2013-06-19 10:08:39
ГлавнаяСоциология — Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.



Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.


Содержание

  1. Обоснование необходимости создания общей девиантологической теории.
    1. Развитие девиантологических знаний.
    2. Связь девиантологии с криминологией.
    3. Каковы возможности криминологии по созданию методологических оснований для изучения негативных социальных явлений?
  2. Современное состояние криминологических и девиантологических исследований.
  3. Основные методологические проблемы построения девиантологической теории.
    1. Что следует понимать под теорией и возможно ли создание общей теории преступности и девиантности?
    2. Каковы возможности и перспективы причинного объяснения девиаций и девиантности?
    3. Каково соотношение единичного и общего (или части и целого), каким образом существует общее и с чего следует начинать изучение предмета исследования — с его части (единичного явления) или же с предварительного изучения целого (общего)?

Каковы возможности и перспективы причинного объяснения девиаций и девиантности?

В истории науки можно выделить следующие подходы к пониманию причинности:

1) кондиционалистский (лат. conditio - условие, требование): причина понимается как необходимое и достаточное условие или совокупность обстоятельств, при котором имело место следствие; причина отождествляется с обстоятельствами или факторами; примером такого подхода может служить многофакторная теория;

2) традиционный подход: причиной данного следствия является внешнее силовое воздействие (физическое или психическое в разных его вариантах); в рамках этого подхода исследователи не задаются вопросом: “откуда берется это внешнее воздействие?”, поэтому он (подход) нередко сочетается с многофакторным подходом;

3) традиционно-диалектический: причина - это все то, что порождает данное следствие; здесь используются понятия непосредственной или ближайшей причины преступления; не дает ответа на вопрос о соотношении объективных и субъективных факторов; “традиционно-диалектический подход, не охватывая весь механизм причинного комплекса, все-таки выделяет в нем объективный и субъективный факторы, одновременно представляет их влияние как последовательное и одностороннее: материальные условия жизни людей определяют общественное сознание, а уже оно - преступность”;

4) интеракционистский: причинная обусловленность рассматривается с позиций социального взаимодействия; из всех видов взаимодействий наиболее важным является генетическое или, иначе, - причинное взаимодействие, которое непосредственно и порождает преступность.

Эти общие представления о причинности находят в криминологии и девиантологии как сторонников, так и противников, хотя положение о том, что поиск причин преступления и преступности является одной из задач криминологии и теории девиантного поведения, является общепризнанным.

Соглашаясь с этим, некоторые авторы, в частности немецкий криминолог Е. Кюрцингер, считают, что речь не идет о поиске прямолинейной зависимости типа «причина - следствие», поскольку «вопрос о том, какой фактор случайно вызвал данное явление, всегда остается без ответа». Рассуждения Кюрцингера по этому вопросу выстраиваются следующим образом. Если при рассмотрении причин преступления мы имеем дело с детерминированным явлением, то мы должны предположить, что определенная причина всегда будет вызывать определенное преступление (поступок); если мы имеем дело со статистической закономерностью, то, как правило, выявленная причина вызывает аналогичные преступления только в некоторых случаях из общего их числа (например, 80%).

Если бы речь шла о детерминистическом законе преступности, то необходимо было бы указать одну или несколько действительно точных факторов, которые всегда обусловливали бы преступность. Однако до сих пор не найдено ни одного жестко детерминирующего фактора.

Если все же допустить, что такие факторы могут существовать, то исследование, подтверждающее эту гипотезу, должно соблюсти, как минимум, следующие требования: 1) причина во времени должна предшествовать поступку, в крайнем случае, она может существовать вместе с поступком; здесь, конечно, трудно выделить одну причину, поскольку в реальности существуют многие и многие взаимосвязанные детерминирующие явления; 2) для каждого детерминированного поступка должны быть выделены необходимые и достаточные условия. Кроме этих трудностей соблюдения необходимых требований в поиске причин преступления существует трудность определения самого понятия «причина». Обычно это понятие используется интуитивно и имеет несколько значений. В теоретическом плане эту проблему можно было бы легко решить, определив, что причина какого-либо явления - это то, что вызывает все без исключения условия возникновения этого явления. Сюда, однако, относятся не только те условия, которые и так видны невооруженным глазом, поскольку они проявляются здесь и сейчас. Речь идет об условиях, которые лежат в прошлом. Таким образом, причинами явления (преступления) будут выступать все условия, которые повлияли на возникновение данного явления.

В теоретическом плане представляют интерес также следующие рассуждения Е. Кюрцингера. Мы рассматриваем в качестве причин преступления только те явления, которые определяются как социально негативные. В соответствии с криминологическим объяснением плохое (в том числе преступление) вытекает из социального плохого (например: несостоятельность в профессиональной деятельности, неполная семья, дефицит воспитания и т.д.). Даже то, что при объяснении, например, преступности состоятельных людей мы принимаем во внимание некоторые позитивные социальные показатели, в качестве причин преступности этих людей мы рассматриваем не хорошее в социуме, а сопутствующие негативные проявления. Криминологи в основном работают по схеме: плохое вызывает плохое. Однако данное объяснение трудно обосновать логически, кроме того, оно не вытекает из эмпирических оснований.

К позиции Е. Кюрцингера присоединяется К. Зессар. Он выступает против того, что криминология при рассмотрении преступления не идет дальше уголовного права и традиционно сводит преступление к предшествующему событию, которое якобы объясняет его возникновение. «Такие рассуждения не только недостаточно учитывают модель действительности... но и пренебрегают отношениями “субъект - объект”, возникающими в процессе познания. Они также не дают возможности развиваться моделям, которые устанавливают обратную связь между следствиями и причинами». Если отказаться от схемы возникновения патологии и тем самым от схемы причинности, то открывается совсем другая действительность. На этом пути (который можно было бы назвать взаимозависимым детерминизмом) актор мотивируется одной из предложенных ему нелегальных возможностей, выбранной им после оценки рисков. Здесь возможность выбора определяет мотивацию, а не наоборот, так что объекты выбора становятся факторами, в отношении которых должны быть совершены некоторые действия, или же факторами, которые провоцируют некоторые деяния, т.е. сами для себя являются причинами поступков, совершенных по отношению к себе со стороны другого человека.

Некоторые исследователи говорят не о поиске причин преступности, а об изучении социальных условий возникновения преступности. Здесь, прежде всего, следует отметить вклад представителей немецкой критической криминологии, занимающихся проблемами социальной стратификации и деятельности властных элит с позиций рассмотрения социальных отношений «господство - подчинение». К ним примыкают также сторонники теории контроля, теории стигматизации, феминистской и постмодернистской перспектив в криминологии.

Итак, в рассуждениях современных европейских криминологов о причинном описании преступности и девиантности в целом можно выделить несколько тезисов, анализ которых должен прояснить нам картину понимания причинности в этих научных дисциплинах.

Тезис первый. Как утверждает Е. Кюрцингер, действие причины должно всегда вызывать возникновение одного и того же явления. В действительности же один фактор вызывает примерно 80% случаев повторения явления. В 20% случаев явление не возникает. Кроме того, невозможно выделить какой-то один фактор, вызывающий явление. Поскольку многие явления возникают случайно, то нет смысла говорить о детерминированности явлений.

Здесь у автора рассуждений происходит отождествление необходимости с детерминированностью, а случайности с индетерминированностью. Данное отождествление встречается в литературе довольно часто. Многие исследователи думают, что случайные явления не имеют причин. Но поскольку мир человека, как и все мироздание, насквозь пронизан случайностью, то ясно, что говорить о познаваемости причин социальных явлений нет смысла, хотя люди не хотят принять это положение вещей. «Ни обычные люди, ни социальные философы еще не способны, - пишет З. Бауман, - окончательно смириться со случайностью существования». И далее, в другой своей работе, он предлагает «трактовать мир человека в каждом его моменте как совокупность, связку шансов, явно еще не определившихся и никогда до конца не детерминированных (даже и позднее, когда один из шансов берет верх над конкурентами и торопливо наряжается в одежды необходимости)».

Если обратиться к философии, то в ней давно осознано, что случайные явления детерминированы так же, как и необходимые. Более того, случайность есть форма проявления необходимости. Для того чтобы осознать это философское утверждение, нужно рассмотреть хотя бы один пример. Представим, что человек вышел из дому и направился к месту своей работы. Это - одна линия причинно-следственных событий, или одна линия развития необходимости. По дороге ему на голову упала сосулька, и он оказался в больнице. И вот мы говорим, что в силу слепой случайности человек получил черепно-мозговую травму. Был апрель месяц, сосулька подтаяла и рано или поздно, но необходимо должна была упасть на тротуар или на голову прохожего. И это - другая линия развития необходимости. Теперь мы можем вывести более понятное определение случайности. Случайность - это явление, которое возникает на месте пересечения двух линий необходимости, или двух причинно-следственных цепочек. Точное предсказание случайности принципиально невозможно. Человек может проследить обе (в данном конкретном случае) линии причинно-следственных цепей, но никогда не может сказать, когда именно и на чью голову упадет сосулька или кирпич. Но, тем не менее, это не мешает нам познавать мир и выживать в нем. Человек знает о существовании случайности и учитывает ее в своих планах, делая соответствующие допуски - «на всякий случай». Иногда можно вполне предвидеть ее в общих чертах и избежать неприятностей. Так, например, разумные люди в период весенней капели предусмотрительно держатся дальней от дома стороны тротуара, чтобы не стать жертвой несчастного случая.

Да, случайность вплетена в структуру мироздания, но она не является тотально-господствующей характеристикой бытия и не создает для науки непреодолимых препятствий на пути установления объективного знания. «Весенне-летний пик самоубийств, отмеченный Э. Дюркгеймом на примере Франции XIX в., наблюдается и в настоящее время в различных странах, включая и бывший Советский Союз», и никакая «случайность» не мешает этому.

Разумеется, вмешательство случайностей может несколько исказить наши представления о детерминации явления (например, когда в 20% случаев действие причины не вызывает возникновения явления). Однако это свидетельствует лишь о том, что в данном случае действовали какие-то факторы, нейтрализующие действие детерминирующей причины. И здесь для криминологии и девиантологии скорее возникает проблема поиска этих нейтрализующих факторов. Кроме того, надо четко представлять, о чем идет речь - об отдельном поступке или же о совокупности поступков. На уровне отдельного поступка еще не действуют закономерности, поэтому здесь нельзя говорить о прямой зависимости между детерминирующим феноменом и единичным поступком. Однако когда речь идет о совокупности явлений, то здесь прослеживается прямая зависимость причины и следствия, и восьмидесятипроцентный показатель не опровергает это, а скорее подтверждает. Данное соотношение необходимости (закономерности) и случайности хорошо осознано в российской криминологии. «Причины, определяющие движение каждой единицы, - пишет А.М. Яковлев, - предстают в качестве случайных только с позиций закономерности, определяющей процесс как целое, но с точки зрения объяснения закономерностей движения каждой единицы это движение не случайно, оно закономерно, но закономерность эта другого рода, она не продолжение действия общей закономерности. Здесь налицо качественное различие в содержании закономерностей, движущих всем процессом, и закономерностей, определяющих поведение отдельной единицы».

Тезис второй. При изучении детерминации преступности нельзя говорить о прямолинейной зависимости причины и следствия. Отказ от такого понимания открывает перспективы рассмотрения сложной взаимной детерминации поступков, когда «объекты выбора становятся факторами, которые провоцируют некоторые деяния, то есть сами для себя являются причинами поступков, совершенных по отношению к себе со стороны другого человека». Утверждение о том, что иногда преступления совершаются по вине жертв, не является чем-то новым. А вот высказывание о неприемлемости рассмотрения прямолинейной детерминации поступков требует пояснения.

Социальная реальность представляет собой переплетение явлений и процессов, которые взаимно детерминируют или усиливают, или нейтрализуют друг друга. Скажем, социально-экономические изменения вызывают рост разных видов преступности. Однако она сама становится мощным фактором ухудшения социального благополучия граждан, так как способствует возрастанию отчуждения, социальной дезинтеграции, разобщенности людей, понижению уровня солидарности и т.д., которые в дальнейшем могут стать причиной возникновения новых преступлений и служить росту преступности. Получается, что сама преступность является детерминантой своего роста и расширения.

Очевидно, что при изучении причин преступности и девиантности в обществе исследование следует проводить в двух перспективах: 1) в перспективе изучения ближайших причин возникновения явления; 2) в перспективе рассмотрения системных причин. Под «системными причинами» здесь подразумеваются не только рассмотрение ситуации в социуме как социальной системе, но и системный анализ совокупности факторов, обусловливающих эту ситуацию. При этом сами девиации должны рассматриваться как элементы системы факторов.

Тезис третий. Негативные явления в социуме не всегда обусловлены негативными причинами. Это положение представляется очень интересным, особенно для анализа преступности и девиантности молодежи и подростков.

Дело в том, что исследователи давно зафиксировали факт существования так называемого «немотивированного насилия» со стороны этой группы населения. Однако до конца еще не ясно, является ли оно действительно немотивированным, или скрывает за собой какие-то очень серьезные и не отрефлексированные пока причины (что вероятнее всего) изменения личности молодых людей. Известно, что личность может приобрести негативные характеристики не только в неблагоприятных условиях, она может не развиваться или деградировать и в совершенно благоприятных условиях, при наличии, казалось бы, всего необходимого.

Для полноты картины следует рассмотреть еще один - четвертый тезис, не прозвучавший у названных выше авторов, но, тем не менее, существующий в криминологической литературе. Один из противников причинной теории Т. Селлин пишет: «Наука отказалась от концепции причинности и обращается к ней только для обозначения функционального взаимоотношения между определенными элементами или факторами». Из данной цитаты видно, что в сознании ее автора «функциональное взаимоотношение» довольно сильно отличается от «причинно-следственного взаимоотношения», во всяком случае, оно не носит характера необходимой, закономерной зависимости. Но каково позитивное содержание термина «функциональное взаимоотношение», понять невозможно. Для выяснения его содержания необходимо сначала разобраться с понятием «функция».

В современной теоретической социологии господствует определение функции, данное Р. Мертоном: «Функция - это те наблюдаемые последствия, которые способствуют адаптации или приспособлению данной системы». Данное определение было подвергнуто критике в отечественной литературе. В частности, было указано на отсутствие определенности самого понятия «наблюдаемые последствия»; непонятно, о последствиях чего говорится в мертоновском определении. Но здесь важно другое: в вышеприведенной цитате Селлина термин «функциональное взаимоотношение» использован вовсе не в мертоновском смысле. Но в каком же?



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Об общих тенденциях и российских особенностеях изменения института семьи
Органическая концепция социальной эволюции Г. Спенсера и современность
Методологическая особенность становления социологии управления
Разработка Г. Спенсером эволюционной концепции социального прогресса и её основные положения.
Вернуться к списку публикаций