты?

Согласно сложившейся традиции, итоги постскоммунистических перемен оцениваются на основе либо институциональных, либо социоструктурных и культурных критериев, совместное же использование тех и других встречается редко. Как мне представляется, это обстоятельство не случайно, поскольку использование институциональных критериев позволяет представителям власти говорить хотя бы о каких-то успехах (например, об освоении норм демократии, приватизации госсобственности, развитии рынка и пр.), в то время как социоструктурные и культурные показатели скорее свидетельствуют о деградационных тенденциях. Между тем эти критерии не равноценны. Преобразование институтов (понимаемых как правила игры) носит инструментальный характер, сдвиги же в социальной структуре и в культуре общества отражают конечные результаты трансформации. Раздельное использование названных типов критериев разными группами политиков и ученых, по существу, исключает возможность содержательного диалога: стороны просто "не слышат" друг друга. Конструктивное обсуждение вопроса о том, куда шла и к чему пришла Россия, возможно лишь при условии взаимосвязанного рассмотрения как институциональных перемен, так и обусловленных ими сдвигов в социальной структуре и культуре общества.

Второй вопрос: насколько глубоко изменилось российское общество за последние десять лет, изменился ли за это время его качественный тип и как именно?

Ответить на этот вопрос нельзя без определения того типологического пространства, в котором перемещается общество. Для анализа происходивших в советской и происходящих в современной России процессов чаще всего используют типологии, выработанные в других условиях и для решения других проблем. При этом наиболее популярными пока остаются общественно-формационный и модернизационный подходы. Согласно первому, суть социальных преобразований в России интерпретируется в терминах капитализм; социализм; капитализм, согласно второму; в понятиях традиционное; современное; постсовременное (информационное) общество. Между тем ни та, ни другая группа понятий не отражает сути реально наблюдаемых сдвигов в общественном устройстве страны.

Возьмем хотя бы определения социально-классовой сути советского общества, становление и развитие которого заняло большую часть XX века. Часть ученых до сих пор утверждает, что оно было социалистическим и в этом смысле представляло более высокую ступень развития, чем капитализм. Другая часть более осторожно называет это общество государственно-социалистическим, или обществом реального социализма («как получилось; так получилось»), третья полагает, что в СССР имел место специфический тип государственного капитализма.

Некоторые же авторы практически идентифицируют советский строй с фашизмом. Такая разноголосица влечет за собой столь же резкие расхождения в оценках содержания постсоветских процессов. Думается, что это является результатом не только естественного многообразия идеологических установок ученых, но и принципиальной неприменимости теории общественно-экономических формаций для исследования процессов конца XX в., в том числе становления и распада советского общества. Аналогично обстоит дело с теорией модернизации.

С советской историей она коррелирует лишь частично, а с постсоветской, на мой взгляд, не коррелирует вовсе. Отсутствие общенаучного представления о типологическом пространстве, в котором протекают посткоммунистические трансформационные процессы, по сути, исключает возможность ответа на поставленный выше вопрос.

Исследователи, как и подавляющее большинство россиян, признают, что по сравнению с началом 1980-х годов общество стало качественно иным, но обобщенной типологической оценки произошедших качественных изменений пока не дают.

Отсюда третий вопрос: как в принципе выглядит признаковое пространство, в котором протекают посткоммунистические процессы? По-видимому, его структура должна задаваться такими институциональными характеристиками, которые, во-первых, отражают главные направления социальных преобразований и, во-вторых, в наибольшей мере дифференцируют общества, принадлежавшие к Мировой социалистической системе. Анализ расположения и направлений движения конкретных обществ в таком пространстве позволил бы не только более адекватно и комплексно оценить результаты трансформационных процессов, но и выделить идеальные и реальные типы их состояний. Однако решение этой задачи требует разработки специальной системы понятий.

Я не сказала бы, что наша наука уделяет мало внимания разработке этой проблемы. Изучая современные трансформационные процессы, многие ученые явно или латентно конструируют социально-типологические пространства, позволяющие, по их мнению, наиболее адекватно отразить происходящие сдвиги. Интересна, с этой точки зрения, статья М.А.Чешкова "Дореволюционная Россия и Советский Союз: Анализ преемственности и разрыва" [1], где сделана попытка выделить и сравнить системообразующие характеристики названных обществ. Автор выстраивает типологическое пространство, в котором фиксируются исходное положение российского общества до революции, пройденная им траектория и конечное положение в советский период.

На более конкретном уровне в названном направлении работают Л.А.Гордон [2], В.М.Сергеев, Н.И.Новиков [3] и многие другие ученые. Развиваемые ими концепции отражают важные стороны реальности и дают богатую пищу для размышлений. Но, как правило, они носят либо чрезмерно общий, либо, напротив, частный характер, общее же решение рассматриваемой проблемы, как мне кажется, еще не найдено. Иными словами, общее, принимаемое большинством ученых представление о посткоммунистическом трансформационном пространстве к настоящему времени не сформирован.

В качестве конкретных критериев результативности трансформационных процессов чаще всего называют сдвиги в структуре политической власти (ось "авторитаризм - демократия") и в характере экономических отношений (ось "централизованное перераспределение - рынок"). Действительно, эти характеристики важны, но ограничиваться ими, на мой взгляд, опасно, так как можно упустить главное. Особенно большое значение для оценки результатов происходящих в нашей стране перемен имеет правовое состояние общества (ось "неправовое - правовое общество"). Я имею в виду комплексную характеристику права как совокупности законов и норм, правосудия как социального института, правопорядка как степени легитимности действий социальных факторов и правосознания общества.

Возможно, стоило бы выделить и «ось», отражающую уровень развития и эффективность институтов, придающих обществу инновационный характер (образования, науки, телекоммуникаций, венчурного производства, гражданского общества и др.), поскольку без их интенсивного развития нельзя надеяться на становление в России информационного общества даже в отдаленном будущем [4].



[1] Чешков М.А Дореволюционная Россия и Советский Союз: Анализ преемственности и разрыва // Общественные науки и соверемнность.1997. № 1. С. 92- 104.

[2] Гордон Л.А. Область возможного. Варианты социально-политического развития России. М., 1995.

[3] Сергеев В.М., Новиков Н.И. В чем секрет "современного" общества? // Полис.1998. № 2.

[4] Фонотов А. Россия: От мобилизационного общества к инновационному. М.: Наука, 1993.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Подростковое материнство - одна из причин социального сиротства: психосоциальный анализ
Социологическая концепция Т. Парсонса и формирование теории действия.
Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина
Психологические механизмы обратной перспективы
Вернуться к списку публикаций