2013-06-19 09:59:30
ГлавнаяСоциология — Социальные нормы и отклонения от них.



Социальные нормы и отклонения от них.


Принятие данного подхода предполагает одновременно принятие методологии теории социальных систем, которая конкретизируется в системе взаимосвязанных понятий, позволяющих изучать предмет исследования и интерпретировать полученные данные. Рассмотрим с этой точки зрения использование понятий «система» и «функция», которые являются ключевыми для системно-функционального анализа.

А). В рамках системного и структурно-функционального анализа преступности исследователи определяют феномен преступности в качестве системы, состоящей из отдельных функциональных элементов. Так, Д.А. Ли пишет: «Преступность с точки зрения системного подхода - это сложная социальная динамическая система, которая может быть достаточно адекватно охарактеризована определенными параметрами и изучена как процесс». Как социальной системе, преступности присущи такие характеристики, как «целенаправленность, открытость, самодетерминация и развитие при просчетах борьбы с преступностью». А обоснование системного характера преступности базируется на выделении отдельных подструктур (элементов), и выявлении объективных связей между ними. «Объективная связь определяется как такое отношение между предметами и их свойствами, которое (в силу их взаимодействия) в случае изменения одних сопровождается изменением других. Основой взаимосвязи ... подструктур преступности является сама преступная деятельность в ее развитии. При определенных условиях один вид преступности порождает другой (другие) или влияет на них». Таким образом, в качестве элементов системы «преступность» рассматриваются отдельные виды преступлений, которые, с точки зрения авторов, находятся в закономерной зависимости, выступающей в виде преступной деятельности.

При рассмотрении статистического подхода мы уже показали, что совокупность преступлений не может быть системной, поскольку часть преступлений не связаны между собой и совершаются лицами, никак друг с другом не связанными. Вообще, следует сказать, что попытки оценки преступности как системы уже предпринимались в 70-х годах, когда бурно развивалась теория систем, и все увлекались ее идеями. Однако при глубоком анализе исследователи приходили к выводу, что далеко не все совокупности можно рассматривать как системы. Например, В.Н. Кудрявцев, отвечая на вопрос «Можно ли совокупность преступлений рассматривать как единую сложную систему?», совершенно справедливо писал: «Непосредственная взаимосвязь между отдельными правонарушениями, совершаемыми в один и тот же момент времени, практически отсутствует... Поэтому в пространственном, физическом смысле они никакой системы не образуют (равно как и в юридическом)»... «все элементы этого массива - отдельные правонарушения - не являются постоянными: они все время заменяются другими подобными актами поведения, совершенными, как правило, совсем другими людьми. Поэтому и сам массив правонарушений - это явление, находящееся в постоянном движении, изменении... Эти соображения приводят к выводу, что понятие системы может быть применено к массиву правонарушений весьма условно и только в том случае, если включать в это понятие совокупность элементов со слабыми вероятностными взаимосвязями». Эту совокупность «можно отнести к числу вероятностных систем со слабыми связями между элементами, отсутствием централизации и иерархии и с некоторыми устойчивыми закономерностями воспроизведения». «При таком подходе совокупность (массив) правонарушений надо рассматривать не как функциональную систему, а только как “статистическую совокупность слабо связанных элементов”».

И еще одно важное замечание. Эмпирически установлено, что между отдельными видами девиантной деятельности существуют корреляционные зависимости (например, рост потребления алкоголя и наркотиков ведет к росту числа ДТП, убийств, ограблений и т.д.). Но является ли эта зависимость системообразующим признаком, объединяющим элементы «системы преступность и девиантность»? Социальная система возникает каждый раз, когда у отдельных элементов появляется общая цель. Достижение этой цели через деятельность создает необходимость структурирования системы и закрепления за элементами функциональных обязанностей. Но в отдельных: видах преступной деятельности можно выявить лишь аналогичные цели, за исключением деятельности в рамках организованной преступности. Следовательно, «преступная деятельность в ее развитии» не может служить закономерностью функционирования «системы» преступности.

Ошибки современных криминологов, по-видимому, связана с тем, что при системном подходе к преступности данное определение облегчает анализ явления, поскольку позволяет рассматривать преступность как феномен, «на равных» взаимодействующий с другими социальными системами. Однако как мы видим, такой подход в отношении всей совокупности преступлений (то же самое можно сказать и в целом о девиантности) может быть применен лишь отчасти, хотя анализ, например, организованной преступности (действительно являющейся системным образованием) следует проводить с использованием методологии теории социальных систем.

Б). В структурно-функциональном подходе исследователи опираются на представление о том, что наличие, постоянное сохранение в обществе преступности выполняет определенную социальную функцию, служит формой либо регулятивной, либо адаптационной (приспособительной) реакции на общественные процессы, явления, институты и т.д. ... А целью структурно-функционального анализа является «объяснение изучаемых феноменов путем установления их значения для больших социальных структур, частью которых они являются».

Следует сказать, что тема «функциональности» преступности не является открытием системного подхода в его современном варианте - о ней писал еще Э. Дюркгейм. В настоящее время эта точка зрения приобрела широкое распространение и в перечень функций преступления, преступности и девиантности кроме уже названных регулятивной и адаптационной разные авторы включают следующее:

- преступления «позволяют определенным категориям субъектов реализовывать свои трансгрессивные наклонности» (наклонности к путешествиям, спорту, политике, конкуренции в экономике, творчество);

- «преступления испытывают прочность, крепость и надежность нормативно-ценностной структуры общества. Преступность заставляет цивилизацию постоянно заниматься укреплением своих оснований, совершенствовать и поддерживать в рабочем и боевом состоянии средства сдерживания и блокирования деструктивного напора»;

- «преступления обозначают недолжные, девиантные линии вероятностного развития цивилизации»;

- девиантность обеспечивает интеграцию группы; устанавливает и проясняет моральные правила (кодекс) общества; является «отдушиной» для агрессивных тенденций; выступает как предупредительный сигнал о неизбежных социальных изменениях; представляет собой действенное средство (механизм) социальных изменений; является средством достижения и упорядочения самоидентификации и т.д. (функции девиантности по Мертону, С. Палмеру и Дж. Хамфери);

- является «константой дисгармонии», присутствующей в любой социальной системе и выполняющей функцию необходимого развития, самоорганизации системы (эта константа - оптимальное количество преступников - составляет 5,6% от общей численности населения).

Некоторые авторы различают внешние и внутренние функции преступности:

- функции внешнего характера: оздоровление общества и интенсификация коллективных чувств (по Дюркгейму); дестабилизация общества (выводит социальную систему из состояния устойчивости, постоянства); противостояние и воспротивление власти; экспансия (расширение сфер влияния преступной деятельности);

- функции внутреннего характера: самозащита (насильственная форма - противостояние государственной политике, ненасильственная - «слив» информации в СМИ); самоутверждение (насильственная форма - терроризм, ненасильственная - помощь населению); регенеративная (воспроизводство).

С нашей точки зрения, данный перечень не имеет отношения к функциям преступности и девиантности. И дело здесь в следующем. В теории организации под функцией понимается «зависимость части (компонента) от целого (комплекса), когда любая форма проявления части (компонента) направлена на сохранение целого (комплекса)». Если допустить, что преступность и девиантность являются системами, то последствия их деятельности должны служить укреплению общества. Но следствием совершения отдельного преступления и/или совокупности преступлений является ущерб (экономический, материальный, психологический, физический и т.д.) как отдельным индивидам, так и обществу в целом. Следовательно, преступление, преступность и девиантность в целом (если при этом нарушаются социально-адекватные нормы) не функциональны, а дисфункциональны, т.е. разрушают систему (общество). Почему же криминологи говорят о функциях преступности и девиантности, т.е. о полезности этих явлений? Здесь криминологи совершают ошибку, когда в рассуждениях пропускается одно или несколько логических звеньев и происходит незаметный «перескок» с одного утверждения на другое, которое, как правило, сопровождается к тому же подменой понятий. В нашем случае функциональным для общества как самоорганизующейся социальной системы является не преступность или девиантность, а принятие решения и проведение мероприятий по их нейтрализации или минимизации последствий. Именно эти мероприятия укрепляют в обществе нормативную базу, повышают солидарность, интегрируют членов социума и т.д. (речь при этом идет только о негативной девиантности, поскольку позитивная девиантность действительно является для социума функциональной). Точно также в конфликтных взаимодействиях функциональным является не конфликт, а его решение. Или, например, мы не скажем, что сильно поношенная одежда членов семьи имеет позитивную функцию, поскольку люди в итоге начинают заниматься обновлением гардероба (или, по крайней мере, стремятся к этому). А криминологи поступают примерно так, когда утверждают, что преступность и девиантность функциональны. Кроме того, здесь становятся неразличимыми понятия «функция» и «дисфункция», причем само понятие функции приобретает значение, данное Р. Мертоном: функция - это наблюдаемые последствия (в нашем случае к тому же - не все наблюдаемые последствия). Следует, однако, сделать оговорку, что при рассмотрении организованных форм преступности и девиантности в целом изучение функциональных связей между элементами, а также с другими социальными системами - совершенно необходимый момент познания сущности этих явлений.

Несмотря на сделанные замечания, с нашей точки зрения, применение системно-функционального анализа при изучении преступности и девиантности в целом является, безусловно, очень перспективным направлением исследований, поскольку помогает раскрыть механизмы воспроизводства этих явлений и выделить главное определяющее звено в их развитии - совокупность взаимодействий как генетической причины.

Если говорить в целом о процессном подходе в криминологии и его значении для развития девиантологии, то необходимо обратить внимание на несколько моментов.

- Процессный подход, как и вся социологическая парадигма в криминологии, не является альтернативой нормативистской парадигме и статистическому подходу и не противоречит им. Он скорее выступает как логичное продолжение развития процесса познания преступности и девиантности в целом. Данное утверждение основывается на том факте, что, во-первых, в обеих парадигмах сохраняется представление о преступности как совокупности преступлений, во-вторых, социологическая парадигма не может обойтись без правового определения понятия преступности, которое является центральным и главным пунктом всей критики, развиваемой ее представителями, и, наконец, в-третьих, социологическая парадигма развивается в социальном контексте, созданном нормативистской парадигмой и порожденными ею институтами официального государственного контроля. Таким образом, социологическая парадигма как бы держится на фундаменте, сформированном и определяемым представителями нормативистской парадигмы. Поэтому можно согласиться с авторами заключения о соотношении знаний, накопленных в обоих подходах (исключив, однако, при этом слова о противоположности): «Истинное соотношение классической (нормативистской) и социологической школ таково, что они не просто являются противоположностями, не связанными друг с другом, а представляют одновременно единство, заключающееся в их общем корне, генетическом родстве. Онтологическим основанием этого единства является неразрывная связь юридического и социального...».

1. Безусловно положительным в процессном подходе является то, что его представители уделяют внимание анализу причин расхождения в оценках социальной значимости поступков в сознании законодателя и других членов социума, а также причин закрепления в праве социально-неадекватных норм. Данный анализ совершенно необходим для развития девиантологии, поскольку помогает лучше понять процесс воспроизводства в обществе преступности и девиантного поведения, а также причины сохранения в социуме карательной системы контроля. Можно посетовать лишь на некоторый дефицит конструктивных предложений от криминологов, работающих на основе данного подхода.

2. В процессном подходе заслуживает пристального внимания рассмотрение генезиса преступности, который трактуется не как линейная детерминация одного явления другим, а как сложный процесс взаимодетерминации всех явлений в социуме либо как процесс самодетерминации.

В заключение осталось лишь привести перечень тех понятий, которые были выведены после соответствующего анализа различных точек зрения и которые образуют «каркас» девиантологической теории.

Первое место в этом перечне занимают определения социальной нормы и видов этих норм, поскольку без понимания их сущности невозможно выстроить классификацию видов девиантного поведения. Следует напомнить, что в нашем исследовании рассматриваются социальные нормы, касающиеся видов поведения и деятельности, значимость которых отрефлексирована в сознании членов социума. Наиболее значимым было проследить формирование официальных социальных норм, ибо они, с одной стороны, образуют нормативно-правовое поле, регулирующее взаимодействия индивидов и, следовательно, наиболее важны для понимания уровня справедливости в социуме. С другой - официальные социальные нормы выражают собой процесс и результат нормотворчества, который при желании может быть рационализирован и улучшен в большей мере, чем спонтанное нормотворчество в неформализованных отношениях.

Проведенный анализ функционирования слова «норма» в естественном языке и научной литературе на протяжении истории формирования криминологических и девиантологических знаний позволил вывести следующее определение понятия «социальная норма»: социальная норма - это спонтанно сложившаяся в обычаях и традициях и/или сознательно установленная законодателем мера обязательного, дозволенного или запрещенного поведения, деятельности людей и социальных систем.

Самой распространенной является классификация норм «по способу регулирования». В соответствии с этим критерием нормы делят на запрещающие (очерчивают круг поступков, совершение которых влечет за собой применение правовых и общественных санкций), обязывающие (указывают на требуемые от субъекта действия, неисполнение которых также ведет к применению санкций, но менее строгих, чем в предыдущем случае) и дозволяющие (предлагают варианты поведения, которые не запрещены, часто желательны для общества, но не обязательны). Но такой классификации недостаточно для понимания сущности социальных норм. Для дальнейшей спецификации социальных норм можно использовать и другие критерии.

По критерию «первичности происхождения» социальные нормы можно разделить на две группы. В первую из них входят те нормы, которые неизменно встречаются у всех народов и во все времена, потому что без них невозможно существование общества, а их возникновение обусловлено сущностью человеческого общежития, а не какой-либо законодательной конвенцией. Поэтому представляется возможным нормы, входящие в данную группу, назвать первичными или атрибутивными. Итак, первичные или атрибутивные социальные нормы - это нормы, которые неизменно встречаются у всех народов и во все времена. Их пространственно-временная универсальность обусловлена следующими факторами:

а) принадлежностью людей к одному биологическому виду, что определяет сходство их психофизиологических реакций;

б) существованием во всех первобытных обществах одних и тех же видов деятельности (охота, собирательство, производство простейших орудий груда, выращивание растений и животных, воспитание детей и т.д.);

в) аналогичностью витальных потребностей представителей Homo sapiens. Они сложились и поддерживаются на самом фундаментальном уровне общественной жизни - уровне межличностного взаимодействия. К таким нормам относятся, например, запреты на убийство, кражу личного имущества, порчу чужого имущества, предательство и др. Нарушение этих норм в отношении к членам своей микро- или макрообщины всегда каралось достаточно сурово у всех народов как наносящее обществу наибольший ущерб.

Вторую группу норм составляют вторичные или условные нормы. Вторичные или условные нормы - это такие образцы поведения и деятельности, которые считаются должными, правильными, допустимыми в данном обществе и в данное время, хотя у других народов и в другие времена они могут считаться аморальными или противоправными. Эти нормы носят чисто конвенциональный характер.

Если первичные (атрибутивные) нормы законодатель не придумывает, а берет их готовыми из самой социальной действительности, определяя лишь меру наказания за их нарушение в соответствии со степенью общественной толерантности, то вторичные (условные) нормы, не являясь фундаментом общественного бытия, имеют характер конвенции и подвержены изменениям.

Все безусловные и условные норм делятся (и это соответствует традиционному представлению) на официальные и неофициальные (критерий «степень формализации»). Официальные нормы — это такие первичные или вторичные нормы, которые оформлены в виде правовых предписаний или других формализованных документах (распоряжениях, инструкциях, положениях и т.д.), а их соблюдение контролируется государством или другой официальной инстанцией. Неофициальные нормы - это такие первичные или вторичные нормы, которые не нашли правового оформления или закрепления в других формализованных документах (распоряжениях, инструкциях, положениях и т.д.), а их соблюдение обеспечивается лишь авторитетом общественного мнения.

Введение третьего критерия — «социальная адекватность нормы» - обусловлено следующими обстоятельствами. Когда социальное явление, выделенное из общей взаимосвязи явлений в качестве некоторой относительно самостоятельной единицы (действия, события, поступка, деятельности), становится объектом внимания людей, получает соответствующую оценку, включается в состав циркулирующей социальной информации и становится предметом социального реагирования, то оно переходит в новое качество - становится социальным фактом. Это социальное явление само по себе, вне зависимости от какой бы то ни было точки зрения, в том числе и законодателя, может быть для социального целого или полезным, или вредным, или же нейтральным. Такое отношение явления к социальному целому называется социальной значимостью явления, которая отображается в оценках людей и фиксируется в нормативных предписаниях разной степени общности: в морали долженствования, морали субкультуры или малой группы, праве, разного рода формальных правил, положений, инструкций.

Но отображение значимости социальных норм, как и всякий познавательный акт, может быть как адекватным, так и неадекватным. В случае адекватного отображения возникают социально-адекватные нормы, а в случае неадекватного - социально-неадекватные нормы. Иначе говоря, социальная адекватность нормы - это обоснованность нормативного предписания с точки зрения общественного блага. Таким образом, социально-адекватные нормы - это такая социальная норма, в которой верно отображено объективное значение данного типа поведения или деятельности для общества, как наносящего или не наносящего ему вред. А социально-неадекватная нормы - это такая условная норма (официальная или неофициальная), в которой неверно отображено отношение данного типа поведения или деятельности к общественному благу.

Но что считать общественным благом? Это понятий «перегружено» субъективными смыслами. Чтобы устранить субъективизм в данной работе принято определение общественного блага, опирающееся на системный подход, который рассматривает любую социальную систему как стремящуюся к самосохранению. Таким образом, под общественным благом понимается самосохранение системы (общества), ее прогрессивное развитие за счет самовоспроизводства и поддержание определенного уровня адаптивной гибкости, позволяющего оперативно реагировать на изменения внешней среды.

Проведенная спецификация социальных норм дала возможность дать определение понятиям «девиантное поведение», «аномалия», «патология», а также выстроить классификации форм индивидуальных девиантных поступков и форм девиантности как массового явления. Порядок их логической субординации (от абстрактного к конкретному, от общего к частному, от рода к виду) представлен в специально разработанной классификации. Приняты следующие определения.

Девиация (девиантное поведение) - это индивидуальный акт нарушения какой-либо социальной нормы (моральной или правовой).

«Аномалия» обозначает любое нарушений существующих социальных норм, а «патология» - отклонение только от социально-адекватных норм.

Негативное отклонение - это акт нарушения какой-либо социально-адекватной нормы (моральной или правовой). Такие отклонения наносят вред отдельным людям или обществу в целом, поэтому воспринимаются не просто как рядовое отклонение (аномалия), а как патология, подлежащая пресечению в ходе реализации специальных мероприятий.

Позитивное отклонение - это акт нарушения какой-либо социально-неадекватной нормы (моральной или правовой). Эти отклонения не только не вредят обществу, а, напротив, полезны ему, поскольку размывают, разрушают ошибочные или устаревшие нормы, являя собой источник спонтанно идущего социального творчества. Правонарушение - это отклонение, нарушающее какую-либо правовую норму.

Моральный проступок - это отклонение, нарушающее ту или иную неофициальную норму, т.е. норму, которая не нашла правового оформления, а ее соблюдение обеспечивается лишь авторитетом общественного мнения.

Преступление — это отклонение, нарушающее какую-либо норму уголовного закона. Отдельные виды преступлений представлены в соответствующих статьях Уголовного кодекса.

Деликт - это отклонение, нарушающее какую-либо норму иного (кроме уголовного) вида права - гражданского, административного, торгового, семейного и т.д.

Формы массовых отклонений отображаются в понятиях «девиантность», «позитивная девиантность», «негативная девиантность», «правонарушаемость» и «аморальность», «преступность» и «деликтность». Известно, что для разработки понятийного аппарата девиантологии и криминологии наибольшую проблему составляет выведение приемлемого определения понятия «преступность». Предпринятый подробный анализ этого понятия привел к принятию следующего определения.

Преступность - это целостная статистическая совокупность разнородных преступлений, обладающая определённым состоянием, уровнем, динамикой и структурой.

Аналогичным образом выводятся определения и других перечисленных выше форм массовых социальных отклонений, поскольку они также представляют собой целостные статистические совокупности, обладающие состоянием, уровнем, динамикой и структурой.


Шипунова Татьяна Владимировна



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Категория гендер в изучении истории русской литературы
Предпосылки становления российской социологии семьи
Развитие понятийного аппарата социологии управления
Философский аспект раскрытия сущности социализации личности
Психологические механизмы обратной перспективы
Вернуться к списку публикаций