2013-06-19 18:51:42
ГлавнаяСоциология — Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.



Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.


В настоящее время мировое сообщество вступает в новый этап своего исторического развития, сущность которого заключается в постепенном эволюционном переходе от индустриальной к постиндустриальной цивилизации... Этот сложный и противоречивый глобальный процесс сопряжён с радикальным переустройством, совершенствованием всех сфер, форм общественной жизни в интересах социального возвышения личности. Данный процесс, как показывает историческая практика, нельзя искусственно, силовыми методами, ускорить или на длительное время затормозить. Он обладает, выражаясь словами Г. Спенсера, научным статусом «органического», «естественного» закона, со всеми вытекающими отсюда императивными следствиями для социально-политической науки и практики.

Россия на рубеже третьего тысячелетия вступила на путь интеграции в общее цивилизационное русло мирового развития и проходит сейчас важный этап своего развития на этом пути, ориентированном на постепенное эволюционное возрождение и развитие российского социума путём последовательного формирования в нём гражданского общества и правового государства. В связи со сложившейся ситуацией, нашей стране предстоит пройти сложный и трудный путь развития, опираясь на общепринятые принципы и нормы развитых стран и мировой цивилизации в целом, не упуская из внимания позитивные национальные традиции, обычаи, имеющийся в наличии ресурсный потенциал.

Существующая российская действительность свидетельствует: о том, что «В результате произошедших за последние десять лет потрясений, и особенно обвального кризиса последних лет, Россия оказалась перед лицом серьёзнейших угроз и опасностей для самого её существования. Они нарастают и, более того, начинают достигать крайних пределов, за которыми маячит возможность уничтожения самой страны и общества как системно развивающегося целого». Исходя из сложившейся ситуации, в настоящее время Россия поставлена перед необходимостью решения сразу нескольких крайне трудных и сложных задач, связанных с переустройством общества: социально-политической и экономической стабилизацией, проведением экономических и политических реформ. Их решение тесно взаимосвязано. В связи со сложившейся ситуацией, проблема прогрессивного развития России встаёт всё острее.

Президент В.В. Путин в своём ежегодном послании Федеральному Собранию РФ чётко заявил: «Не будет ни революций, ни контрреволюций. Прочная и экономически обоснованная государственная стабильность является благом для России и для её людей. И давно пора учиться жить в этой нормальной человеческой логике. Пора осознать, что предстоит длительная и трудная работа. Наши главные проблемы глубоки, и они требуют не политики наскока, а квалифицированного, ежедневного труда». Людям, возглавляющим реформы в нашей стране, необходимо помнить, что в «общественном организме» всё взаимосвязано и взаимозависимо, поэтому не стоит делать опрометчивых поступков, болезненно сказывающихся на всех структурах общества.

Речь идет, таким образом, о стратегии социальной эволюции, как постепенного, органического, плавного преобразования общества, без социальных потрясений и революций, на основе совершенствования ... всех сфер общественной жизни, избегая «общественные изменения ненормального характера».

Проблемы, подобные современным, были актуальны для европейского общества XIX в., в частности, Англии переживающей переломный период своего развития в результате смены доиндустриального общества на индустриальное. Следовательно, творческое наследие виднейшего учёного того времени Г. Спенсера при соблюдении исторического такта способно многое дать современному исследователю.

Конечно, наряду с позитивными научными идеями, в его работах присутствуют дискуссионные утверждения. Так он явно преувеличивал значение стихийных природных регуляторов социальной динамики по аналогии с естественным отбором ...

Однако, несмотря на недостатки, многие выводы, наблюдения и положения Спенсера оказались верными и по настоящий день, выдержали проверку временем и в той или иной степени могут быть принятыми сегодняшней наукой. Именно в них заключается ценность его идей для современности, этим проблемам и посвящается наше исследование.

Взгляды учёного на процесс восходящего органического развития общества без революционных взрывов, концепция социального равновесия и социальных институтов, признание приоритета интересов личности над интересами государства, сравнение общества с биологическим организмом получили широкий интерес ещё при его жизни. В частности, французские социологи (А. Эспинаса, А. Фуллье, Р. Вормса) в своих аналогиях общества с биологическим организмом пошли дальше своего наставника. Так, например, Р. Вормс в книге «Организм и общество» в подробностях размышляет об анатомии, физиологии, патологии и терапии общества, рассматривая социальные явления в терминах биологических наук.

Настороженно отнёсся к идеям британского социолога Э. Дюркгейм. Он критиковал Спенсера за индивидуализм, возражая против «выведения общества из индивидов», «за подчинение социологических исследований априорному закону социальной эволюции, за попытки задним числом подвести под эти концепции эмпирическую базу (в результате чего фактические данные служили лишь иллюстрацией определённых теоретических положений, а не надёжной основой их создания и проверки)».

Поскольку Спенсер был известным номиналистом и проводил идеи доминирующей роли индивида по отношению к обществу, Дюркгейм резко критиковал его за то, что общество существует у него только для того, чтобы дать возможность индивиду реализовать свою природу, что оно не создаёт и «малейшего социального факта», а всё всегда вытекает из свойств человеческой природы, и общественные цели сами по себе ничто, они лишь выражение целей индивидуальных.

Метод номиналистов, по мнению Дюркгейма, нельзя применять к изучению социальных явлений, так как он искажает их толкование. Он считает, что спенсеровский закон эволюции имел умозрительный характер, как и у Конта, закон трёх стадий. Оба они «в социальной среде видели средство, которым реализуется прогресс, а не причину, которой он определяется», - писал французский мыслитель.

Между тем, анализ теории Спенсера имел большое значение для формирования концепции общественной солидарности Дюркгейма. Согласно последнему, свободная игра индивидуальных интересов не может быть удовлетворительным объяснением социальной солидарности в промышленном обществе. Взаимодействие одного индивида с другим в процессе товарного обмена является непостоянным и внешним. Так называемая гармония интересов оборачивается скрытым конфликтом, экономический интерес не может быть цементирующей общественной силой, поскольку он обуславливает только преходящие отношения и связи. Спенсеровское понимание договора как типичного социального отношения в промышленном обществе, является индивидуалистическим, следовательно, считает Дюркгейм, ошибочным. В действительности, договор представляет собой не что иное, как продукт общества, который даёт ему силу и определяет условия действия. Дюркгейм в то же время справедливо указывал на вклад английского мыслителя в разработку «социального реализма», заключавшегося в учении об обществе как целостном организме, о приоритете целого над частями и их функциональной роли.

У Спенсера Дюркгейм позаимствовал его органицизм, включающий в себя изучение социальных институтов в свете их функций и классификацию обществ на роды, и виды. Дюркгейм не принял во внимание только закон всеобщей эволюции и его частные теории, в особенности его взгляды на индустриальное общество.

Огромный интерес к идеям Спенсера проявляется в конце XIX века в России. Переводы трудов английского социолога и философа на русский язык издавались значительными, по тогдашним временам, тиражами чуть ли не каждый год. С обзорами и критическими разборами его теории общества выступали практически все крупные научные и многие художественно-публицистические журналы.

В это время в России социология как наука только начинала зарождаться. Возникновение русской социологии связано с усвоением русской общественностью идей позитивизма. Важнейшей и исходной особенностью её социальной мысли стал органический подход к обществу. Но речь шла, прежде всего, не о концепциях натуралистического типа, имевших в ней место, но пользовавшихся незначительным влиянием.

Данный подход рассматривал мир как некое иерархическое целое; в нём общество и человек, хотя и своеобразные, - но только элементы. Этим определяется склонность русских мыслителей к широчайшим социологическим обобщениям на основе описания всемирной социальной эволюции и принципа единства микрокосма и макрокосма. Они пытались найти и обосновать общезначимый социальный идеал, руководствуясь которым можно якобы освободить общество от нарушающих его органичность тенденций и сознательно ориентировать его в направлении органической целостности в духе социального конструктивизма. Следовательно, внимание русских социологов было в основном акцентировано на проблемах социальной эволюции (прогресса). Но следует оговориться, увлечение позитивизмом в России не было прямым заимствованием идей позитивистов Запада. Наоборот, отечественные социологи подвергали острой критике идеи О. Конта, Г. Спенсера и близких им мыслителей. Так, например, Н.К. Михайловский вплотную занялся теорией Спенсера, оказавшей на его социологическое мышление большое влияние. Работы британского социолога стали для русского мыслителя главным предметом критики.

Исходным пунктом мышления Михайловского было противоречие между истинами естествознания и основными тенденциями обществоведения, - «между двумя правдами», — как он сам позднее охарактеризовал это противоречие, между правдой-истиной и правдой-справедливостью. Он выдвинул свою теорию прогресса и начал её изложение с анализа понятия прогресса в теории Спенсера. Михайловский полагал, что теория британского социолога найдёт широкий круг поклонников, потому что она даёт «научную» санкцию существующему порядку. Но именно этой научной проверки, по его мнению, не выдерживает спенсеровская теория прогресса.

Однако, в своей критике Спенсера Михайловский не пользуется серьёзными философскими доводами. Столкнувшись с вопросом: откуда взялась однородная среда? — Михайловский даже не пытается ответить на него. «Задавая этот вопрос, мы не приглашаем Спенсера стать на онтологическую точку зрения, и не становимся на неё сами. Мы не требуем от него объяснения генезиса вещей, не просим рассказать нам, как и почему явилась однородная вселенная». Но без выяснения «генезиса вещей», т.е. без решения основного вопроса философии, не представляется возможным научно обсуждать данную проблему.

Выступая против английского социолога, Михайловский, по мнению А.П. Казакова, «воюет метафизическим оружием, используя эмпирические и формально-логические приёмы. Он стремится показать несостоятельность выдвинутых Спенсером положений путём обнаружения внутренних противоречий или ошибок в анализе фактического материала, добираясь до исходной точки, которая ввела его в заблуждение».

Вместе с тем, нельзя не признать, что Михайловский резонно выступал против перенесения биологических понятий и законов на общество и доказывал несостоятельность метода прямых аналогий и параллелей между обществом и организмом. Он осуждает перенесение «простых истин естествознания в сферы высших и сложных проявлений жизни духа и жизни общественной... Я говорю лишь... о совершенно ненаучных перенесениях истин низших наук в сферы высшие». В то же время Михайловский не отрицает существование органического прогресса. Для него это объективная закономерность, которую можно увидеть, если проследить развитие организмов путём последовательных дифференциаций органов и функций, что способствует усложнению организмов (закон Бэра). «Но прогресс органический не исчерпывает понятие прогресса вообще» ...

В произведениях Михайловского можно встретить резкие выражения «в адрес» органической теории прогресса. «Я со своей стороны считаю их (теории органистов. - О.Б.) не только заблуждением, а и позорнейшим пятном на умственной жизни XIX века». Однако некоторые исследователи, вопреки вышеизложенным высказываниям, считали Михайловского не противником, а сторонником органической теории. Например, С.П. Ранский писал: «В нашем обществе распространено убеждение, что он безусловный противник этой теории. Повод к такому пониманию его взглядов подал сам автор... В действительности отношение Н.К. Михайловского к этой теории совершенно иное. Он не «почти признаёт», что общество имеет тенденцию развиваться по органическому типу, а, напротив, является горячим проповедником этой теории, самым убеждённым её апологетом и доводит её до последних крайностей. Он - «органист» в большей степени, чем Спенсер или кто-либо другой из критикуемых им авторов».

Отнесение Михайловского к сторонникам органической теории не соответствует, по нашему мнению, основным идеям его социологии и теории прогресса, поскольку он исследует органическую теорию как объект критики, с целью создания новой теории общественного прогресса.

В России XIX века видными сторонниками и продолжателями идей Спенсера были Александр Иванович Стронин (1826 — 1889) и Павел Фёдорович Лилиенфельд (1829 - 1903).

По мнению А.И. Стронина, строить социальное знание надо по образу и подобию естественных наук, в первую очередь, биологии. Общество, считал он, в реальности представляет собой единый организм, а общественные институты - его отдельные фрагменты. Подобно Спенсеру, общество, по его представлению, - более сложный организм, чем любой биологический, оно является новой формой природы. Согласно А.И. Стронину, каждое общество, как и любой организм, имеет своё начало и свой конец. В основе движения общества, его прогресса и регресса, лежат биологические законы. Так, например, нравственный упадок, потеря идеалов происходит в результате биологического вырождения человечества. Стронин ищет первопричину гибели обществ в законах механики: поскольку никакое движение не может быть вечным, имеющийся в обществе «точно определённыё запас сил... рано или поздно иссякнет». Из чего следует, что «социология необходимо уже должна быть аналогичной с физиологией». В своём основном труде «Политика как наука» (1872) Стронин попытался «дать всестороннюю характеристику политической жизни с точки зрения последовательного биологизма.. Он трактует политическую систему как аналог живого организма с соответствующими органами, рефлексами и функциями».

Говоря о натурализме в социологии, нельзя не сказать о том, что аналогии «организм - общество» некоторые из последователей Спенсера доводили до абсурда и находили в биологическом организме прообразы практически всех социальных явлений, предметов домашнего обихода, орудий труда и т.д. Так, в книге П.Ф. Лилиенфельда (1829 - 1903) «Мысли о социальной науке будущего» (1872) говорится об обществе как о реальном организме, живущим «той же жизнью, как и все прочие организмы природы», но оно только более совершенно по своему развитию.

По мнению П.Ф. Лилиенфельда, социальные законы можно вывести лишь путём аналогии между действием социальных сил и органических сил природы. Сами же общественные процессы, утверждал исследователь, теоретически сводимы к проявлениям механического движения. В обществе он видел все основные признаки живого организма: единство, целесообразность, специализацию органов, аккумуляцию энергии, неповторимость движений (в отличие от механизма).

Общество, по Лилиенфельду, состоит из клеток - человеческих индивидов — подобно тому, как из клеток состоит любой организм. В состав этого организма входят также межклеточная ткань - все материальные и идеальные продукты, созданные людьми (дома, фабрики, железные дороги, книги, произведения искусств, деньги, законы и т.д.). Функцию кровообращения выполняет торговля, а роль головного мозга — правительство.

Каждое общество, утверждает Лилиенфельд, имеет жизненный цикл, который проходит в процессе своего существования, как любой биологический организм. Так, американское общество, по его мнению, находится в стадии расцвета, английское - в фазе процветания, турецкое - в стадии упадка. Смерть общества вызывается теми же причинами, что и смерть всякого организма, то есть распадением частей, разложением. Она может наступить как от внешних причин, так и от внутренних.

Таким образом, аналогия социального и биологического, имеющая место у Спенсера, превращается в полное тождество. В органицизме П.Ф. Лилиенфельда утрачиваются все позитивные моменты, присущие его основателю Г. Спенсеру (широкое привлечение этнографического материала, вера в неодолимость социальной эволюции, попытка выделить её объективный критерий). Правда, русский социолог пытался в какой-то мере учесть специфику социологии, выдвигая наряду с этим идею о том, что общество одновременно складывается под влиянием духовного начала, воплощенного в человеческой мысли и воле. Для П.Ф. Лилиенфельда наличие идей есть только показатель высокого совершенствования общества как природного организма.

Социологическая концепция П.Ф. Лилиенфельда выполняла охранительную функцию в своём утверждении о неизменной и естественной природе социальных институтов и явлений. Коренные потрясения, которые испытывало общество, такие как, классовая; борьба и революция, как и Спенсеру, представляются ему патологией, ненормальным развитием человеческой истории.

Ему вторит франко-бельгийский учёный Л.А. Кетле. «Сравнивая общество с организмом, Кетле приходит к выводу, что как организм имеет свои сроки для осуществления жизненного цикла, так и любой народ имеет строго ограниченные сроки для своего существования». «Если смотреть на нации с общей точки зрения, - заявляет он, - то оказывается, что и у них есть средняя жизнь, продолжительность которой можно определить». Он свою органическую теорию пытается применить к проблеме государственного устройства, считая, что любой народ, подобно организму, переживает период детства, отрочества, юности, зрелости и старости, Л.А. Кетле считал, что детский период истории соответствует монархическому строю, «зрелый возраст» обращается к республике и, наконец, когда народ стареет, он как бы впадает в детство, и происходит снова возврат к монархическому строю.

Одним словом, сравнения доходили до самых мелочных подробностей. По справедливому замечанию П.Н. Ткачёва, «... он (общественный организм) переживал детство, юность возмужание, старость и дряхлость; за дряхлостью всегда следовала смерть; один даже остроумный статистик, долго занимавшийся исчислением средней продолжительности человеческой жизни, исчислил среднюю жизнь и для общественного организма. По вычислениям Кетле, средняя жизнь государств равняется приблизительно от 9 до 14 веков».

Подобного рода суждений у Спенсера нет. Более того, он постоянно протестовал против приписывания ему полного отождествления общества с организмом, отмечая сверхъестественный характер первого. Британский социолог говорил, что сравнение социально-политических функций с аппаратами и функциями человеческого тела делается им «только потому, что аппараты и функции человеческого тела доставляют нам наиболее хорошо знакомые иллюстрации аппаратов вообще» и что «... общественный организм не может быть сравним ни с одним, особо взятым типом индивидуального организма, растительного или животного... единственная общность между двумя сравниваемыми нами родами организмов есть общность основных принципов организации».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Психологические механизмы обратной перспективы
Гендерные исследования как парадигма научного сообщества
Причинные теории девиации и девиантности.
Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
Социальные нормы и отклонения от них.
Вернуться к списку публикаций