2013-06-19 10:08:39
ГлавнаяСоциология — Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.



Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.


Содержание

  1. Обоснование необходимости создания общей девиантологической теории.
    1. Развитие девиантологических знаний.
    2. Связь девиантологии с криминологией.
    3. Каковы возможности криминологии по созданию методологических оснований для изучения негативных социальных явлений?
  2. Современное состояние криминологических и девиантологических исследований.
  3. Основные методологические проблемы построения девиантологической теории.
    1. Что следует понимать под теорией и возможно ли создание общей теории преступности и девиантности?
    2. Каковы возможности и перспективы причинного объяснения девиаций и девиантности?
    3. Каково соотношение единичного и общего (или части и целого), каким образом существует общее и с чего следует начинать изучение предмета исследования — с его части (единичного явления) или же с предварительного изучения целого (общего)?

По истечении ста лет со времен Тенниса и Вебера наконец-то пришло «ясное осознание того обстоятельства, что какие бы термины не использовались для описания людей, они становятся оценочными терминами...требование их отсутствия в качестве критерия «научного» характера какой-либо дисциплины или теории невыполнимо. Попросту не существует способа предотвратить «оценочное» использование любого термина».

Действительно, невозможно избавиться от оценочного смысла таких понятий, как «прогресс», «социальный порядок», «справедливость», «дружба», «регресс», «упадок», «кризис», «организованность», «культура», «варварство», «преступность» и т.д. - ничего не получится. А когда все же пытаются сделать это, то полностью разрушается семантика естественного языка. Так, культурологи, следуя принципу аксиологической нейтральности, включают в объем понятия «культура» не только положительные, но и отрицательные явления социальной реальности, например, различные проявления инвективы (бранной речи). Но, если грязное сквернословие тоже является культурой, то что же такое «бескультурье»? Слово «культура» для многих людей изначально несет в себе положительную аксиологическую нагрузку. Культура - это хорошо, поскольку вбирает в себя все лучшее в человеке и в обществе. А все худшее входит в объем понятия «бескультурье» = «варварство». Попытка лишить понятие культуры оценочного смысла неизбежно ведет к уничтожению, обессмысливанию самого этого понятия. Или возьмем понятие «преступность». В состав преступности входят все те человеческие поступки и деятельность, которые в данное время признаются (обществом и/или законодателем) вредными и нарушающими функционирование социума.

Требование аксиологической нейтральности языка описания может быть выполнено в полном объеме только в естественных науках. В области социальных наук оно выполнимо в бихевиоризме, и то лишь в той мере, в какой исследователь принимает человека за кибернетический «черный ящик» полностью отвлекаясь от физиологических и ментальных процессов, протекающих внутри него, в целях строгого, объективного описания поведенческих реакций в ответ на воздействие внешних стимулов. Такое описание человеческого поведения вполне правомерно, хотя, разумеется, недостаточно.

Социология должна придерживаться принципа индивидуализма или же, напротив, она должна следовать принципу холизма? Выяснение соотношения принципов индивидуализма и холизма как альтернативных исследовательских стратегий - очень сложная проблема и имеет еще более длительную историю, чем социологический «диспут о методе».

Термин «холизм» происходит от греческого holos - целое. А термин «индивидуализм» является производным от слова «индивид», который в данном контексте понимается как элемент социальной системы или как часть социального целого. Таким образом, становится понятно, что проблема сводится, с одной стороны, к вопросу о соотношении понятий «часть» и «целое», а с другой - к вопросу о соотношении классических методологических принципов элементаризма и целостности. Рассмотрим соотношение сначала понятий, а затем принципов.

Целое - это объект (вещь), данный нам в восприятии как отдельная самостоятельная единица мироздания, о внутреннем строении которой пока ничего не известно, поскольку мы еще не заглядывали вовнутрь. Если исследователю удастся разложить этот объект на части, то у него возникнет понятие «составное целое», а когда он выяснит, как части были связаны между собой, у него возникнет понятие «структурированное целое».

Часть - это объект меньшего размера, вычлененный (практически или умозрительно) из объекта большего размера, из целого.

Элемент - далее неделимая (в рамках решения данной задачи) часть целого со своей функцией (служебной ролью по отношению к целому).

Система - структурно-функциональное единство элементов (либо единство взаимосвязанных элементов).

Целостность (синонимы: холистичность, эмерджентность, сверхсуммативность) - это свойство целого «быть больше суммы своих частей». Формула «целое больше суммы своих частей» восходит к Гегелю, который требовал «разумного рассмотрения природы в виде органического целого, не сводимого к суммативности частей, вычленяемых аналитическим рассудком». Речь, разумеется, идет не о количественной сумме, а о возникновении у целого или системы новых свойств, отсутствующих у частей целого или элементов системы, рассматриваемых в отдельности.

Целостность (холистичность) - атрибутивное свойство всех социальных систем. Люди объединяются в коллективы именно потому, что при этом возникает некий холистический (или эмерджентный) эффект, выгоды от которого получают все члены коллектива.

Категории целого и части употребляются, начиная с античных времен. Однако как в античной философии, так и в последующем к ним подходили как к противоположным и даже взаимоисключающим в познавательном процессе, что породило ряд антиномий, главными среди которых выступают следующие:

1) целое есть сумма частей (механицизм) versus целое больше суммы частей (холизм);

2) целостность причинно обусловлена частями (детерминизм) versus целостность не имеет причинной обусловленности (индетерминизм, витализм);

3) в познавательном процессе части предшествуют целому, поэтому целое познается через знание о частях versus в познавательном процессе целое предшествует частям, поэтому части познаются через знание о целом (антиномия Шеллинга). «Поскольку идея целого, - писал Шеллинг, - может быть показана лишь путем своего раскрытия в частях, а с другой стороны, отдельные части возможны лишь благодаря идее целого, то ясно, что здесь имеется противоречие, преодолимое лишь для гения». Проще говоря, для познания целого требуется предварительная познанность частей, но познание частей требует предварительной познанности целого, и непонятно, как разорвать этот круг.

В литературе утвердилось неверное решение первой антиномии однозначно в пользу суждения «целое больше суммы частей». На деле данное суждение истинно только в отношении холистичных объектов. Но таковыми являются далеко не все объекты. Наряду с ними существует класс суммативных (нецелостных) объектов. К ним относятся все гомогенные объекты, не имеющие четкой структуры, объекты, состоящие из однокачественных частей, наподобие вязанки хвороста или коробки спичек, случайной группы зевак и даже организованной аудитории (слушающей, читающей, созерцающей или развлекающейся). В отношении этих нехолистичных объектов истинно высказывание «целое равно сумме частей», т.е. свойства целого исчерпываются суммой свойств его частей.

Вторая антиномия («причинная») решилась сама собой, поскольку наука не может встать на путь индетерминизма в связи с бесперспективностью данного подхода. Целостный подход не противоречит причинному объяснению и не исключает его. Целостность (холистичность) есть следствие определенного порядка расположения частей и взаимодействия между ними. Иначе говоря, холистичность социальных систем и прочих макросоциальных явлений создается самими индивидами, как следствие их совместных действий.

Что касается антиномии Шеллинга, то она не только не нашла своего решения, но и «размножилась». С появлением «системного подхода» как нового методологического направления науки второй половины XX века антиномия Шеллинга была «переведена» на язык системологии и названа парадоксом иерархичности: чтобы познать элемент, предварительно должна быть познана система, куда входит этот элемент, но чтобы познать систему, требуется познанность ее элементов. В. Н. Садовский сформулировал еще четыре парадокса «системного мышления». Основу всех этих парадоксов составляет тот же логический круг. В них выделяются две самостоятельные задачи, решение которых взаимозависимо: чтобы познать А, требуется наличие познанности В, но познание В требует наличие познанности А.

Итак, с одной стороны, проблематику целого и части нельзя считать исчерпанной и преодоленной без решения антиномии Шеллинга, а с другой стороны, ее решение автоматически упраздняет все системные парадоксы. Можно предложить следующее решение.

Даны два взаимоисключающих суждения: 1) познание целого осуществляется после познания частей; 2) познание частей осуществляется после познания целого. Требуется ответить на вопрос: какое из этих суждений истинно, а какое ложно? За поиском решения обратимся к практике и проследим логику реализации исследовательского процесса.

Если незнакомый объект познания дан в прямом наблюдении целиком, то процесс исследования разворачивается по следующей схеме: описываются его внешние свойства и параметры - местоположение, форма, размеры, цвет, запах и т.д.; определятся его сходство и различие с другими (знакомыми) объектами по внешним признакам; устанавливаются параметры его вовне проявляющейся динамичности или статичности, его отношение с другими объектами, наличие или отсутствие наблюдаемых связей с ними; выявляются его поведенческие реакции в ответ на то или иное воздействие. На основе полученных знаний можно провести первую типизацию и определить его место в классификации аналогичных объектов. В ходе всего этого процесса исследователь попутно думает о том, какую практическую пользу можно получит от этого объекта или какие меры нужно предпринять для минимизации зла от существования объекта или явления.

Весь этот процесс, как и полученные знания, находится на первой внешнеописательной (или феноменологической) ступени познания. Здесь объект предстает перед исследователем как целая, цельная, нерасчлененная, автономная единица мироздания. Мы говорим, что данная ступень познания бедна по содержанию, поскольку здесь еще ничего не известно о внутреннем содержании целого: о количестве и разнообразии частей, о связях между ними, об иерархически упорядоченной внутренней структуре и т.д. Эти знания появляются у исследователя на следующей аналитической ступени познания. Таким образом, познание движется от целого к частям.

Однако существует и другой класс объектов, которые не даны в прямом наблюдении сразу и целиком. К ним относятся, например: город, континент, галактика, общество, социальная иерархия, общественный класс, страна, народонаселение, преступность и т.д. Эти объекты приходится изучать по частям, изобретая различные методики и способы описания. Здесь познание движется от частей к целому. В конце процесса формируется умозрительная картина целого, т.е. у исследователя возникает понятие «умозрительное целое» или «ментальный конструкт».

Теперь можно сформулировать ответ на вопрос Шеллинга: для класса объектов, которые даны в прямом наблюдении целиком, суждение «познание частей осуществляется после познания целого» - истинно, а противоположное суждение - ложно; для класса объектов, которые в прямом наблюдении не даны целиком, суждение «познание целого осуществляется после познания частей» - истинно, а противоположное суждение ложно.

Итак, в первом приближении мы рассмотрели соотношение понятий «часть» и «целое». Теперь перейдем к рассмотрению принципов элементаризма (индивидуализма) и целостности (холизма).

Принцип элементаризма ориентирует исследователя на нахождение «последних и элементарных» кирпичиков любого исследуемого объекта и их всестороннее исследование, поскольку, оставаясь на уровне феноменологического описания и не выяснив из каких элементов (или простейших частей) состоит объект, невозможно утверждать, что мы познали его достаточным образом. Социологический принцип индивидуализма требует того же самого: выяснить, из каких элементов состоит общество, как они взаимодействуют, и постараться проследить, как в процессе этих взаимодействий возникают известные макросоциальные явления (например, преступность).

Если исследователь не знает исходных элементов, то это свидетельствует о неразвитости теории, что мы и наблюдаем на примере социологии и девиантологии. Чем бы ни занимался социолог, он неизбежно изучает людей и их взаимодействия, однако при изложении своих теоретических взглядов он не говорит, что общество состоит из действующих (взаимодействующих) индивидов (кроме, пожалуй, М. Вебера). Нет, он говорит, что общество состоит из социальных фактов - материальных и духовных (Дюркгейм), из межиндивидуальных и межгрупповых взаимодействий (Сорокин), из общественных отношений (марксисты), из социальных статусов и ролей (Парсонс), из коммуникаций (Луман). Дело доходит до полного абсурда, когда А.А. Давыдов заявляет, что «социум состоит из элементов, в качестве которых могут выступать люди, продукты их материальной и духовной деятельности, а также периоды времени». «Общество, - писал Маркс, - не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу» Из этого неудачного высказывания многие советские марксисты и некоторые современные социологи хорошо усвоили только то, что «общество не состоит из индивидов». Но лейтмотивом учения Маркса является положение о том, что действующие индивиды создают всю так называемую всемирную историю. В ходе создания своих жизненных условий они вступают в трудовые, производственные отношения, совокупность которых образует экономический базис общества. Из их взаимодействий, особенно в процессах обмена, порождаются классы, а вместе с ними государство, которое создает нормативно-правовую систему общества. Короче говоря, из действий и взаимодействий человеческих индивидов Маркс выводит макроявления социальной реальности. Следовательно, из содержания его учения недвусмысленно проступает, что элементами общества являются действующие индивиды, а не безличные, бессубъектные отношения. Отношение - это не просто связь между явлениями объективной реальности, а связь, опосредованная мышлением. И если мы говорим, что общество состоит из отношений, то, значит, мы выводим общество из мышления, но Маркс не был идеалистом. Учение Маркса, как и учение Вебера, вполне соответствует требованию принципа индивидуализма. Однако Вебер отрефлексировал это требование, а Маркс нет.

Принцип элементаризма (индивидуализма) часто путается с принципом механицизма (суммативности), который ориентирует исследователя на то, что изучаемый объект как целое есть лишь механическая сумма частей, познав свойства частей и суммировав их, можно получить все свойства целого. Такое смешение этих принципов с точки зрения методологической корректности - недопустимо, поскольку принцип индивидуализма (элементаризма) не исключает сверхсуммативности объектов, а даже предполагает ее, не формулируя, однако, в явном виде.

Принцип холизма (целостности, сверхсуммативности) настаивает на несводимости сложного к простому, целого к частям, поскольку у целого всегда имеются такие свойства и качества, которые невозможно свести к сумме свойств частей. Однако этот принцип вовсе не абсолютизирует положение, что целое не следует расчленять до простейших элементов и исследовать их свойства, связи и взаимодействия внутри целого. Иначе говоря, принцип холизма не противостоит принципу индивидуализма. Они вполне совместимы в одной исследовательской стратегии. Принцип холизма противостоит только принципу механицизма. Но и это противостояние не абсолютно, поскольку мы уже знаем, что требование принципа механицизма справедливо по отношению к действительно суммативным объектам. Стало быть, при решении определенного класса задач можно быть механицистом, не переставая быть холистом при решении другого класса задач.

Итак, проанализировав соотношение понятий «часть» и «целое», «целостность» и «суммативность», а также принципов холизма и индивидуализма, мы пришли к выводу о том, что вопрос “холизм или индивидуализм?” - это неправильно поставленный вопрос. Они не противостоят друг другу, не являются альтернативными исследовательскими стратегиями и поэтому вполне совместимы в единой методологической концепции, предполагающей принципиальную возможность объединения множества разноязыких и не согласующихся между собой социологических и других (например, девиантологических и криминологических) концепций, описывающих разные аспекты и фрагменты общества, в одной социологической теории с одним языком, с единым и универсальным понятийным аппаратом.

Данный вывод имеет важное значение для дальнейшей разработки общей девиантологической теории, поскольку он означает, что такая теория может быть разработана и что она имеет все шансы соответствовать принципу междисциплинарности.


Шипунова Татьяна Владимировна



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина
Социология и метафизика в творчестве Достоевского
Разработка Г. Спенсером эволюционной концепции социального прогресса и её основные положения.
О специфике универсального конфликтологического подхода к анализу социального пространства
Об интеллигенции в целом
Вернуться к списку публикаций