2013-06-19 10:08:39
ГлавнаяСоциология — Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.



Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.


Содержание

  1. Обоснование необходимости создания общей девиантологической теории.
    1. Развитие девиантологических знаний.
    2. Связь девиантологии с криминологией.
    3. Каковы возможности криминологии по созданию методологических оснований для изучения негативных социальных явлений?
  2. Современное состояние криминологических и девиантологических исследований.
  3. Основные методологические проблемы построения девиантологической теории.
    1. Что следует понимать под теорией и возможно ли создание общей теории преступности и девиантности?
    2. Каковы возможности и перспективы причинного объяснения девиаций и девиантности?
    3. Каково соотношение единичного и общего (или части и целого), каким образом существует общее и с чего следует начинать изучение предмета исследования — с его части (единичного явления) или же с предварительного изучения целого (общего)?

Каково соотношение единичного и общего (или части и целого), каким образом существует общее и с чего следует начинать изучение предмета исследования — с его части (единичного явления) или же с предварительного изучения целого (общего)?

Этот вопрос периодически возникает во всех науках, занимающихся изучением социальных явлений. Не составила исключения и криминология. Как только появилось социологическое направление, и криминалисты-социологи начали заниматься методологией исследования, они столкнулись с проблемой - как изучать преступность, если «в опыте нам даны лишь разрозненные действия отдельных лиц, именуемые преступлениями». Так возник вопрос о соотношении отдельного преступления и преступности в целом. Представителями российской социологической школы уголовного права было предложено следующее решение. Преступление как общественное явление слагается из массы отдельных преступлений как частей. Следовательно, чтобы изучить преступность, необходимо наблюдать преступление не в отдельности, а в массе, т.е. обратиться к статистическому методу исследования. Данное умозаключение не нашло развернутого объяснения и проблема соотношения части и целого осталась нерешенной. Чаще всего ее обходят стороной, интуитивно ориентируясь в выборе предмета исследования. В современной российской криминологии данная проблема формулируется как методологическая дилемма: следует начинать изучать преступность с самой преступности, а затем переходить к ее причинам и детерминантам (криминологический подход) или же, поскольку преступность не самостоятельное явление, то ею можно пренебречь, а анализ причин начать с изучения общества, так как преступность - продукт общества (социология преступности). При этом второй подход некоторыми криминологами отвергается, поскольку здесь «фактически не признается какая-либо относительная самостоятельность преступности, игнорируется вопрос о ее собственных закономерностях».

Вопрос о том, с чего нужно начинать изучать предмет - с отдельных явлений (преступления) или общего (преступности) тесно связан с другим вопросом, а именно: каким образом возможно существование общего. Без ответа на этот вопрос также невозможно построение полноценной теории. Надо сказать, что в социологическую школу криминологии и другие общественные науки, занимающиеся изучением социальных явлений, данная методологическая проблематика перешла из социологии. Поскольку это непосредственно отразилось на определении предметной деятельности разных наук, формировании ими своего проблемного поля, а также на выборе методов исследования, то есть резон более подробно остановиться на дискуссии социологов, которая началась в конце XIX в. и продолжается до сих пор. Тем более что в социологии с наибольшей полнотой отражаются все тонкости и коллизии дискуссии по этому вопросу.

Методологический «кошмар» социальных наук начался в конце XIX века при попытке ответить на вопрос о том, насколько общественные науки могут и должны следовать примеру естественных при определении своих целей, задач и методов исследования. В работах В. Дильтея, В. Виндельбанда и Г. Риккерта было очень категорично постулировано противопоставление наук о природе наукам о культуре (истории, философии и т.д.):

- естественные науки - это номотетические (или генерализующие) науки, изучающие общее и закономерно повторяющееся;

- социальные науки - это идеографические (или индивидуализирующие) науки, изучающие единичное и уникальное;

- метод естественных наук - объяснение;

- метод социальных наук - понимание.

Диспут о сущности и методе социальных наук разделил исследователей на два идейно противоборствующих лагеря. Одни социологи (натуралисты) утверждали, что нет принципиальных отличий в сущности и методе различных наук. Объяснение является методом не только естественных, но и социальных наук. Социология, как и естествознание, изучает общее, а не единичное, она так же должна формулировать свои результаты в общих принципах и охватывающих законах, отображающих сущность социальных явлений. Другие (интерпретативисты) доказывали, что предметом социологии следует считать единичные события и явления социальной реальности, а ее методом - понимание, и не ее дело заниматься поиском и формулированием охватывающих законов, наподобие естественных наук.

Несколько обособленно велась дискуссия по поводу следующих вопросов:

- насколько обосновано и справедливо требование принципа аксиологической нейтральности в области социальных наук, согласно которому описание человека и общества является научным только тогда, когда используются лишь ценностно-нейтральные выражения;

- какого следует придерживаться принципа при построении теории функционирования и развития общества - холизма (Дюркгейм) или же принципа индивидуализма (Вебер).

Дискуссия по этим вопросам так же делила социологов на разные идейно противостоящие группы. Аргументация спорящих и критикующих друг друга сторон общеизвестна и нет смысла повторять ее. Однако то обстоятельство, что дискуссия по этим методологическим вопросам продолжается до сих пор, свидетельствует о недостаточности и неубедительности аргументов тех и других. Ниже мы попытаемся осветить те аспекты проблематики, которые либо остались незамеченными, либо недостаточно проясненными.

Социология изучает общее или же единичное? Удовлетворительное прояснение этого вопроса предполагает наличие ответов на следующие вопросы: 1) что такое «общее» и «единичное», каково соотношение этих понятий? (участники методологических дискуссий в социологии ни разу не пытались дать четкое и общезначимое определение этим понятиям, предполагалось, что сие и так всем известно); 2) каким образом существует общее? (как отдельная сущность, наподобие конкретных вещей - реализм, или же общее понятие, выраженное словом, - это всего лишь именное обозначение конкретных вещей, иначе говоря, общее в онтологическом смысле не существует, в природе и обществе существуют лишь отдельные конкретные вещи - номинализм). Для четкости дальнейших рассуждений, нам, прежде всего, необходимо принять определения обсуждаемых понятий. Отдельное - это выделенная из бесконечного многообразия действительности относительно самостоятельная, автономная вещь (явление, событие, процесс). Единичное - свойство (сторона, признак) отдельного, выражающее собой различие, индивидуальность, неповторимость отдельного по сравнению с другими вещами. Общее - свойство (сторона, признак) отдельного, выражающее степень тождества, сходства отдельного с другими вещами внутри некоторого множества вещей.

Как происходит процесс обобщения в реальной жизни? Общие понятия, формирующиеся у людей, удерживают и фиксируют только общее свойство, повторяющееся во всех предметах данного вида, рода, семейства и т.д. Процесс познания в ходе истории начинается с отображения свойств отдельных вещей, затем происходит выделение общего, присущего всем исследуемым отдельным вещам (событиям, процессам) и его фиксация в понятии. Далее в познании осуществляется движение от менее общих к более общим понятиям. Общее выражает момент тождества, сходства не только отдельных вещей, но и отдельных состояний одной и той же вещи.

Из приведенных определений понятия «отдельное», «единичное» и «общее» отчетливо видно, что общее существует не как отдельная вещь (самостоятельная сущность), как думают реалисты, она не является также онтологической фикцией, как думают номиналисты. Общее существует в отдельном и через отдельное как его сторона, свойство, признак. А онтологическим референтом любого общего понятия, отображающего действительность, всегда является конкретная отдельная вещь, событие, процесс. Непроясненность данного обстоятельства ведет к тому, что многие социологи (а за ними и некоторые криминологи) считают такие понятия, как «класс», «эксплуатация», «социальная структура» и т.д. полезными теоретическими конструктами, не имеющими, однако, никакого прямого референта в объективном мире. Иначе говоря, считают их онтологическими фикциями, точно как средневековые номиналисты, на том основании, что мы не можем воспринять, скажем, «класс капиталистов» целиком и сразу. Но ведь точно так же мы не воспринимаем одновременно все белые предметы, однако это не значит, что у понятия «белый» нет прямого референта. И так обстоит дело с любым другим понятием, отображающим действительность. Например, с понятиями «преступность» или «девиантность». В прямом наблюдении нам может быть дана лишь малая толика предметов (объектов), входящих в объем любого общего понятия, в пределе - лишь один предмет (объект), который и предстанет как референт данного понятия, т.е. как носитель свойства, общего для всех предметов (объектов), входящих в объем понятия.

Наука, изучая отдельные вещи и явления, постигает в них как единичное, так и общее. Но постижение единичного - дело вынужденное и попутное, а интересует ее только общее. Ведь знание единичного не имеет практического смысла, поскольку уникальное никогда не повторится. Стало быть, такое знание, не может быть использовано в практических целях.

Социология тоже изучает общее, описывая отдельные явления и события социальной реальности. Социолог изучает нарративы вовсе не потому, что его интересует жизнеописание конкретного бездомного или наркомана, а потому и в той мере, в какой в них высвечивается нечто общее и существенное для всех бездомных и всех наркоманов. Только узнав это общее, можно разработать программу общественно значимых мероприятий по профилактике бездомности, беспризорности и наркомании. Иначе не было бы никакого смысла в нарративных описаниях. То же самое можно сказать о криминологии и девиантологии, которые через изучение преступления и девиации изучают то общее, что присуще преступности и девиантности.

Что является методом социальных наук — объяснение или понимание? Несколько опережая события, можно сказать: ни то и не другое, это неправильно поставленный вопрос. Но справедливость такого ответа может быть признана только после соответствующего обоснования.

На протяжении всей истории «диспута о методе» понятия «объяснение» и «понимание» так и не были определены общезначимым образом. С другой стороны, давно стала банальной истина о том, что дискуссии без определения используемых ключевых терминов никуда не ведут и потому являются пустой тратой времени. Главной оплошностью обеих дискутирующих сторон заключается в том, что из-за неопределенности понятий «объяснение» и «понимание» они с самого начала отождествили их (незаметно для себя) с понятием «метод исследования». После этого путаница в рассуждениях стала неизбежным следствием. Между тем, «метод исследования» и «метод объяснения» - это принципиально разные вещи.

Метод исследования - это способ добывания новых знаний о предмете, а метод объяснения - это способ передачи этих знаний другим людям. В ходе исследования ученый задает вопросы по поводу природы предмета исследования самому себе, а объяснение предназначено для других людей. Общие методы исследования едины для всех наук. Сюда относятся: абстрагирование, анализ и синтез, сравнение, обобщение, наблюдение, описание, эксперимент, индукция и дедукция. Любая наука использует в меру надобности любой из этих общих методов, при необходимости конкретизируя его. Например, метод сравнения распадается на методы аналогии, моделирования и сравнительно-исторический метод. При надобности происходит дальнейшая спецификация этих методов. Например, метод моделирования распадается на метод построения идеальной модели и метод построения материального прототипа. Используются также частные методы, например, экстраполяция, метод экспертных оценок, интервьюирование, анкетирование и т.д.

Объяснение - это процесс передачи первым участником коммуникации некоторых сведений, знаний второму участнику, снимающих (разрешающих) непонятные для него вопросы. В качестве второго участника могут выступать как один человек, так и группа людей вплоть до многомиллионной аудитории.

Понимание - это непротиворечивое включение полученных в процессе объяснения сведений в систему представлений и понятий второго участника коммуникации, в состав его интеллектуального опыта.

Интерпретация - это толкование чего-либо (текстов, явлений, событий) с позиций своих ценностей, целей, установок, обыденных убеждений или теоретических взглядов.

Итак, объяснение и понимание - это не методы исследования, а всего лишь компоненты одного и того же процесса коммуникации между людьми: один объясняет, а другой понимает, если ему удается непротиворечивым образом ассимилировать полученные сведения в системе своих понятий, если же это ему не удается, то он не понимает предложенного объяснения. При этом понимание не означает, что человек обязательно согласится с объяснением.

Объяснение осуществляется двумя методами: либо путем демонстрации, либо при помощи вербальных объяснений, которые не обязательно имеют форму логически строгих дефиниций, они могут иметь форму более или менее свободного повествования, т.е. форму контекстуальных определений. Метод вербальных объяснений имеет пять видов.

1. Семантическое объяснение, которое отвечает на вопрос «что это?». В результате ответа возникает номинальное определение, которое является таковым только для объясняющего, а для слушающего оно воспринимается как реальное определение, т.е. определение не слова, а дела.

2. Историко-генетическое объяснение, которое отвечает на вопрос «как и когда это возникло?». Ответ может быть сформулирован или в виде генетического определения, или же в виде нарративного описания.

3. Причинно-следственное объяснение, которое отвечает на вопрос «почему, по какой причине это возникло?». Ответ заключается в указании на причину любым способом, например, с помощью формулировки закона, в котором зафиксирована зависимость объясняемого явления от какого-то другого явления по строгой форме доктрины «охватывающего закона».

4. Функциональное объяснение, которое отвечает на вопрос «чему это служит, каково его предназначение?». Функциональное объяснение в математике осуществляется по формуле у = f (х): при любом изменении х необходимо меняется и у, которое выступает в качестве объясняемого явления. Такое объяснение совпадает с предыдущим: изменение х является причиной изменения у. В теории организации социальных систем функциональное объяснение имеет иной вид. Здесь указывается, что объясняемое явление служит делу сохранения и процветания той системы, куда оно входит в качестве элемента - в этом заключается его предназначение, служебная роль.

5. Телеологическое объяснение отвечает на вопрос «какова его цель или с какой целью это создано?». Ответ будет, заключаться в указании на цель. Телеологическое (или телеономное) объяснение обнаруживает некоторое сходство с функциональным объяснением в его «системном» варианте, однако отождествлять их нельзя.

Все эти виды (или, если угодно, модели) объяснения используются как в науке, так и в обыденной жизни. Различия можно обнаружить лишь в степени строгости их использования, обусловленной опытом и/или наличием формализованного понятийного аппарата. Поэтому можно сказать, что бытующее в современной социологии утверждение о том, что разные социологические школы и направления пользуются разными (принципиально отличными друг от друга) моделями объяснения - несостоятельно. На самом деле и натуралисты, и бихевиористы, и интерпретативисты, и этнометодологи, и функционалисты, и структуралисты и т.д., словом все социологи и, соответственно, все криминологи и девиантологи, придерживающиеся того или иного социологического направления, используют вышеприведенные способы объяснения - один, два или все вместе в зависимости от предмета, задач, темы разговора. А бесконечные экзерсисы на тему о том, что следует избрать в качестве метода социальных наук, «объяснение» или «понимание» оказались, мягко выражаясь, непроизводительной затратой времени и сил. «Мнение о существовании принципиального различия..., - пишет Р. Рорти, - между двумя методами, применимыми... в познании природы и в изучении человека, совершенно ошибочно. Точно так же... ошибочны представления о том, что нам a priori известно, что природа и человек - это совершенно различные объекты исследования. Означенное представление смешивает онтологию с моралью».

Должна ли социология строго придерживаться принципа аксиологической нейтральности? Многие социологические понятия имеют оценочный характер. Это обстоятельство обусловлено вовсе не тем, что социологи вольны по своему усмотрению избирать тот или иной язык описания и предпочитают при этом «субъективистскую» (интенциональную), а не «объективистскую» (бихевиоральную) терминологию. Нет, данное обстоятельство имеет совершенно иное основание: по меньшей мере часть явлений социальной реальности не поддается описанию в терминах «объективистского» языка. Это можно продемонстрировать на примере М. Вебера, который, следуя принципу аксиологической нейтральности, на протяжении всего своего творческого пути стремился очистить понятие рациональности от оценочных привнесений, однако это ему так и не удалось осуществить. Не удалось потому, что в языке это слово изначально двусмысленно:

- рационально - значит, осмыслены цель, средства ее достижения и способы действия;

- рационально - значит, хорошо, правильно, разумно (в теории рационального действия «максимизация выгоды» считается единственно правильной и разумной, т.е. рациональной стратегией деятеля).

Эта двусмысленность естественным (но незаметным) образом проникла в учение Вебера, особенно в социологию права и власти. Иначе и быть не могло, ибо законы функционирования естественного языка неподвластны никому. Напротив, они тайно подчиняют себе любого гения, который вынужден говорить и писать на этом языке, поскольку другого не существует (формализованный язык математической логики для повествования не пригоден).



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Некоторые проблемы социального развития российской семьи в 90-е годы
Причинные теории девиации и девиантности.
Психосоциальные аспекты работы психолога с родителями детей и подростков, демонстрирующих симптомы посттравматического стрессового расстройства
На каком этапе социализации человек способен воспринимать повседневность
Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Вернуться к списку публикаций