2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяСоциология — Инновационно-реформаторский потенциал России и проблемы гражданского общества



Инновационно-реформаторский потенциал России и проблемы гражданского общества


Гражданское общество и его состояние в России

В научной литературе понятие «гражданское общество» используется в разных смыслах, поэтому я хотела бы начать с того определения этого понятия, из которого буду далее исходить. Прежде всего, хочу разделить понимания гражданского общества как некоторого качества целостной национальной макрообщности, включающей государство, или как специфической части, элемента такой общности, в известном смысле противостоящего государству. Согласно первому пониманию, гражданское общество является синонимом открытого демократического общества и в этом смысле противостоит представлению о закрытом, авторитарном, тоталитарном обществе. При втором понимании речь идет не о социетальном типе общества, а о совокупности его элементов, обеспечивающих открытость, демократичность и гражданственность данного общества. Я понимаю гражданское общество именно в этом последнем смысле.

Другое существенное различие имеется между социально- политической и экзистенциальной (духовной, энергийной) трактовками гражданского общества. В первом случае имеются в виду специфические общественные институты, а при их отсутствии или незрелости –социальные структуры (организации, сети), на основе которых такие институты могут сформироваться. Этот подход является общепринятым, и я не вижу причин его отвергать. Во втором случае под гражданским обществом понимают совокупность социальных субъектов, обладающих внутренней свободой, ответственностью и высоким гражданским духом.

Эта точка зрения выражена, в частности, в книге «Современная российская цивилизация» [1]. Термин «гражданское общество», используется здесь как синоним понятий «социально ответственная часть граждан» или «духовная элита», на мой взгляд без достаточных оснований и вопреки научной традиции.

В дальнейшем я буду исходить из определения Г.Г. Дилигенского, согласно которому гражданское общество представляет собой совокупность отношений и институтов, функционирующих независимо от политической власти и способных на нее воздействовать. Необходимым условием функционирования такого общества служит существование, во-первых, автономных социальных факторов и, во-вторых, типа личности, определяемого такими чертами, как достаточная автономность от государства, способность конструктивно взаимодействовать с другими личностями во имя общих целей, а также подчинять частные интересы общему благу, выраженному в правовых нормах [2].

Между характером общественного устройства и доминирующим типом личности существует двусторонняя связь. С одной стороны, для формирования общности свободных граждан требуются соответствующие институциональные предпосылки, а с другой, существование гражданского общества предполагает наличие соответствующего типа граждан. Аналогичный характер носит соотношение между гражданским обществом и правовым государством, наличие каждого из которых служит условием существования другого. Таким образом, имеются как бы два «заколдованного круга», выход из которых, как обычно, состоит в одновременном или последовательном продвижении в желаемую сторону. В действительности, существование этих кругов, не исключая возможности движения вперед, существенно замедляет и затрудняет его.

На какой же стадии формирования гражданского общества находится в настоящее время Россия? С моей точки зрения, на очень низкой. В резолюции ООН «О поощрении права на демократию» перечислены семь политических прав, создающих институциональные предпосылки формирования гражданского общества [3]. Из этих семи прав в России более или менее полно реализованы только два, а именно права на всеобщее и равное голосование и на свободу выражения мнений. Право на свободу получать и распространять информацию действует лишь в известной мере и все сильней ограничивается. Что же касается таких условий, как власть закона и беспристрастность правосудия; прозрачность и подотчетность государственных учреждений; равные возможности всех граждан баллотироваться на выборах; равный доступ граждан к государственной службе, то пока о них не приходится говорить. Между тем, демократическое преобразование политической сферы продвинулось значительно дальше, чем экономической, где дела обстоят значительно хуже. Фактически в экономике сложилась целостная система взаимосвязанных неправовых (теневых) институтов, разрушить или преобразовать которую необычайно трудно, в том числе потому, что наиболее влиятельные экономические акторы заинтересованы в ее сохранении.

Таким образом, гражданское общество в России лишь начинает формироваться, ему предстоит долгий и очень нелегкий путь к зрелости. Продвижение по этому пути осуществляется в контексте и составляет часть более широкого процесса – постсоветской трансформации российского общества, на особенностях и механизме которой я и хочу остановиться.

Современный трансформационный процесс в России

Процесс социальных преобразований, протекающий в настоящее время в России, существенно отличается от так называемого перехода или транзита, каковым его нередко считают. Иными словами, сутью этого процесса служит не целенаправленное реформирование общественных институтов, а более сложный и менее изученный процесс трансформации общественного устройства, отличительными особенностями которого являются:

- направленность на изменение сущностных черт, определяющих социальную природу, или социетальный тип общества;

- постепенность и относительно мирный характер протекания;

- принципиальная зависимость результатов процесса от деятельности и поведения не только правящей элиты, но и массовых общественных групп;

- важная роль стихийных факторов, слабая управляемость и предсказуемость, непредрешенность принципиальных итогов процесса;

- неизбежность длительного периода аномии, обусловленной опережающим распадом старых институтов по сравнению с созданием новых.

Наиболее очевидным результатом трансформационного процесса служит преобразование базовых институтов, совокупность которых разные авторы называют либо «ядром институциональной системы» [4] (Сергеев В.М. и Новиков Н.И.), либо «институциональной матрицей», задающей социетальный тип общества [5] (Кирдина С.Г.). Представления ученых о том, какие именно институты формируют такую матрицу, различны. Согласно моему представлению, тип современного общества определяется качеством, в первую очередь, четырех базовых институтов, а именно: власти, собственности, гражданского общества и прав человека. Говоря более конкретно, он зависит от:

а) степени легитимности, демократизма и эффективности власти,

б) развитости, легитимности и защищенности частной собственности,

в) многообразия и зрелости структур гражданского общества.

г) широты и надежности прав и свобод человека,

Основополагающий характер институтов власти и собственности, кажется, ни у кого не вызывает сомнения, относительно же значимости других институтов мнения ученых расходятся. Свою точку зрения я аргументирую тем, что тесно связанные между собой институты гражданского общества и прав человека наиболее очевидно обращены к человеку и гражданину. Именно эти социальные институты определяют «человеческое лицо» или, наоборот, «противочеловеческий оскал» той или иной системы. Взятые вместе, они характеризуют возможность людей выражать и эффективно отстаивать свои интересы, иными словами, степень реального демократизма общества.

Однако преобразование институтов представляет скорее внешний показатель трансформации общества. Более глубинным, сущностным ее результатом служит изменение его социально-классовой структуры и стратификации. Сдвиги в социальной структуре общества играют двоякую роль в механизме трансформационного процесса. С одной стороны, они отражают результаты завершившегося этапа институциональных реформ, а с другой, – через структуру социальных сил, заинтересованных в разных сценариях развития общества – определяют "стартовые условия" их следующего цикла [6]. Важным показателем того, ведет ли трансформационный процесс к прогрессивному развитию или к деградации общества, служит и вектор социокультурных сдвигов, т.е. доминирующее направление изменения ценностных ориентаций, потребностей, интересов, мотиваций и норм поведения субъектов [7].

Инновационно-реформаторский потенциал общества

Систему взаимосвязанных социальных субъектов, деятельность и поведение которых служат движущими силами трансформационного процесса, я называю социально-трансформационной структурой общества. Ее изучение позволяет понять, какие социальные макро-силы – сознательно или неосознанно – содействуют либо обновлению, либо консервации и деградации общественного устройства. Конкретное представление о данной структуре описано мною в печати, повторять его здесь нет ни надобности, ни возможности [8].

Трансформационная структура отражает качество общества, особо значимое в период крутых перемен, а именно, его способность и готовность к саморазвитию, в том числе путем радикального преобразования или обновления своих базовых институтов и социальной структуры. Это качество определяется соотношением, активностью и влиятельностью социальных сил, заинтересованных в разных сценариях общественного развития.

Обобщающим индикатором качества трансформационной структуры является инновационно-реформаторский потенциал общества, в котором, как в молекуле ДНК, заложено его ближайшее будущее. Этот потенциал зависит как от качества общественного устройства (институциональной и социальной структур), так и от культурно-политических особенностей данного общества. В нем можно выделить три компонента: реформаторский, социально-инновационный и адаптационный.

Реформаторский потенциал общества определяется, в первую очередь, качеством и деятельностью правящих элит и верхнего слоя бюрократии, т.е. групп, оказывающих на ход трансформационного процесса целенаправленное институциализированное воздействие. Эти группы разрабатывают новые правила игры, облекают их в правовую форму, организуют и контролируют их выполнение, отнюдь не забывая при этом о своих личных интересах.

Социально-инновационный потенциал общества зависит в первую очередь от мощности, качества и характера деятельности средних слоев, располагающих, хотя и меньшими, чем элита, но достаточно ощутимыми экономическими, политическими и культурными ресурсами.

Представители этих слоев – предприниматели, менеджеры, профессионалы, чиновники, военные – практически реализуют открываемые реформами возможности, содействуя закреплению правил игры, устанавливаемых правящим слоем и, по мере сил, корректируя их в своих интересах. Представители средних слоев преобразуют то, что принято называть "социальной тканью" общества, тем самым, оказывая существенное влияние на выработку и институциализацию новых правил.

Наконец, адаптационный потенциал общества зависит от установок, деятельности и поведения преимущественно рядовых граждан – рабочих, крестьян, служащих, массовой интеллигенции. Располагая минимальными ресурсами, они, на первый взгляд, не оказывают самостоятельного влияния на ход институциональных реформ, являясь, скорее, их "заложниками". Однако мнение о незначительной роли этих групп в трансформационном процессе обманчиво. Дело в том, что конечной целью и конечным результатом реформ являются не установление новых правил игры и даже не освоение новых способов организации общественной жизни, а преобразование повседневных социальных практик, в которых участвуют не только и не столько верхние и средние слои общества, сколько самые массовые социальные группы.

Действительное изменение этих практик есть результат социально- инновационной деятельности и адаптационного поведения массовых групп. Неполнота, переходный характер и противоречивость вновь создаваемых институтов создают обстановку, в которой рядовые факторы могут почти безнаказанно нарушать не устоявшиеся, слабо контролируемые нормы, что существенно расширяет спектр их индивидуальных и коллективных поведенческих стратегий. В зависимости от ситуации и собственных установок, «простые россияне» могут либо поддерживать и ускорять своей деятельностью осуществление реформ, либо саботировать новые правила, не отвечающие их интересам, либо активно формировать новые, чаще всего не легитимные, правила поведения. В условиях прекращения реформ именно эта, на первый взгляд, скромная и незаметная деятельность становится главной движущей силой как прогрессивных социальных преобразований, так и стихийного развертывания общества в обратную сторону. Мощность и конструктивность деятельностного отклика общества на реформы – важнейший индикатор их успеха или провала.

Что же представляет собой массовая социально-инновационная активность среднего и базового слоев общества, в каких формах она выражается, каковы ее механизмы?



[1] Современная российская цивилизация. Книга II. М.:ИФГО, 2000. С. 77-83.

[2] Дилигенский Г.Г. Что мы знаем о демократии и гражданском обществе? // Pro et Contra. Гражданское общество. М., Осень. 1997. С. 5.

[3] Цитируется по: Аринин А.Н. Зрелость гражданского общества – основа устойчивого развития и безопасности России. // Современная российская цивилизация. Книга II. М.: ИФГО, 2000. С. 90-91.

[4] Сергеев В.М., Бирюков Н.И. В чем секрет «современного» общества? // Политические исследования. 1998. №3. С. 52-63.

[5] Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. М.: ТЕИС, 2000.

[6] Заславская Т.И. О роли социальной структуры в трансформации российского общества // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М., МШСЭН, 2000. С. 222-235.

[7] Заславская Т.И. Трансформационный процесс в России: социоструктурный аспект // Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы. Глава 8. Новосибирск: Наука. С. 149-167.

[8] Заславская Т.И. Социально-трансформационная структура России // Общество и экономика. 1999. № 3-4. С. 17-27.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина
Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
О специфике универсального конфликтологического подхода к анализу социального пространства
Гендерные исследования как парадигма научного сообщества
Социологическая концепция Т. Парсонса и формирование теории действия.
Вернуться к списку публикаций