2013-06-19 10:08:39
ГлавнаяСоциология — Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.



Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.


Содержание

  1. Обоснование необходимости создания общей девиантологической теории.
    1. Развитие девиантологических знаний.
    2. Связь девиантологии с криминологией.
    3. Каковы возможности криминологии по созданию методологических оснований для изучения негативных социальных явлений?
  2. Современное состояние криминологических и девиантологических исследований.
  3. Основные методологические проблемы построения девиантологической теории.
    1. Что следует понимать под теорией и возможно ли создание общей теории преступности и девиантности?
    2. Каковы возможности и перспективы причинного объяснения девиаций и девиантности?
    3. Каково соотношение единичного и общего (или части и целого), каким образом существует общее и с чего следует начинать изучение предмета исследования — с его части (единичного явления) или же с предварительного изучения целого (общего)?

Обратимся к первоначальному значению термина «функция», которое ввел Лейбниц: функция - это однозначное соответствие элементов двух множеств; если каждой части «х» некоего множества соответствует в точности некоторая часть «у» другого множества, то такое соответствие называется функцией. В современной математике под функцией понимается отношение зависимости одной переменной от другой: у = f (х). В каждой научной дисциплине это определение (взятое из математики) конкретизируется сообразно задачам и языковым особенностям данной науки. Так, в системологии функцией называется такое отношение зависимости части (элемента) от целого (системы), при котором любая форма проявления части направлена на сохранение целого. Если такое проявление, напротив, вредит сохранению целого, то оно называется дисфункцией, или дисфункциональным проявлением. В биологии и медицине под функцией понимается такое отношение зависимости части (органа или индивида) от целого (организма или вида), при котором любое проявление части способствует выживанию целого. В теории социальной организации и управления под функцией понимается такое отношение зависимости части (работника или отдела) от целого (фирмы), при котором любое проявление (действие, поведение, деятельность) части направлено на достижение целей фирмы, т.е. на ее сохранение. В повседневной социальной действительности слово «функция» употребляется вполне адекватно вышеприведенным научным определениям. В обыденном языке под словом «функция» люди подразумевают обязанности человека, то, что он делает для сохранения, достижения целей семьи, неформальной группы, коллектива фирмы или общества в целом (когда, например, говорят об общественных функциях человека). И совершенно непонятно, как мертоновское определение могло утвердиться в теоретической социологии. Вернемся, однако, к вопросу о соотношении понятий «причинно-следственное» и «функциональное» взаимоотношение.

Если теперь снова взглянуть на цитату Т. Селлина, то станет ясно, что под выражением «функциональное взаимоотношение между фактами» он, скорее всего, имел в виду отношение зависимости одной переменной от другой: у = f (х). То есть он пользуется математическим понятием функции. Но оно не пригодно для задач социологии, ибо, как было показано, в области живой природы и социальной действительности функциональные взаимоотношения могут существовать не между какими угодно явлениями, а лишь между частью и целым, элементом и системой. Но здесь еще важнее обратить внимание на следующее обстоятельство. Пусть «функциональное взаимоотношение» будет просто отношением зависимости чего-то от другого, но ведь «причинно-следственная связь» - это тоже отношение зависимости следствия (порожденного явления) от причины (порождающего явления). Сказанное означает, что если наука продолжает искать функциональные взаимоотношения между явлениями, то тем самым она продолжает оставаться на позиции «концепции причинности», а не отказывается от нее, как утверждает Т. Селлин. И «идея о причинности в области человеческих действий никогда не будет вычеркнута из всей совокупности наук, изучающих поведение людей в социальной среде».

Рассмотрев точку зрения зарубежных исследователей, необходимо остановиться также на позиции российских ученых по этому вопросу, поскольку теория причинности получила наибольшее распространение и последовательное развитие именно в российской научной школе. К числу видных исследователей причин преступления, преступности и других форм девиантного поведения, а также теоретиков детерминистической концепции относятся Г.А. Аванесов, А.А. Герцензон, Я.И. Гилинский, А.И. Долгова, В.К. Звирбуля, М.И. Ковалев, В.Н. Кудрявцев, В.В. Панкратов, А.А. Пионтковский, А.Б. Сахарав, Н.А. Стручков, М.Д. Шаргородский, Д.А. Шестаков, А.С. Шляпочников, А.М. Яковлев, и др. Представления российских исследователей о причинности можно разделить в зависимости от того, понимаются причины преступности как однородные или же разнородные. По этому признаку выделяются две группы ученых. Первые считают, «что природа преступлений в целом однородна, и бессмысленно подразделять обстоятельства на те, которые влияют на единичное противоправное поведения (“микропреступление”), и те, которые формируют преступность как множество поведений, повторяющихся в какой-либо системе, во времени и пространстве с большей или меньшей частотой (“макропреступление”). Поскольку причины рассматриваемого процесса являются одними и теми же, то различия состоят в интенсивности их воздействия и в степени зависимости поведения людей от этих факторов». Вторую группу образуют ученые, «которые представляют себе причинный комплекс преступности весьма многообразным и разнородным, а потому требующим разделения на иерархические уровни. Для наиболее обобщенного уровня характерно наличие трех групп причин. Первая может быть выяснена исходя из исторической обусловленности социальных явлений и противоречий общественных отношений; вторая - из понимания наличия тенденции существования объективной закономерности отставания сознания от бытия и третья - из неравномерности общественного развития в разных частях современного мира, различий в уровнях экономического и социального развития не только различных стран, но и отдельных регионов в рамках одного государства. Перечисленные группы факторов составляют “причины причин” процесса преступности. На втором уровне располагается множество явлений и обстоятельств, способствующих существованию преступности». Причинный комплекс рассматривается как полный, когда к указанному выше перечню добавляются также условия преступности.

Здесь нам необходимо привести общие положения, связанные с причинным объяснением правонарушений. Наиболее логично, всесторонне и последовательно данный вопрос освещен у В.Н. Кудрявцева, поэтому в этой части исследования мы будем опираться преимущественно на его работы.

Значение причинного объяснения состоит в том, что оно раскрывает “механизм” явлений, т.е. указывает, какие общественные явления и процессы могут вызвать рассматриваемый нами феномен, в каких конкретно условиях он может возникнуть. «Именно это и дает возможность вырабатывать, прогнозировать и планировать организованную систему мер борьбы с нежелательными нам социальными явлениями».

Между явлениями существуют различного рода связи, например: связь состояний характеризует «отношение различных состояний одной и той же вещи, системы, целого... в большинстве случаев связь состояний и причинная связь не совпадают»; функциональная связь «имеется в тех случаях, когда с изменением одного явления изменяется и другое», ее не следует путать с причинными связями; причинная связь характеризуется такими чертами, как всеобщность, необратимость, пространственная и временная непрерывность, «по своей природе причинная связь является генетической, поскольку причина вызывает, производит следствие», т.е. через передачу вещества, энергии, информации (последнее наиболее важно для социальных систем) вызывает изменение вещи или явления.

Причинность - это одна из форм детерминации, которая представляет собой любую закономерную зависимость между различными процессами и явлениями. При этом причинность является внутренним содержанием детерминации, ее сущностью. Причинами являются связи, носящие генетический характер, т.е. такие связи, которые вызывают, порождают преступность как свое следствие (например, зависимость от времени года, суток, пола, возраста не являются генетической зависимостью)». Категория причинности, рассматриваемая в широком смысле, включает в себя понятия «причина», «условие», «следствие» (результат), «связь между причиной и следствием» (условием и причиной, условием и следствием), «обратная связь» между следствием и причинами (условиями).

Кроме названных категорий при описании детерминации явления используются также понятия «условие», «фактор» и «обстоятельство». «Условиями явлений в отличие от его причин называется комплекс явлений, которые сами не могут породить непосредственно данное явление - следствие, но, сопутствуя причинам в пространстве и времени и влияя на них, обеспечивают определенное их развитие, необходимое для возникновения следствия». «Разграничить причины и условия преступности не всегда легко и просто. Такое разграничение больше применимо в отношении индивидуального преступного поведения, где можно с достаточной определенностью разделить, что породило соответствующий поступок индивида, а что лишь обусловило его совершение. На более высоких уровнях анализа такое разграничение существенно затруднено, ибо в иерархической взаимосвязи те или иные явления и процессы выступают в одном случае в качестве причины, а в другом - как условия». В свою очередь условия делятся на: сопутствующие (обстоятельства места и времени, не оказывающие прямого влияния на происходящее), необходимые (обстоятельства, без которых данное явление не могло бы наступить) и достаточные (совокупность всех необходимых условий). Различие между причиной и условием состоит в том, что причина порождает (генерирует) следствие, в то время как условие только способствует этому. Кроме того, в конкретных обстоятельствах причина и условие могут меняться местами. «Понятие “фактор” означает лишь то, что соответствующее явление имеет определенное значение, влияние на ход или результат какого-то процесса». Обстоятельство - это совокупность характеристик внешней по отношению к субъекту среды. Когда это понятие рассматривают применительно к человеческому поведению вообще, то под ним понимают «не что иное, как порядок организации среды («внешнего»), к которой должен приспосабливаться человек («внутреннее») и которую он должен приспосабливать к себе, чтобы существовать, осуществлять свою жизнедеятельность». При рассмотрении социально негативного поступка обстоятельства делят на субъективные (психологические характеристики и свойства личности) и объективные (факторы внешней по отношению к человеку среды).

Поскольку при рассмотрении преступления и преступности приходится анализировать состояние и функционирование социальных систем, то необходимо выделять внутренние и внешние причинные связи. Когда мы изучаем внутренние причинные зависимости, то при постановке вопроса «В чем причина данного явления?» его всегда следует конкретизировать, поскольку возможны три аспекта этого вопроса и, соответственно, ответов на него. «Первый аспект - это причина существования данной системы... Собственно говоря, само существование системы... есть причина дальнейших форм и стадий ее существования... Второй аспект - причина изменений в системе. Общий ответ на этот вопрос состоит в том (применительно к внутренним причинам), что изменение в системе порождается случайными и закономерными изменениями в составляющих ее элементах либо во взаимосвязях между ними. Третий аспект - внутренние причины разрушений, дисфункций системы. Они также определяются как закономерными, так и случайными процессами и могут заключаться в нарушении функционирования существующих элементов, в разрушении или изменении взаимодействия между ними либо в появлении новых элементов, включившихся во взаимодействие и нарушивших его». При выяснении внешних причинных взаимодействий необходимо выявить связи системы и ее элементов с другими явлениями и системами. Внешняя причина существования и изменения социальной системы - это всегда взаимодействие со средой, обеспечение необходимых условий существования данной системы. Кроме того, некоторые криминологи считают вполне плодотворным выделение общих причин преступности, причин отдельных видов преступлений и причин конкретных преступлений. «На каждом из обозначенных уровней действуют и соответствующие условия, благоприятствующие развитию причин преступного поведения».

Мы привели основные положения теории причинности, развитой в российской криминологии. Она остается практически неизменной и используется большинством криминологов и в настоящее время. Появились лишь некоторые дополнения и уточнения. Так, современные исследователи наряду с рассмотренными видами связей между явлениями (связь состояний, функциональная и причинная), анализируя совокупность детерминант, выделяют также статистическую связь, которая «заключается в изменении характера распределения одного фактора в зависимости от изменения другого» (например, увеличение числа преступлений с увеличением численности населения), корреляционную связь, как разновидность статистической, и другие виды связей (всего выделяется 32 вида). Несколько видоизменилось понятие фактора. Как указывают некоторые авторы, в современной криминологии фактор - «это - и причина, движущая сила рассматриваемого процесса, определяющая его характер, отдельные черты. Это - и группа причин, объединенных каким-либо ведущим признаком, в данном случае выступающая в качестве доминанты развития, изменения изучаемого явления. Это - и простая подмена категорий “причина”, “условие”, “обстоятельство” понятием “фактор”». В настоящее время принято делить условия на объективные и субъективные, или внешние и внутренние. “Такое деление дает возможность в каждом конкретном случае установить условия воздействия на человеческое поведение извне и влияние внутренних, личностных особенностей индивида на его поступки”.

Признавая большую научную значимость российских разработок в области причинности, хотелось бы особо рассмотреть два принципиальных вопроса, которые представляются нам наиболее важными для развития общей девианто-логической теории: 1) возможно ли существование общей (генеральной, главной, единой, глобальной) причины преступности и девиантности в целом и 2) дает ли российская криминологическая школа удовлетворительный ответ на вопрос о соотношении объективных и субъективных детерминант девиантного (в том числе и преступного) поведения.

Ответ на первый вопрос является положительным, хотя это утверждение и пытаются оспорить некоторые специалисты. В качестве примера рассмотрим аргументацию Я.И. Гилинского. Он пишет: «К концу XX в. представители различных наук начали отказываться от самого понятия “причина” как недостаточно корректного. Предпочтительнее говорить о факторах, корреляционных зависимостях, которые могут быть эмпирически установлены. Тем более сомнителен вопрос об объективных причинах таких искусственных конструктов, как преступность». В другой своей работе он продолжает рассуждения, говоря, что «преступность... - искусственный социальный конструкт, не имеющий качественной определенности (per se, sui generis) в реальной действительности. Нельзя найти специфическую причину конструкта, причудливо меняющегося во времени и пространстве по воле законодателя, власти... Преступность проявляется в деяниях, признаваемых законодателем “здесь и сейчас” преступными. Содержательный диапазон таких деяний огромен... Очевидно, не может быть общей причины столь разнородных и качественно неопределенных, не имеющих естественных границ явлений». Выход из данной ситуации автор видит в поиске факторов, «наличие которых делает более или менее вероятным девиантное поведение, а уж какую оно примет форму - чаще всего зависит от случайности или индивидуальных особенностей субъекта»”.

Данные рассуждения вызывают ряд возражений и замечаний. Во-первых, если преступность рассматривать как конструкт (а с этим можно отчасти согласиться, ибо любое общее понятие в чем-то беднее единичного явления и, следовательно, не может представить реальность во всех гранях и разнообразии), то причины преступности также можно представлять себе в виде конструктов. Это логично. Во-вторых, если мы можем создать общий “конструкт преступности”, то что мешает найти общий конструкт причины (другими словами - общую причину), которая была бы настолько общей, что в нее органично входили бы все частные причины, условия и факторы? В-третьих, теория факторов на протяжении уже более ста лет аргументированно подвергается критике как не оправдавшая себя, эклектичная концепция, ничего не дающая для криминологии, ориентированной на реальные общественные потребности. В-четвертых, перечень преступлений не так уж разнообразен в разные исторические периоды. «Посягательства на жизнь и здоровье, честь и достоинство людей, установленный в государстве конституционный строй, общественный порядок, порядок осуществления служебных обязанностей, экономическая деятельность, кражи и иные формы завладения чужой собственностью помимо воли собственника - эти деяния почти исчерпывают содержание уголовных законов. Другое дело, что каждый из видов этих посягательств конкретизируется в ряде статей УК». И, наконец, в-пятых, рассуждая о важном факторе преступности, Я.И. Гилинский пишет: «Важным (важнейшим? основным?) криминогенным и девиантогенным фактором служит противоречие (“напряжение”, strain) между потребностями людей и реальными возможностями (шансами) их удовлетворения, зависящими прежде всего от места индивида или группы в социальной структуре общества, степени социально-экономической дифференциации и неравенства». При этом автор признает, что социальная дифференциация и неравенство существуют объективно и служат “источниками прогресса и двигателями истории”. Рассмотрим эти рассуждения несколько в ином ракурсе и логической последовательности. Нельзя не признать, что социальная дифференциация и неравенство - объективные процессы и явления. Поскольку они лежат в основе противоречия между потребностями людей и реальными возможностями их удовлетворения, то они не могут рассматриваться иначе как причины. Почему? Факторы могут породить, а могут и не породить преступность. Но в обществе неизбежно существует преступность, порожденная этими “факторами”. Следовательно, в отношении преступности “фактор” противоречий между потребностями и возможностями их удовлетворения, вызванный дифференциацией и неравенством, должен рассматриваться именно как причина, т.е. генетическая зависимость между двумя явлениями. С нашей точки зрения, аргументы противников поиска общей (единой, глобальной) причины преступности и вообще социальных явлений при ближайшем рассмотрении оказываются несостоятельными.

Еще в 80-х годах В.Н. Кудрявцев, рассуждая по этому поводу, написал: «Как и всякое социальное явление, правонарушения связаны тысячами нитей с другими социальными явлениями и процессами. Но, с другой стороны, всеобщая взаимосвязь в природе и обществе, не будучи ничем ограничена, означает практически отказ от поиска причин и следствий. Если правонарушения не имеют четко ограниченного круга причин, то профилактическая работа превращается в беспорядочную... В итоге - тот же пессимистический вывод, что и при биологическом или вульгарно-социологическом подходе к проблеме». И это действительно так. Однако дискуссия о возможности существования общей причины продолжается. Видимо, это связано с уровнями рассмотрения явлений. Если мы рассматриваем преступность и девиантность в целом на уровне философского осмысления, то здесь к объяснению их существования не могут привлекаться такие категории как пол, возраст, космические факторы и т.д. При их объяснении также следует оперировать философской категорией (или категориями). В качестве таковой в отечественной криминологии выступает “объективное социальное противоречие”: «Рассматривая проблему причин преступности на более высоком уровне - общесоциальном или, точнее, философском уровне, можно утверждать, что, хотя в разных социально-экономических формациях, в различных исторических условиях причины преступности не одинаковы, все же их объяснение имеет нечто общее: в основе этих причин всегда лежат объективные социальные противоречия». Позднее мы вернемся к анализу категории “объективное социальное противоречие”, здесь же нам необходимо было показать, что теория девиантности и преступности может включать и рассмотрение общей причины названных явлений.

Перейдем теперь ко второму вопросу - дает ли мировая и российская криминологическая школы удовлетворительный ответ на вопрос о соотношении объективных и субъективных детерминант девиантного (в том числе и преступного) поведения?

В зарубежной литературе не удалось найти развернутого ответа на этот вопрос, хотя в ней освещаются и социологический, и социально-психологический, и психологический, и биологический подходы к рассмотрению причин правонарушений. Поэтому обратимся к рассмотрению этого вопроса в российской криминологической школе.

С самого начала развития социологического направления криминологии его представители видели свою задачу в изучении преступления как социального явления, выяснении зависимости между социальной средой и преступностью. При этом они не отрицали влияния на преступление и преступность факторов, непосредственно связанных с личностью преступника. Так, например, И.Я. Фойницкий выделял следующие факторы: физические (физическая природа и физическое положение человека во времени и пространстве, вызываемые его полом, возрастом, климатом, почвою, которая его питает), общественные (цены на съестные припасы, развитие торговли, правильная организация труда) и личные (воля, разум и пр.). Почти общепринятой являлась трехчленная классификация, подразделяющая все факторы или причины преступлений на индивидуальные (антропологические, т.е. свойства человека как представителя одного из видов животных - пол, возраст, раса), физические (климат, время года) и социальные (общественная среда, в которой живет преступник). «Основное место в деятельности социологической школы было уделено анализу многочисленных данных, свидетельствующих о статистической зависимости между социальными и другими параметрами, с одной стороны, и фактами нарушения уголовного закона - с другой».

В советское время в криминологии большое внимание уделялось изучению социальных, социально-психологических и биологических причин негативных явлений. Особое внимание было уделено изучению личности преступника. Над этими вопросами трудились сотрудники специальных кабинетов и клиник в Москве, Ростове-на-Дону и др. городах, а также в республиках Белоруссии, Украины, Закавказья. И все они страдали одним и тем же недостатком - перекосом в своих исследованиях в сторону неоломброзианства. С критикой этого явления не раз выступали Е.С. Вермель, Д.А. Дриль, С.В. Познышев, П.Н. Тарновская, И.Я. Фойницкий, В.Ф. Чиж и др.

С 60-х годов, когда криминологии вернули статус научной дисциплины, начался новый этап развития прикладных исследований и теории. В это время вопрос об объективной и субъективной детерминации противоправного поведения рассматривался следующим образом. Специалисты-криминологии утверждали, что «непосредственные причины индивидуального правонарушения следует искать в индивидуальных обстоятельствах личности субъекта и конкретной ситуации, в которой он находится. Напротив, причины правонарушений в целом относятся к иному, более высокому уровню реальной действительности: социальным, экономическим, психологическим явлениям и процессам, свойственным данному обществу». Если нам необходимо выяснить причину правонарушений, то следует рассмотреть детерминирующие факторы на трех уровнях - уровне личности, малых социальных групп и общества в целом. Обобщив эти факторы на философском уровне, мы получим вывод об общих причинах противоправного поведения. Механизмом, порождающим правонарушение, является взаимодействие субъективных причин, которые представляют собой дефекты обыденного сознания и объективных условий общественного развития. В общем и целом можно сказать, что «правонарушения возникают в результате взаимодействия объективных и субъективных причин и условий. При этом данное взаимодействие является не одномерным и преходящим, а представляет собой сложную цепочку следствий. Объективные и субъективные элементы, закономерные и случайные обстоятельства... тесно переплетаются, обусловливая друг друга и определяя генезис противоправного поведения. Роль и «удельный вес» в этом взаимодействии объективных и субъективных факторов могут быть различными». Таков общий вывод из рассуждений о проблеме соотношения объективных и субъективных детерминант, утвердившийся в советской криминологии. Можно сказать, что советские криминологи, существенно развив социологическое объяснение правонарушений, в вопросе соотношения субъективных и объективных детерминант преступления и преступности, по сути дела, мало продвинулись вперед по сравнению со своими предшественниками.

Рассмотрим точки зрения на этот вопрос в современной российской криминологии. Имеется ли здесь что-либо новое?

По утверждению специалистов, следует различать причины отдельного преступления и преступности как массового явления. «Индивидуальное и социальное, - пишет А.М. Яковлев, - взаимозависимые категории, но не тождественные по характеру, уровню их детерминации... На уровне конкретного индивида характер детерминации качественно меняется.

Проявляется новый, вероятностный аспект соответствующего анализа». Это означает, что «признание преступности в качестве социального явления неизбежно ведет к признанию ее обусловленности социальными условиями, способствующими или препятствующими» ее существованию, чего нельзя однозначно сказать об отдельном преступлении. Среди явлений и условий, способствующих существованию преступности и определяющих ее состояние, следует выделять внешние и внутренние. К внешним относится все те, которые почти полностью не зависят от индивидов: экономическая ситуация в стране и регионе, экономика, порождающая определенную социальную ситуацию, экологические проблемы, концентрация производства в одном месте и т.д. Внутренние явления и условия связаны с образом жизни людей: пьянство и алкоголизм, потребление наркотиков, распространение проституции, милитаризация жизни и сознания людей, аморализм должностных лиц и т.д. Такое деление явлений и условий на внешние и внутренние представляются неоправданными, поскольку не понятен критерий их деления: все перечисленные явления существуют в одной стране, а значит, все они являются внутренними.

Некоторые криминологи к характеристике преступности как социального явления добавляют ее характеристику как социально-психологического явления, «ибо она не существует вне людей и их поведения и деятельности». Это добавление изменяет представление о проявлении причин на разных уровнях и их соотношении. Из последнего высказывания вытекает, что в комплекс причин, описывающих социальное явление преступности, мы должны включать и социально-психологические причины совершения отдельных преступлении. Совокупность последних обусловливает социальный тип криминогенной личности. Предлагается также различать общие причины преступности, причины отдельных видов преступлений и причины конкретных преступлений.

Как можно заметить и современная криминология не дает четкого ответа на интересующий нас вопрос. Она лишь констатирует, что при рассмотрении объективных и субъективных детерминант необходимо различать причины отдельных преступлений и преступности в целом, делая в последнем случае акцент на социальных причинах. Кроме того, у некоторых авторов мы можем найти при объяснении преступности совмещение социологического и социально-психологического подходов.

В заключение можно сказать, что в отношении вопроса о соотношении объективных и субъективных детерминант негативных социальных явлений (в том числе и преступности) пока остаются не до конца проясненными два вопроса: а) почему необходимо различать причины преступления или девиации (как отдельных актов нарушения норм) и преступности или девиантности (как массовых явлений), каковы для этого разумные основания? б) как соотносятся между собой объективные и субъективные детерминанты этих явлений, в каких случаях нужно рассматривать одни из них как доминирующие, а в других - как второстепенные? На эти вопросы мы постараемся ответить в ходе исследования.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Предпосылки становления российской социологии семьи
Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина
Психологические механизмы обратной перспективы
Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
Жизненное определение выпускников интернатных учреждений как психосоциальная проблема
Вернуться к списку публикаций