2013-06-19 09:42:49
ГлавнаяСоциология — Причинные теории девиации и девиантности.



Причинные теории девиации и девиантности.


Почему низкий уровень девиантности среди европейских и североамериканских евреев следует объяснять исключительно благотворным влиянием их религии? А может быть, правильнее было бы объяснить это другими обстоятельствами? Например, такими: гонимый на протяжении двух тысячелетий еврейский народ был вынужден в целях выживания в чужеродной социальной среде быть более консолидированным, больше и лучше работать по сравнению с аборигенами, быть более нравственным и законопослушным. И не потому ли евреи более образованны, чем другие народы, они больше (в процентном соотношении), чем другие, преуспели в ремеслах, науках и искусстве?

Разве такие характеристики, как ограничение в потреблении алкоголя, установка на поддержку чувства солидарности и взаимовыручки в семье, подчеркивание значения воспитания и целеустремленности, патриархальный уклад в семье, присущи только еврейской семье? Конечно, нет. Эти ценности проповедуются не только иудаизмом, но и другими религиями. Следовательно, причина низкого уровня девиантности среди евреев вовсе не в их религиозности.

Разве верующие люди не грешат? Главное в делах веры, быть может, даже не в том, чтобы не согрешить, а в том, чтобы обязательно покаяться. Потому и существует крылатое изречение: «не согрешишь, не покаешься».

Сумела ли религия за тысячелетия своего безраздельного господства в обществе сделать людей более благородными, нравственными и законопослушными? Отрицательный ответ на этот вопрос дали многие мыслители и в том числе З. Фрейд в своем обстоятельном труде «Будущность одной иллюзии», вызвав немалый гнев клерикалов.

Хорошо известно, что японцы менее религиозны, чем другие народы, и в то же время уровень девиантности и преступности в Японии значительно ниже, чем в других странах, что еще раз свидетельствует в пользу тезиса о том, что дело не в религиозности.

Вернемся к основному обобщенному тезису теории дезорганизации и теории социальных связей, который гласит: девиантность возникает в результате ослабления неформального контроля со стороны таких организаций и институтов, как семья, школа, религиозные и соседские общины. Едва ли кто-нибудь станет отрицать значение социального контроля в деле успешной социализации индивидов, сохранения и транслирования культурных ценностей от поколения к поколению и т.д., но все же неверно считать, что ослабление социального контроля выступает в качестве коренной причины девиантности, и соответственно неформальный контроль рассматривать в качестве панацеи от всех социальных бед. Дело в том, что ослабление контроля само является следствием социальной дезорганизации. В доказательство сказанного рассмотрим лишь два аргумента.

1. В современном японском обществе наблюдаются высокая степень солидарности, высокий уровень нравственности и, как следствие, низкий (в сравнении с другими развитыми странами) уровень социальной патологии и девиантности вообще. Однако этот низкий уровень отнюдь не является результатом какого бы то ни было искусственного усиления контроля над поведением людей. Напротив, сам этот контроль (и достаточно сильный) автоматически возникает при разумной организации общественной жизни и особенно ее экономического фундамента - производства и распределения благ. И уже эта организация вызывает к жизни социальный контроль, который пронизывает собой системы воспитания, образования и человеческих взаимоотношений как на производстве, так и в быту.

2. Советский народ, как никто другой, испытал на себе действие тотального контроля как со стороны государства, так и со стороны разного рода неформальных общественных групп и институтов. Привело ли это к повышению нравственности советских людей? Ответ известен всему миру: в СССР царила двойная (а то и тройная) мораль и был высокий уровень девиантности при вопиющей лживости и лицемерности статистики.

Стало быть, рассматривать ослабление социального контроля в качестве изначальной причины девиантности по меньшей мере некорректно. Ослабление и/или усиление социального контроля не является независимым фактором. Они сами зависят от таких факторов, как уровень общественной солидарности, степень оптимальности социальной организации и т.п. Хотя, разумеется, можно сказать, что в демократических обществах одной из ближайших причин девиантности предстает ослабление социального контроля. Однако девиантологическая теория не может ограничиваться указанием ближайших причин, она обязана вскрыть изначальные (глобальные) причины девиантности. Что же касается ближайших причин, то их может быть бесчисленное множество.

4. Причиной преступности и девиантности является стигматизация. В социологии девиантного поведения этот подход к объяснению причин девиантности представлен концепциями «драматизации зла» Ф. Танненбаума, «социальной идентичности» Э. Гофмана, «вторичной девиации» Э. Лемерта, «девиантной карьеры и этикетирования» Г. Беккера. Все они получили признание и достаточно большое число сторонников, постаравшихся не только распространить, но и развить далее идеи основоположников данного подхода.

Основной тезис данной группы концепций при объяснении причин девиантности сводится к следующему утверждению: девиантность - лишь результат социальной оценки поведения и объявления его определенных видов девиантными или преступными. Все люди совершают правильные и неправильные (в каком-либо отношении) поступки. Но одни из них становятся объектами социального контроля и ответного реагирования, а другие - нет. На тех, кто попадает в поле зрения контролирующих инстанций, навешивается стигма (клеймо, ярлык) «отклоняющийся» или «преступник». Таким образом, социальный контроль порождает стигматизацию, а она, в свою очередь, уже приводит к формированию у стигматизированных индивидов устойчиво отклоняющегося поведения, образующего в своей совокупности весь «корпус» девиантности.

Попытка контролировать и предупреждать девиантность на самом деле создает ее, а не сокращает. Давно известна народная мудрость: если человека все время называть свиньей, то он скоро захрюкает - это значит, что человек внутренне согласился и принял свою стигму (клеймо). Если некто получает клеймо, согласно которому он «насильник» и «опасный», то он часто сам начинает осуществлять этот прогноз, хотя сначала вовсе и не был таким уж опасным. В таком случае говорят о «самоосуществляющихся прогнозах» (Томас). Клеймом, если человек его уже принял, можно объяснить свое поведение - «я ворую, потому что я - вор». Бывает, что стигматизируются не только индивиды, но и целые общины и даже народы. Финский ученый Райла Тампере отмечает, что в северной Финляндии есть так называемый «поселок разбойников», который, по мнению жителей соседних поселков, является целиком преступным.

В данном подходе можно отметить ряд положительных теоретически значимых моментов, а именно:

- направленность против объяснения девиантности антропологическими свойствами человека;

- нацеленность на разоблачение демагогии властвующей элиты, стремящейся через официальную стигматизацию определенных видов поведения защитить свои «узкоклассовые» интересы и удержать свое господство;

- ориентацию на исправление законодательства с целью его совершенствования.

Однако наряду с достоинствами следует указать и на имеющиеся недостатки, которые по сути являются общими для всех концепций внутри интеракционистского направления в социологии:

- недопонимание сущности социальных норм, что обнаруживается в абсолютизации их конвенционального и, следовательно, абсолютно условного характера;

- преувеличенный релятивизм в оценке причинной обусловленности человеческого поведения;

- снятие с человека всяческой ответственности за свое поведение.

Подводя итог, можно отметить следующее. Данный подход вскрывает важные социальные проблемы, но дает лишь частичное объяснение отклоняющегося поведения, при этом абсолютизируя его и перенося на всю социальную реальность. Все знают: плохо, когда существует тенденциозное отношение к человеку, который уже успел «прослыть» кем-то или чем-то, ибо тенденциозность часто порождает ошибки в оценках конкретных деяний людей. Тем не менее объяснять девиантность только стигматизацией едва ли корректно. По логике этой теории получается, что если упразднить клеймление, то исчезнет и преступность (к примеру). Увы, вначале все-таки было не слово, а дело. Хорошего человека вряд ли станут называть свиньей. Всем известно и другое: кличка (то же клеймо) не «пристает» к человеку, если она не соответствует действительности, т.е. не отражает какую-то его сущностную особенность.

5. Глобальной причиной преступности и девиантности является социальное неравенство и стратификация общества. Утверждение о том, что стратификация общества является глобальной причиной возникновения девиантности, имеет среди ученых, пожалуй, наибольшее число сторонников. Свои позиции они подкрепляют разработкой многочисленных теорий, среди которых можно выделить следующие.

Марксистская теория. Экономические отношения, основанные на частной собственности, порождают соответствующие общественные отношения, для которых характерны такие черты, как эксплуатация трудящихся, непримиримые политические, экономические и культурные противоречия между классами богатых и обездоленных. Эти противоречия порождают стихийный протест в виде девиантного поведения.

Теория конфликта властей. Сторонники этой теории выдвигают два тезиса: а) преступность детерминируется стремлением низших (лишенных власти) слоев населения любыми способами самоутвердиться и повысить «свой вес» в обществе; б) властная элита, со своей стороны, криминализирует отдельные виды поведения в целях защиты своих интересов.

Теория неравных возможностей. Низшему слою общества навязываются ценности среднего слоя, но при этом не предоставляются возможности легальными способами удовлетворить свои потребности в обретении этих ценностей. Молодежь из низших слоев, лишенная материального достатка, не испытывает уважения к своим родителям, не идентифицирует себя с ними и посредством девиантного поведения протестует против своего социального положения.

Теория конфликта социальных групп. В силу противоположности интересов между социальными группами возникают конфликты. Их результатом являются победа и низложение другой группы либо выработка компромисса. Лица, которые противостоят мнению победившего большинства и отказываются следовать установленным образцам поведения, провозглашаются преступниками. Преступность, таким образом, является сопутствующим явлением групповых конфликтов. Например, после революционного переворота еще недавно правившая страной группа и ее деятельность объявляются преступными.

Эта теория получила широкое распространение в современной американской криминологии. В ее развитие большой вклад внести Дж. Джейкобс, М. Джепсон, К. Джеффери, З. Куинни, Л. Кэрролл, А. Лиска, А.С. О’Брайн, С. Смит, А. Терк, Дж. Холл, А. Чаз, П. Ягер и др. «Хотя не все модели конфликтов похожи, для всех них характерны три общих постулата: 1) относительность определений преступности; 2) ведущая роль контроля над крупными общественными институтами для поддержания интересов; 3) определение закона (законодательства и правопорядка) как силового инструмента». В настоящее время в теории конфликта как самостоятельные варианты выделяются:

- теория доминирования элиты, в рамках которой между инструменталистами и структуралистами разворачивается дискуссия по поводу возможностей капиталистов контролировать закон и государство;

- плюралистическая теория, которая утверждает, что правовой процесс контролирует не одна, а несколько групп с различными конфликтующими интересами.

Теория аномии Мертона. Согласно сделанному Р. Мертоном дополнению к теории Э. Дюркгейма, причиной аномии может служить противоречие между определенными культурой устремлениями индивида и институциональными средствами их удовлетворения. Официальная идеология провозглашает якобы равные для всех символы успеха (богатство, власть и т.д.), которые выступают в качестве целей индивида. В то же время большинство населения не имеет доступа к официально одобряемым (нормальным) средствам их достижения, поэтому и возникают девиантные способы достижения целей.

Некоторые ученые пытаются опровергнуть утверждение о том, что причиной девиантности являются стратификация и социальное неравенство. При этом они приводят следующие аргументы:

- преступность и девиантность разных слоев общества мало отличаются по видам и уровню, а также по тяжести преступлений;

- безработица выступает не только детерминирующим, но и сдерживающим девиантность фактором; так, например, рост безработицы среди взрослого населения понижает уровень девиантности среди молодежи, поскольку безработным родителям удается уделять больше внимания своим детям;

- уровень преступности и девиантности молодежи из низших слоев несколько выше потому, что эти молодые люди находятся под более строгим надзором полиции и испытывают большее пристрастие судей, что влечет за собой более высокую частоту раскрываемости их негативных деяний и более строгую оценку при определении опасности и тяжести этих деяний.

Эти возражения существенно ослабляют позиции сторонников рассматриваемых концепций, и от них невозможно просто так отмахнуться. Но все же данные замечания имеют частный характер и не могут целиком опровергнуть анализируемые теории. Поэтому все еще требуется более теоретически фундированный их критический анализ.

Логический стержень рассматриваемых теорий в обобщенной и достаточно лапидарной форме представлен в следующих рассуждениях. Одним из важнейших критериев прогрессивного развития системы (общества), повышения уровня ее организованности служит дифференциация и усложнение структуры с увеличением разнообразия элементов. Дифференциация является следствием углубляющегося разделения труда в ходе общественного развития. Этот объективно протекающий и прогрессивный по своей сути процесс, однако, влечет и негативные последствия в виде социального неравенства и вытекающих из него различий в реальных возможностях удовлетворения потребностей людей (не только витальных, но и собственно социальных: в престиже, статусе, самоутверждении). Вследствие неравенства возникают социальные конфликты, протестные реакции, принимающие форму девиантного поведения.

Против этих рассуждений трудно что-либо возразить, а ведь именно к ним и сводятся, в конечном счете, основные положения теорий конфликта властей, конфликта социальных групп, неравных возможностей и сходной с ней теории аномии в интерпретации Р. Мертона. Все рассматриваемые в них противоречия и конфликты действительно существуют в реальности и порождают девиантность.

Вместе с тем следует отметить два важных момента. Во-первых, все эти теории предстают в рамках девиантологии как взаимодополняющие частные теории, поскольку ни одна из них не охватывает проблемы девиантности в целом и, следовательно, не может претендовать на статус общей теории. Во-вторых, они не предлагают каких-либо практически реализуемых решений по поводу профилактики девиантности и снижения уровня социальной патологии. Необходимо отметить также следующее. Поскольку все рассматриваемые здесь концепции считают, что девиантность детерминируется социальным неравенством и стратификацией, постольку все они могут быть квалифицированы как частные вариации марксистской теории, выступающей как наиболее целостная и логически завершенная концепция. В ней, по сути дела, отражены все социальные противоречия и конфликты, которые позднее стали основой для разработки множества частичных теорий. Кроме того, единственным фактически значимым и логически последовательным выводом из всех этих теорий (включая марксистскую) в плане снижения уровня девиантности должна быть нацеленность на уничтожение социального неравенства и стратификации. Именно это и пытались воплотить в жизнь марксисты в социалистических странах. Тем самым они, по сути дела, подвергли эмпирической проверке не только марксистскую теорию, но и все примыкающие к ней концепции. Социально-экономические и политические последствия данной попытки хорошо известны. Можно выделить также девиантологически значимые последствия данного эксперимента.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


«Интеллектуальная биография Т. Парсонса» как средство теоретического анализа
Исследование ценностных ориентации современных студентов
Истоки и первые шаги индустриальной социологии в России
Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект
Развитие понятийного аппарата социологии управления
Вернуться к списку публикаций