2013-06-19 18:51:42
ГлавнаяСоциология — Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.



Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.


Н.И. Кареев отвел большое место в своём творчестве анализу работ английского исследователя. Он проанализировал органическую теорию, предложенную Г. Спенсером, в каких-то положениях учёный был согласен с британским социологом, а в каких-то - нет. Н.И. Кареев полностью поддерживал его идею вселенской эволюции. Он писал: «История вселенной представляет из себя постепенную эволюцию от самых рудиментарных механизмов до самых развитых обществ, эволюцию, которая предполагает другую - развитие органической материи из неорганической и развитие сознания в организованных существах: без возникновения органической материи не могли бы возникнуть клеточки, без которых немыслима жизнь, без развития сознания не могло бы явиться особи, годной, чтобы с другими образовать общественный союз. Как жизнь есть результат надмеханической эволюции, так общественность есть факт эволюции надорганической. Последний термин мы заимствуем у Спенсера...». Но Н.И. Кареев выступает против уподобления общества организму: «формула организма противоположна формуле общества: чем более первый делается похожим на второе, тем более ослабляется соединение частей в целое, тем менее полным делается разделение труда между ними; наоборот, чем более общество делается похожим на организм, тем более ослабляется самостоятельность его членов и тем более полным делается разделение труда между ними.

Общество и организм в этом отношении - два полюса...». Чем разностороннее развит организм, чем он совершеннее, тем одностороннее развиты его части; в обществе, - наоборот,- чем более совершенно общество, то и более разностороннее развитие оно обеспечивает своим членам.

Н.И. Кареев считает, что аналогию можно найти всюду, между чем угодно. Он пишет: «Смешно же сравнивать деньги с кровяными шариками, нервы с телеграфами, вены и артерии с путями сообщения! Пора оставить все эти сравнения и взглянуть поглубже в сущность дела. В организме питание есть процесс химический, пища рассматривается только как вещество, перерабатываемое специальными клетками и тканями организма известным образом, в обществе вещи рассматриваются не как вещество, а как ценности... имеющие самое разнообразное употребление в смысле вещества для пищи, для жилища, для одежды...».

По его мнению, в обществе действительно присутствует органический элемент, — в установлении этой истины несомненная заслуга Г. Спенсера. Природа использовала в процессе образования и эволюции те же законы, что и при создании и совершенствовании организмов, но только в последнем случае ей пришлось иметь дело с материалом, который не поддаётся такой обработке. Первым понял и сформулировал эти законы Спенсер, назвав развитие процессом интеграции и дифференциации, причём интеграция состоит в постепенном поглощении частей целым, а дифференциация — в усилении разделения труда между ними.

По мнению Н.И. Кареева изучение, эволюции организма не поможет нам понять происхождение и развитие политических институтов, экономических отношений, права, разделение общества на классы и т.д. Не таким образом должна создаваться социология, - не сверху, а снизу, — быть завершением частных наук, давным-давно существующих, но не дошедших в своём развитии ещё до общего синтеза. Таких наук три: политика, юриспруденция и экономика.

Р.Ю. Виппер в своей работе «Общественные учения и исторические теории XVIII - XIX вв.» так же не обошёл вниманием творчество Г. Спенсера. Исследователь подробно проанализировал органическую теорию британского мыслителя.

В его теории он видит процесс общественно-исторического развития, в котором можно узнать отголоски деления исторических эпох на критические и органические, динамические и статические, отрицательные и положительные. Р.Ю. Виппер пишет: «Мы находим у Спенсера, правда, ослабленное, стёртое в своих конкретных чертах, но то же самое представление о смене прогресса и порядка, движения и системы, распадения и единения, которое сложилось под впечатлением революционной катастрофы, крушения старого общества и возникновения нового. Спенсер ищет аналогий во внечеловеческой природе, но к своим сравнениям он подступает уже с готовой схемой, с бессознательно-привычным методическим разрезом, в своё время скопированным с великого образа недавних судеб европейского общества».

Либерал М.М. Ковалевский в своей работе «Социология» отзывается о британском социологе, как о мыслителе, «давшем во второй половине XIX века наиболее прочную и разностороннюю постановку основным вопросам отвлечённой науки об обществе. Им ранее других привлечены к построению социологии основные выводы археологии, антропологии и этнологии; им впервые указано то значение, какое одинаково для истории человеческого прогресса и для оценки современной общественной структуры имеет преемственное развитие форм семьи, собственности, юридических сделок...».

Он подробно проследил весь творческий путь английского мыслителя и пришёл к выводу, что книга «Основания социологии» на долгие времена будет выступать в качестве образца для всех, кто, используя сравнительно-исторический метод, пытается найти ответ на вопрос о происхождении и развитии человеческого общества. М.М. Ковалевский пишет: «Нельзя сделать большей похвалы такому синтетическому труду, каким являются «Принципы социологии» Спенсера, как, сказав, что общие положения его подтверждаются фактами, которые остались неизвестными его автору. Спенсер почти ни слова не говорит о славянах, и, тем не менее, его взгляды на характер политических учреждений в период зарождающегося государства находят блестящее подтверждение в политической эволюции, пройденной славянскими народами».

По мнению русского социолога, позитивистская «социология с её теорией прогресса осталась руководящей звездой для партий, озабоченных поступательным ходом человечества». М.М. Ковалевский полностью был согласен со Спенсером по вопросу антиреволюционного, антисоциалистического развития общества. Он считал, что позитивистская социология неприемлема для «левых» своим понятием «порядка».

В 1906 году, обосновывая программу партии демократических реформ, М.М. Ковалевский выступал против того, чтобы существующие политические порядки были «перевёрнуты вверх дном», сломаны революцией, так как это будто бы вызовет «попятное движение», реакцию.

«Сила отражения бывает при этом так же велика, как и сила падения», - утверждал русский исследователь. Поскольку возможна реакция и её победа, то нужно идти путём постепенного, эволюционного прогресса; т.е. он мыслил по данному вопросу так же, как и Спенсер. Для него революция — это ненормальная, патологическая форма решения задач прогресса, социальный катаклизм, который должен быть прекращён.

Общий вывод русского мыслителя: «При медленности общественных изменений прогресс более надёжен, чем при их быстроте... Эволюцию надо предпочитать революции или, выражаясь языком Конта, прогресс желателен только под условием сохранения порядка». М.М. Ковалевский считал, что «всякий прогресс есть результат поступательного хода истории, чтобы требовать сразу ниспровержения всего существующего порядка, а не модификации его в желательном для неё (партии демократических реформ) смысле». По его мнению, социология тем уже настораживает самые левые течения общественной мысли, что, повторяя, завет своего основателя, она не видит возможности обеспечить прогресс или поступательное развитие человечества без прочного общественного порядка. Социология, как «наука, проповедующая общественную солидарность, как бы подкапывает под их (социалистов) credo общественной борьбы».

В поддержку реформ выступали и другие русские социологи. Например, В.М. Хвостов говорил: «Так как революция не может изменить в корне общественных условий, а вынуждена ограничиваться внешними переменами общественного строя, хотя иногда очень радикальными и резкими; так как, с другой стороны, удавшаяся революция обыкновенно, в разгаре страстей, вместе с действительно устарелым сметает и кое-что ещё жизнеспособное, то за революцией неизбежно следует реакция, сила которой обычно оказывается пропорциональной страстности революции». Реакция не способна установить полный порядок, поскольку она должна действовать в условиях, уже изменённых революцией. В данном случае исторический процесс имеет бурный, прерывистый характер, а продвижение вперёд сопровождается массою жертв, коих в иной ситуации можно избежать. Следовательно, правильная государственная задача заключается в предупреждении революции своевременными и достаточно широкими реформами.

По мнению другого русского философа, С.А. Аскольдова: «Революция есть опаснейшая из болезней государственного и общечеловеческого целого. Точнее говоря, это даже не болезнь, а некоторая стадия в процессе многих общественных болезней — именно та стадия, когда жизнь подавляется теми распадами и нарушениями физиологических отправлений, которые уже грозят смертью. Однако подобно тому, как тяжёлые болезни зачастую преодолеваются и даже иногда ведут к тому или иному обновлению заболевшего организма, так и. революционные процессы сменяются возрождением жизни».

После гражданской революции, произошедшей в России в 1917 году, появилась необходимость разработки социальной теории нового общества. Но стремление соединить сложившийся в русской социологии и марксизме научный аппарат с новыми общественными условиями оборачивалось насилием над теорией, её упрощением под идеологию. Буржуазные социологи, в том числе и Г. Спенсер, оказались фактически под своеобразным запретом. Имя британского социолога попало в список контрреволюционных, идеологически вредных авторов, составленный Наркомпросом и подписанный Н.К. Крупской. Изданные в дореволюционной России труды английского мыслителя попали в специальные хранилища библиотек.

При советской власти — вплоть до конца 80-х годов — не было издано ни одной работы Спенсера. Его идеи и само имя практически исчезли из учебных программ социально-политических дисциплин. Это было вполне закономерно: слишком уж отчётливо противостояли они большевистским проектам переустройства общества.

Основатели исторического материализма негативно относились к работам британского социолога и выступили с резкой критикой в его адрес. «Маркс и Энгельс отвергали концепции Конта и Спенсера и противопоставляли своё учение «буржуазной» социологии, в которой они видели лишь идеологическое средство оправдания и защиты капиталистического строя».

Теория социальной эволюции, как постепенного, медленного, плавного, количественного преобразования общества, противостояла революционной марксистской концепции развития общества, как относительно быстрому, коренному, качественному преобразованию. Маркс был решительно против любой социально-реформаторской, даже профсоюзной деятельности. Коммунизм - это видение конца времени, но не утопия — ибо в таком случае он должен был бы отказаться от всяких притязаний на реализацию. Скорее, он предстаёт как всемирно-историческое движение, практическая сила, революционизирующая существующий порядок. Предполагается, что всё, что существовало до сих пор, должно быть вначале пройдено и разрушено, чтобы уступить дорогу иному обществу и новому человеку, настоящему человеку в понимании Маркса.

С точки зрения Маркса, социальные революции являются выражением сущности естественноисторического процесса развития общества. Им присущ всеобщий, закономерный характер. Революции представляют собой важнейшие, принципиальные изменения, свершающиеся в истории человечества: одна общественно-экономическая формация сменяется другой, более прогрессивной. Немарксистские концепции, в целом, отрицают закономерность социальных революций. В частности, Г. Спенсер сравнивал их с голодом, бедствиями, проявлениями неповиновения, «агитацией, разросшейся до революционных собраний», открытыми восстаниями, которые он называл «общественными изменениями ненормального характера».

Другой классик марксизма В.И. Ленин, также подвергал острой критике позитивизм. Он писал в своём труде «Материализм и эмпириокритицизм», что биологические, как и многие другие определения Спенсера, ничего не определяют, кроме «благонамеренности» автора. Применение биологических и физических понятий к обществу — ...«есть пустая фраза. На деле никакого исследования общественных явлений, никакого уяснения метода общественных наук нельзя дать при помощи этих понятий». Нет ничего легче, как наклеить «энергетический» или «биолого-социологический» ярлык на явления вроде кризисов, революций, борьбы классов, но нет и ничего бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие.

Ленин подвёрг критике истолкование прогресса позитивистской социологии. «В наше время, - писал В.И. Ленин в 1914 г. в статье «Карл Маркс», - идея развития, эволюции, вошла почти всецело в общественное сознание...». Но это было «метафизическое понимание развития», как считал он. Данному представлению об эволюции Ленин противопоставлял диалектико-материалистическую концепцию развития. По его мнению, эта идея в той формулировке, которую дали Маркс и Энгельс, опираясь на Гегеля, гораздо более всесторонняя, гораздо богаче содержанием, чем ходячая идея эволюции. Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; - развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; - «перерывы постепенности»; превращения количество в качество; - внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явления или внутри данного общества; взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причём история открывает всё новые и новые стороны), связь, дающая единый закономерный мировой процесс движения, - таковы некоторые черты диалектики, как более содержательного (чем обычное) учения о развитии.

Одним из главных положений спенсеровской теории прогресса было утверждение, что реформы, проводимые «сверху», могут предотвратить, сделать невозможной революцию. В.И. Ленин считал проблему отношения реформы и революции в историческом процессе очень важным научным вопросом, правильно решить который можно только с позиции диалектики. Согласно ему: «Понятие реформы, несомненно, противоположно понятию революции; забвение этой противоположности, забвение той грани, которая разделяет оба понятия, постоянно приводит к самым серьёзным ошибкам во всех исторических рассуждениях. Но эта противоположность не абсолютна, эта грань не мёртвая, а живая, подвижная, грань, которую надо уметь определить в каждом отдельном конкретном случае».

В.И. Ленин говорил, что буржуазные социологи стремятся заменить теорию классовой борьбы, единственно реального двигателя истории, буржуазной теорией «солидарного», «общественного» прогресса. Движущей силой прогресса в буржуазном обществе является «гармония» и «солидарность» классов. «По учению социализма, т.е. марксизма (о немарксистском социализме нельзя теперь и говорить серьёзно), - писал Ленин, - действительным двигателем истории является революционная борьба классов; реформы - побочный результат этой борьбы, побочный потому, что они выражают неудачные попытки ослабить, притупить эту борьбу и т.д. По учению буржуазных философов, двигатель прогресса — солидарность всех элементов общества, сознавших «несовершенство» того или иного учреждения. Первое учение — материалистично, второе - идеалистично. Первое — революционное. Второе - реформистское. Первое обосновывает тактику пролетариата в современных капиталистических странах. Второе - тактику буржуазии».

Спенсер мечтал о том счастливом времени, когда в обществе наступит «подвижное равновесие», т.е. воцарит покой при некотором движении, не изменяющим структуры, не нарушающим равновесия. По мнению В.И. Ленина, буржуазная теория прогресса стремится заменить теорию классовой борьбы как единственно реального двигателя истории буржуазной теорией «солидарного», «общественного» прогресса.

«В целом - громадные различия, обусловленные, прежде всего противоположностью социальных позиций: теоретики позитивизма — апологеты капитализма, Маркс — пролетарский революционер, поставивший целью жизни низвержение буржуазного общества». Для позитивистов (Конта, Милля, Спенсера) общество выступает как царство гармонии; Маркс раскрывает присущий ему внутренний антагонизм и анализирует антагонистический характер общественного прогресса при капитализме. Для классиков позитивизма капитализм - это высшая (заключительная) фаза социальной эволюции, для Маркса она лишь ступень на пути к достижению коммунистического общества. Из чего возникают различия: классикам позитивизма чужда диалектика, для Маркса она является «алгеброй революции». Хотя стоит оговориться, у Конта ещё сохраняется перешедшая по наследству от Сен-Симона идея неизбежной смены органических эпох критическими, у Милля и Спенсера она полностью исчезает. В частности, для Спенсера, «социальный эволюционизм представлял собой попытку глобального осмысления исторического процесса, как части общего, бесконечно разнообразного и активного процесса эволюции Космоса, планетной системы, Земли, культуры», без революций, воспринимающимися им как аномалия, болезнь общества. Кризисы, время от времени имеющие место в обществе, по его мнению, вызваны действием внешних причин. Мысль о том, что развитие общества представляет собой цепь периодически возникающих кризисов (дисгармоний) различного рода, источник которых надо искать внутри общества, — полностью выпадает из его поля зрения.

С другой стороны, в этих теориях имеется и много общих черт. Это защита и развитие принципа методологического единства естественных и общественных наук; настаивание на необходимости и попытки создания «большой» социологической теории, изучающей общество как целое (в ряде случаев марксисты оперируют понятием «общественный организм»; разработка предпосылок структурно-функционального подхода в социологии; историзм; защита идеи социального прогресса.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Об общих тенденциях и российских особенностеях изменения института семьи
Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
Мужчины и женщины - стереотипы в современном обществе
Предпосылки становления российской социологии семьи
Некоторые проблемы социального развития российской семьи в 90-е годы
Вернуться к списку публикаций