2013-06-19 09:59:30
ГлавнаяСоциология — Социальные нормы и отклонения от них.



Социальные нормы и отклонения от них.


Понятие социальной нормы.

Понятие социальной нормы анализируется многими исследователями, однако непрекращающиеся дискуссии по поводу его содержания свидетельствуют о принципиальной неполноте существующих определений. Это означает, что пока еще не удалось достаточным образом осмыслить и описать феномен социальных норм, без чего оказывается невозможным построение их сущностной (а не формальной) классификации.

По справедливому замечанию Т. Селлина, постижение сущности социальных норм предполагает возможность построения не только их собственной классификации, но и классификации форм поведения «в универсальных категориях», преодолевающих политические, правовые и иные ограничения. Разработка классификации социальных норм важна потому, что, как верно замечает В. Д. Плахов, норма «при всех условиях первична, предшествует отклонению, тогда как последнее, соответственно, производно от нормы, сопоставляется норме и оценивается степенью отличия от нормы». Адекватная классификация социальных норм должна учитывать все перипетии формирования норм, их преходящий характер, конвенциональность, изменчивость в зависимости от исторического периода и, уже в соответствии с этим, должна позволить нам выделить разные формы поведения и деятельности, имеющие то или иное значение для социальной системы, ее сохранения или разрушения.

Вплоть до XVIII века под нормой понимали традиционные и правовые предписания, освященные божественным одобрением, т.е. не противоречащие религиозным заповедям. А отклонение от них расценивалось как патология, преодолеть которую и примириться с Богом можно лишь через очищение путем наказания. Любая критическая оценка религиозных догматов трактовалась как преступная, патологическая ересь, обусловленная дьявольской одержимостью. И виновных подвергали страшным наказаниям вплоть до сожжения на кострах не из-за жестокости судей, а, напротив, из чувства милосердия, ибо предполагалось, что только так можно было спасти бессмертную душу человека от поразившего ее сатанинского искушения.

Мыслители эпохи Просвещения, предложив концепцию общественного договора, привнесли тем самым новый нюанс в понятие социальной нормы, который стал использоваться для анализа преступного поведения. В частности, классик криминологии Ч. Беккариа определял норму не только как следование божественным заповедям, но и как соблюдение условий общественного договора, благодаря которому в обществе существует единодушие в том, что можно, а чего нельзя делать. Нормы, считал Д. Дидро, выступают цементирующим общество началом, ибо они «являются единственными подлинными связями, соединяющими людей друг с другом и могущими сделать общество устойчивым, спокойным и процветающим». В понимании Дидро нормы не только предписывают добродетельное поведение, но и выражают условия человеческого общежития, обеспечивающие стабильность и процветание общества.

Данная точка зрения на содержание понятия «норма», опирающаяся на категорию «добродетель» и предписания общественного договора, имеет, однако, свои недостатки. Как различение добра и зла, так и ориентация на добродетель жестко заданы в божественных заповедях, что таит в себе как минимум два негативных последствия для социума.

Во-первых, это существенно ограничивает возможность создания интервала действия норм, совершенно необходимого для некоторых из них, имеющих чисто конвенциональный характер. Без такого интервала действия социальные нормы становятся основанием для неоправданного ужесточения мер наказания в отношении нарушителей норм. К примеру, разрешение потребления наркотиков в некоторых странах предполагает определенные рамки, по одну сторону которых будут находиться люди, не потребляющие наркотики, по другую - употребляющие неразрешенные виды наркотиков (а значит - нормонарушители), а между ними будут люди, не преследуемые законом, но употребляющие наркотики «один раз в неделю», «несколько раз в неделю» и т.д. Этот интервал выступает как мера толерантности общества к данному поведению людей. Поскольку в обществе существуют определенные виды поведения, вредные для здоровья человека и социума в целом, но от которых нельзя избавиться запретительными методами, то создание интервала действия норм буквально спасает социум от войны против своих граждан. Кроме того, предписания должного поведения, вытекающие из религиозных догматов, могут быть просто ошибочными. Например, при таком подходе свобода слова не является добродетелью, так как она предполагает выражение собственной позиции по разным вопросам и в том числе возможность критики религиозных догматов, а стало быть, порождает ересь.

Во-вторых, божественные заповеди, сложившиеся в одной религии, не могут охватывать все возможные виды действий людей другого вероисповедания. Это порождает неприятие социальных норм, сложившихся под влиянием других религий и/или условий в других обществах. Так, с точки зрения христианской морали хождение обнаженным или татуирование всего тела при обряде инаугурации нужно рассматривать как дьявольские происки. Однако с точки зрения жителей, например, Новой Гвинеи это совершенно нормальное явление, ненормальным будет как раз отсутствие росписи тела - прекрасного украшения мужчины-воина, или ношение одежды, сковывающей движения и неудобной в жарком климате.

Сказанное означает, что понимание норм как выражения добродетели и исполнения предписаний общественного договора не охватывает всех видов норм, а данные характеристики не являются достаточными для выведения общего понятия «социальная норма».

XIX век, особенно его вторая половина - время почти всеобщего увлечения успехами естествознания и расцвета позитивистско-натуралистического мировоззрения не только в естественных, но и в гуманитарно-общественных науках. Здесь в соответствии с требованиями естественнонаучного подхода начинается и более глубокое осмысление понятия «норма», но в то же время исчезает та ясность и определенность в ее понимании, которая существовала в эпоху Беккариа. Показательны в этом отношении поиски одного из классиков социологии Э. Дюркгейма, в сочинениях которого можно найти, по крайней мере, три различных понимания нормы: как 1) предписаний религии, морали и права, являющихся формами коллективного сознания; эти предписания существуют объективно в том смысле, что каждый индивид при рождении находит их готовыми и вынужден сообразовывать с ними свое поведение; 2) характеристики тех социальных фактов (явлений, деяний), которые способствуют оптимальному функционированию общества; иначе говоря, норма - это мера общественной полезности того или иного явления; 3) чего-то распространенного, общепринятого, типичного для данного общества.

Если два первых определения очень близки, по сути тождественны в своем глубинном смысле, то третье резко контрастирует с ними. Так, если в некоторых обществах преступность - довольно распространенное явление, то согласно третьему определению ее следует квалифицировать как нормальное явление. Дюркгейм прямо так и пишет: «Нет никакого другого феномена, который обладал бы столь бесспорно всеми признаками нормального явления... Преступность - нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно».

Для криминологии и девиантологии это означает полное исчезновение различия между диаметрально противоположными понятиями «соблюдение нормы» и «нарушение нормы». Более того, преступность - это следствие существования норм, которые были нарушены, т.е. преступность - это вторичное по отношению к нормам явление. В соответствии с социологической парадигмой, если отменить уголовно-правовые нормы, то преступности просто не будет. Иными словами, здесь норма и отклонение от нее рассматриваются как причина и следствие. Стало быть, третье определение Дюркгейма не может считаться определением в строгом смысле, оно лишь подчеркивает стабильность существования нарушений социальных норм в обществе.

В первой половине XX в. криминология расширила предмет исследования, введя в сферу своих интересов изучение поведения жертвы преступления и проблем социального контроля. Это повлекло за собой включение в содержание понятия «норма» новых нюансов. В интеракционистских и структурно-функционалистских концепциях норма уже понимается не только как предписание должного поведения, но и как ожидаемое поведение. Так, например, английский социолог А. Коэн, вслед за Т. Парсонсом, раскрывая сущность социализации, говорит о возможности предвидеть агентами интеракции ожидания других и вести себя в соответствии с этими ожиданиями. Собственно говоря, с этим трудно не согласиться. Однако является ли характеристика нормы через ожидание чем-то сущностно важным для раскрытия содержания этого понятия? Социализация представляет собой процесс и результат усвоения (интериоризации) индивидом наиболее распространенных и потому типичных для данного общества или социальной группы образцов поведения, которые воспринимаются их представителями как норма. Стало быть, люди, живущие в одно и то же время в одном и том же обществе, знают эти нормы и вправе ожидать друг от друга их соблюдения. Здесь норма как один из вариантов возможного поведения обеспечивает «равновесие ожиданий» членов общества, которое «является предпосылкой конструирования членами социальной группы совместного мира, базирующегося на их сближающихся и самореализующихся верованиях». Субъективный контекст ожидания определяется следующими факторами: принадлежностью агентов интеракции к определенному социальному слою, уровнем образования, социальной зрелостью, уровнем интеллектуального развития, половозрастными характеристиками, психологическими особенностями, мировоззрением и т.д., которые корректируют, уточняют сложившиеся в культуре стереотипы поведения. Этот субъективный контекст позволяет людям дифференцированно воспринимать и оценивать поступки и деятельность других людей в каждой конкретной ситуации. Именно нормального для данной ситуации поступка (с учетом всех перечисленных субъективных характеристик) и ждут от другого человека.

В современных общественных науках понятие «норма» используется в следующих значениях.

1. Норма - это нечто наиболее распространенное, типичное для данного класса явлений.

2. Норма - это соответствие поведения людей сложившимся в данной культуре ожиданиям.

Некорректность и недостаточность данных определений были уже нами рассмотрены.

3. «Норма - это мера полезного, а потому типичного».

Красивая сама по себе формулировка (с этической точки зрения) не может, однако, быть принятой в качестве определения социальной нормы. Во-первых, не все типичное является полезным, как, впрочем, не все полезное является типичным, иначе, например, широко распространенное табакокурение среди подростков пришлось бы признать полезным, а ежедневные физические упражнения (полезное занятие!) назвать типичным для всех российских граждан. Во-вторых, далеко не все социальные нормы можно оценить как полезные или вредные для общества. Например, является ли полезной или вредной норма нанесения татуировок, существующая у многих народов? Если говорить о татуировании в традиционном обществе, то нанесение на тело рисунка выполняло определенную функцию (было полезным), например, указывало на социальный статус человека. Однако татуировки на теле, распространенные в современной молодежной субкультуре, перестали выполнять эту функцию. Или традиционные нормы украшательства: макияж, излишество деталей и элементов в одежде, использование в качестве украшений различных предметов (бусы, браслеты, серьги, кольца и т.д.)? В-третьих, имеются социальные нормы, однозначно вредные для общества, но навязанные ему политико-правовым режимом в угоду тоталитарной идеологии и ставшие типичными, распространенными.

4. Норма - это требование определенного поведения, соблюдение которого обеспечивается применением санкций.

Думается, что такое определение скорее подходит для понятия «приказ», в лучшем случае оно соответствует лишь классу принудительных (запрещающих и/или обязывающих) норм, которые имеют правовой статус. Однако при таком определении остаются неучтенными дозволяющие нормы, следование которым вовсе не обязательно.

Вообще следует заметить, что для многих юристов характерным является вольное или невольное сведение социальных норм к понятию правовой нормы или выделение наряду с правовыми нормами некоторой совокупности социальных (не правовых) норм, включающих в себя предписания морали. Это вполне понятно и обусловлено профессиональной точкой зрения, но, как нам кажется, не совсем корректно, поскольку социальные нормы - это родовое понятие по отношению к нормам морали и права.

5. Наибольшее число сторонников у понимания нормы как меры должного поведения. Но при этом под «должным» зачастую понимают предписания дозволяющего, обязывающего или запретительного характера. Однако использование понятия «предписание» искажает картину генезиса социальных норм, поскольку подспудно вводит некоего Субъекта (будь то Бог, Верховный жрец, Судья или Законодатель), который установил эти предписания и наблюдает за их исполнением. Но фундаментальные нормы человеческого общежития возникают спонтанно, без вмешательства какого бы то ни было предписывающего Субъекта. Они - необходимые условия сосуществования и совместной жизнедеятельности группы антропоидов. Их суть состоит в том, чтобы обеспечить успешное достижение намеченного результата коллективного труда.

Здесь необходимо прояснить очень важный методологический вопрос. Почему осмысление генезиса общества и социальных норм нужно начинать с анализа совместной трудовой деятельности первобытных людей? Антропоиды (предчеловеки) на стадии животного существования были стадными существами. Известно, что стадно-стайная форма жизни возникает потому, что совместно легче выжить. Антропоиды изначально были объединены в семейно-стадные группы. Такая группа превращалась в первобытную общину (примитивный человеческий социум) тогда, когда ее члены научались действовать совместно для достижения общего результата, т.е. начинали коллективно трудиться. Именно труд (а не просто жизнедеятельность, которая у стадных животных сопровождается возникновением прототипов социальных норм) отличает первобытную общину от животного стада. На заре человеческой истории «община» и «трудовой коллектив» суть одно и то же, поскольку бытие первобытных людей не было разделено на сферу труда и сферу досуга. Такое разделение могло произойти лишь с развитием производительных сил, обеспечивающих устойчивое наличие избытка продуктов питания хотя бы для части членов общины. Для этого нужно было еще и научиться сохранять избыток имеющейся пищи любым возможным способом ее консервации. Первым способом такой «консервации» по своей сути является животноводство, которое возникло раньше земледелия. На этапе охоты и собирательства невозможно было долго сохранить избыток пищи.

Итак, первобытная община поначалу представляла собой единый трудовой коллектив, хотя и примитивный. Достижение намеченного результата коллективной трудовой деятельности (например, совместной охоты) предполагает необходимость довольно жесткой организации трудового процесса и выдвигает само собой разумеющиеся требования-правила должного поведения членов первобытного коллектива. К таковым в первоначальном невербализованном варианте скорее всего относились следующие требования: «слушайся старшего», «быстро выполняй распоряжения координатора работ», «не отлынивай», «не обманывай своего (сотрудника) соплеменника», «не укради у равного себе» (первоначально равенство понималось как равенство физических возможностей, силы), «не убий» - словом, «не навреди». Эти требования должного поведения не следует воспринимать как чьи-то произвольные установления, ибо они изначально выступают как естественные, объективно существующие элементы порядка, необходимого для реализации трудового процесса, способного привести к достижению полезного результата. Они никем специально не придуманы. Если угодно, их можно назвать нерефлексированной принудительной конвенцией, не имеющей альтернативы. С нарушителями этих правил невозможно совместно жить и работать, поэтому их приходилось изгонять из общины. Для современного человека изгнание из группы - это сравнительно легкое наказание, но для того времени оно было суровым и страшным, ибо вне общины невозможно было выжить. Именно отсюда берут свое начало высокая степень солидарности и отсутствие преступности в первобытном обществе, отмечаемые многими социологами.

Постепенно эти правила абстрагируются от трудового процесса, а затем, по мере развития рефлексирующей способности человека, начинают осмысляться и осознаваться, вербализуясь и превращаясь в настоящие социальные нормы. С этого момента они приобретают самостоятельный статус всеобщих регуляторов человеческих взаимоотношений и начинают действовать не только в сфере труда, но и в любой другой области человеческого общежития. При этом люди воспринимают их как чьи-то субъективные предписания: отца, вождя, колдуна, жреца, идеолога, государства или божественной воли, т.е. того субъекта, который смог облечь правило в словесную форму и со стороны которого можно ожидать санкций за нарушение предписания. Здесь культура в лице социальных норм отрывается от своей пуповины - коллективного труда и приобретает атрибут самодовлеющей всеобщности. А нормотворчество вычленяется из синкретической практики человеческого бытия и превращается в относительно самостоятельную сферу деятельности.

В бесконечной череде поколений каждый человек, включаясь в существующий социальный порядок, заставал нормы уже готовыми и принуждающими его к подчинению. Поэтому он воспринимал их как альфу, омегу и корень социальности и культуры. Таким образом, то, что первоначально было следствием трудовой кооперации (как естественной необходимости выживания), в дальнейшем превратилось в представлении последующих поколений в причину социальности. Этим и объясняется тот факт, что многие социологи, все еще следуя гоббсовско-руссоистской традиции, видят начало, исток и причину социогенеза и социального порядка в заданных извне нормативных предписаниях, действующих как принудительная сила, а меру должного путают иногда с мерой дозволенного в морально-правовых предписаниях.

(Разумеется, далеко не все поступки и деятельность получают явно выраженную, вербализованную, рефлексивную оценку значимости для общества и становятся собственно социальными нормами. Те виды поступков, поведения и деятельности, которые не получают вербализованного оформления, могут не включаться даже в мораль, понимаемую как форма общественного сознания, в которой отображаются принципы, нормы и правила, регулирующие взаимоотношения людей и деятельность социальных систем в обществе. Они существуют как «шаблоны поведения и деятельности» или как «действия в привычках индивидов» или как поведенческие стереотипы. В этом случае шаблон, привычное поведение, поведенческий стереотип выступают как общее представление о «нормальности», принятое в данной группе. Оно формируется интуитивно и «молчаливо и бессознательно принимается всеми» членами конкретной группы. В исследовании не проводится анализ этих регуляторов взаимоотношений, дабы избежать субъективизма при их вербализации).

Нормотворчество как относительно самостоятельная профессиональная деятельность породила как позитивные, так и негативные для общества следствия. К позитивным следствиям можно отнести:

- сохранение социальных норм в культуре (письменных источниках) для передачи их следующему поколению;

- основательность в продумывании взаимоотношений в социуме, потребностей совместного проживания, пользе и/или вреде тех или иных способов действия;

- автономность существования социальных норм, их относительную независимость от субъектов и, следовательно, меньшую возможность манипулирования ими для получения собственной выгоды.

Негативных следствий, к сожалению, не меньше. К ним относятся:

- появление наряду с нормами, являющимися мерой должного, норм-дозволений, которые могут соответствовать или же не соответствовать мере должного, т.е. быть ошибочными;

- возможность использовать социальные нормы для извлечения собственной выгоды;

- возникновение противоречивых норм;

- появление норм, препятствующих спонтанному творчеству и саморазвитию социума (например, обилие бюрократических предписаний);

- чрезмерная формализация социальных отношений (бюрократизм);

- косность и консерватизм некоторых социальных норм.

Развитие и усложнение социальных отношений не могло не привести к конкретизации формулировок отдельных социальных норм применительно к различным ситуациям, а также к установлению интервалов социальных норм. Это, в свою очередь, закономерным образом вызвало расширение конвенций, определяющих сферы действия той или иной нормы, субъектов, на которые эти нормы распространяются, а также субъектов, устанавливающих ответственность и меру наказания за нарушение нормы. Например, действие запрещающей нормы «не убий» в соответствии с этим конкретизируется в зависимости от сферы действия, субъекта действия и меры наказания за нарушение следующим образом:

- можно и даже нужно убивать противника на войне;

- может убивать палач, приводящий в исполнение приговор власти;

- наказание за нарушение нормы может варьироваться в зависимости от уголовной политики (остракизм, смертная казнь, пожизненное заключение без права освобождения, заключение в тюрьму с правом освобождения через определенный срок и т.д.).

Обобщая вышеизложенное и не вступая особо в противоречие с традицией, идущей от классиков и пронизывающей труды современных исследователей, можно сформулировать определение понятия «социальная норма» следующим образом.

Социальная норма - это спонтанно сложившаяся в обычаях и традициях и/или сознательно установленная законодателем мера обязательного, дозволенного или запрещенного поведения и деятельности людей и социальных систем.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
Инновационно-реформаторский потенциал России и проблемы гражданского общества
Органическая концепция социальной эволюции Г. Спенсера и современность
Причинные теории девиации и девиантности.
Развитие экономической социологии в России в послеоктябрьский период
Вернуться к списку публикаций