2013-06-19 09:42:49
ГлавнаяСоциология — Причинные теории девиации и девиантности.



Причинные теории девиации и девиантности.


Критический анализ причинных концепций преступности и девиантности.

При относительном равенстве внешних обстоятельств, чем большее число людей совершает девиантные поступки, тем ниже будет значение внутренней субъективной причины каждого отдельного нормонарушения и выше значение внешней объективной причины. Это значит, что в отличие от форм индивидуальных отклонений в детерминации форм массовых отклонений (каковой и является девиантность) доминирующее значение приобретают внешние причины. Это легко показать на примере. Скажем, если красивый газон или клумба разбиты в парке так, что не заставляют людей обходить их, значительно удлиняя свой путь, то только редкие люди могут испортить их из хулиганских побуждений или отсутствия эстетического чувства (субъективные причины). Если же газон или клумба разбиты прямо на пути следования людей, то можно заранее ожидать, что они будут уничтожены. И вина за такое массовое нарушение «должного» поведения в общественном месте лежит на внешних обстоятельствах - непродуманной деятельности озеленителей, невольно заставляющих людей нарушать принцип рациональности своего поведения и долго обходить плохо спроектированный газон.

Недостаточная осознанность данного обстоятельства в девиантологии вкупе с представлениями о девиантности как простой сумме отдельных девиантных поступков приводит к тому, что причины отдельных социальных отклонений (как единичных явлений) понимаются как причины социальной отклоняемости вообще (как массового явления). Когда девиантные поступки, например преступления, эпизодически совершаются некоторыми людьми, то здесь еще не может идти речи о преступности как качественно новом сверхсуммативном целом, аналогично тому, как несколько деревьев не образуют леса. Когда же однотипные преступления совершают многие и многие люди, то тогда только и возникает феномен преступности. Конечно, ближайшей субъективной причиной отдельного преступления, нарушающего справедливый закон (т.е. социально-адекватную правовую норму), можно считать волевое решение порочного (т.е. ищущего личной выгоды без соблюдения интересов и прав других) человека. Разумеется, выяснение причин формирования порочной личности представляет определенный научный интерес, особенно для общей и социальной психологии, этики, педагогики и других дисциплин, отталкивающихся в своих исследованиях отклоняющихся проявлений от личности девианта. Однако для девиантологии валено понять причины возникновения форм массовой нормонарушаемости. К примеру, какие социальные факторы обусловливают ориентации молодежи, когда на вопрос: «кем вы хотите стать?» тысячи девочек отвечают - «валютными проститутками», а тысячи мальчиков - «бандитами». К этому следует добавить, что современное общество - это общество риска, «в котором все больше отпадает нужда в изучении возможностей превенции на уровне индивидов. Уголовное право меняет свою ориентацию с отдельного преступника на общественное проблемное поле (например, организованная преступность, иммиграция, бедствия, связанные с наркотиками, вред для окружающей среды, хозяйственные кризисы и т.д.)».

Разумеется, в теории нельзя полностью игнорировать внутренний фактор (как объективный, так и субъективный), однако его учет почти ничего не дает для профилактики девиантности, ибо на ту часть человеческих поступков, которые не обусловлены внешними обстоятельствами, очень сложно повлиять в целесообразном для нас направлении, разве что через перевоспитание и лечение. Но возможность эффективного перевоспитания, как, впрочем, и возможность медицинского диагностирования и принудительного лечения, крайне проблематичны.

Итак, доля внутренней детерминации девиантности, во-первых, ничтожна, а во-вторых, она практически не подвержена изменениям под целенаправленным воздействием общественных и государственных институтов. Именно поэтому многие девиантологи считают, что как человеческий поступок, так и девиантность почти полностью обусловлены внешними социальными обстоятельствами жизнедеятельности людей. А суть профилактики девиантности и снижения уровня преступности заключается в посильной ликвидации внешних причин, формирующих «корпус» девиантности и преступности. Существующие девиантологические концепции, рассматривающие эти причины, можно расклассифицировать на пять групп в зависимости от того, как они отвечают на вопрос о главной (коренной, генетической) причине девиантности, в том числе и преступности.

1. Преступность и девиантность обусловлены экономическими причинами - низким или, напротив, высоким уровнем развития экономики.

В середине XIX столетия в Англии развернулась широкая дискуссия по поводу зависимости между ростом преступности и благосостоянием граждан. В XX в. эта дискуссия оформилась в виде двух противоположных теорий. Одна из них - теория экономической депрессии (Л. Филипс, Г. Фотей) - утверждает, что преступность детерминируется низким уровнем развития экономики, ее неспособностью обеспечить необходимые блага для удовлетворения жизненных потребностей всех людей, необеспеченная часть которых становится на путь девиантности. Другая - теория экспансии (М. Плосков), в противоположность первой, говорит, что преступность растет с ростом экономического благосостояния, так как повышение жизненного уровня вызывает повышение притязаний, которые вследствие неравного распределения доходов не могут удовлетворяться всеми членами общества легальными способами. Соответственно с экономическим спадом преступность отступает.

Аргументы, выдвигаемые в обеих теориях, не позволяют принять какую-либо из них в качестве единственно правильной. Вместе с тем само заявление об обусловленности преступности экономическим спадом или, напротив, экономическим подъемом ставит под сомнение разумность объяснения причин преступности состоянием экономики, поскольку она (преступность) имеет место быть при любом экономическом состоянии. Именно поэтому возникли подходы и воззрения, сглаживающие контрарность этих теорий. Например, современные исследователи, работающие в этом направлении, считают, что преступность детерминируется не самим по себе экономическим подъемом или спадом, а резким разделением людей на богатых и бедных. При сравнении преступности в 15 штатах Америки обнаружилось, что она увеличивается с ростом средних доходов на человека с одновременным увеличением числа безработных. Если в тяжелое для части населения время преступность связана с невозможностью удовлетворения легальными средствами витальных потребностей, то во время экономического подъема преступность связана с желанием удовлетворить более высокие «нематериальные» потребности, например, повысить статус, добиться престижной работы и т.д. Таким образом получается, что преступность детерминируется не всеобщей бедностью (при низком уровне экономического развития общества), а чувством нищеты, возникающим у людей при сравнении себя с богатыми. Другие исследователи утверждают, что даже безработица, вызванная экономическим спадом или подъемом, детерминирует преступность не всегда, а лишь при определенных условиях, а именно: а) когда безработный и его семья не имеют необходимой для выживания материальной поддержки; б) когда длительное время отсутствуют перспективы устройства на работу; в) когда в безработные попадают молодые люди, только что получившие профессиональное образование, а молодые, как правило, более склонны совершать девиантные поступки, нежели люди старших возрастов; г) когда отсутствует социально-психологическая поддержка безработных со стороны общества; д) когда в безработные попадают лица, ранее совершавшие преступления.

Нетрудно заметить, что снятие контрарности исходных тезисов теории экономической депрессии и теории экспансии одновременно означает и переход сторонников экономического объяснения девиантности с позиций односторонней (экономической) трактовки причин преступности на социально-политическое, социально-психологическое и культурологическое обоснование этого социального явления. Тем самым признается если не неприемлемость, то, по крайней мере, недостаточность однозначного объяснения преступности состоянием экономики.

2. Причина преступности и девиантности заключается в неоднородности и изменчивости нормативно-ценностной системы общества. Это общее положение имеет следующие конкретизированные выражения.

- Преступность возникает при отсутствии стабильной нормативно-ценностной системы и поддерживающих ее социальных институтов. К примеру, вследствие высокой миграции населения в некоторых городских районах не успевают сформироваться устойчивые соседские общины, способные осуществлять эффективный неформальный контроль поведения людей, - «экологическая» теория.

- Преступность возникает, когда вследствие социальной дезинтеграции ценностная система общества распадается на субкультуры. Благодаря такой социокультурной неоднородности люди по-разному определяют ту или иную ситуацию, что, в свою очередь, ведет к ситуативным конфликтам между ними. Девиантность при этом рассматривается либо как следствие бессознательной реакции на чужую (чуждую) ценностную систему, вызывающую фрустрацию и отклоняющееся поведение, либо как сознательное усвоение образцов девиантного поведения - теория субкультур и близких к ней концептуальных воззрений.

- Девиантность является результатом внутриличностного конфликта между различными ценностями, усваиваемыми людьми в процессе коммуникации в различных социальных группах. Этот конфликт возникает при отсутствии нравственной основы, которая закладывается в детстве через внешнии контроль и научение. Хотя в современном постиндустриальном обществе внутренний контроль является более важным и действенным, чем внешний, для его действенности необходимы следующие условия: наличие чувства самоценности у индивидов; выполнение людьми общественно полезной деятельности; реализм целей; идентификация своего поведения с социально-адекватными правовыми нормами - социально-психологический вариант теории контроля.

- В обществе с высокой степенью солидарности и социальной поддержки преступность незначительна. Однако в процессе социальных изменений, которые в конечном счете обусловлены разделением труда и техническим прогрессом, происходит устаревание норм и ценностей, что ведет к ослаблению солидарности между людьми. В результате возникает аномия - беспорядок и социальный хаос. Люди становятся изолированными друг от друга и общества в целом. Они больше не участвуют в жизни других людей и не чувствуют по отношению к ним никаких обязательств. В этих условиях «атомизации» общества и изоляции его граждан и растет девиантность - теория аномии Дюркгейма.

В качестве общего позитивного для всех этих теорий момента можно отметить их обращение к действительно существующему расхождению между ценностями и нормами различных групп населения, а также к факту изменчивости социальных норм. Вместе с тем данные теории, на наш взгляд, имеют некоторые недостатки.

Во-первых, сторонники теории субкультур и социально-психологического варианта теории контроля допускают ошибку абсолютизации, делая акцент на расхождении в ценностях и нормах различных слоев общества и не замечая момента общности (сходства) между разными нормативно-ценностными системами. Это сходство обусловлено не только аналогичными для всех людей витальными потребностями, но и воздействием средств массовой коммуникации, насаждающей «стандарты жизни» (господствующие ценности и поведенческие стереотипы). Отмеченная общность между различными нормативно-ценностными системами позволяет социуму сохранять свою целостность, а индивидам - поддерживать социальную идентичность в рамках общества, всей нации, а не только в рамках собственной субкультуры.

Во-вторых, не все нормы и ценности устаревают, как утверждается в теории аномии. В обществе всегда существуют базовые, или первично-атрибутивные, нормы, которые как раз и не дают социуму умереть в ситуациях разного рода социальных катаклизмов. Но даже в случае устаревания некоторых норм при помощи теории аномии Дюркгейма можно объяснить существование девиантности лишь в революционные периоды, что было отмечено еще Р. Мертоном. А в периоды социально-политической и экономической стабильности, по логике данной теории, девиантность или должна была бы исчезнуть, или, по меньшей мере, не могла бы возрастать, но это, к сожалению, не так.

В-третьих, верно, что человек с рождения застает готовыми нормы и ценности того общества, в котором он появился на свет. Далее, он в процессе социализации усваивает их, и они, казалось бы, однозначно задают все его социально-поведенческие установки. И здесь возникает впечатление, что как поведение, так и сама суть человека всецело задаются извне, общество лепит его по своему образу и подобию. «Общество детерминирует, - пишет П. Бергер, - не только то, что мы делаем, но также и то, что мы есть». Однако, как справедливо заметил Т. Селлин, если «любое поведение социально обусловлено», то «неразумно с научной точки зрения говорить об антисоциальном поведении, противопоставлять его поведению социальному», ибо в таком случае любое поведение можно рассматривать как процесс адаптации к социальной среде, как момент социализации, и не более того. Соображения, подобные утверждению Бергера, с одной стороны, полностью снимают с индивида ответственность за свое поведение, поскольку он не виновен в существовании плохих культурных или субкультурных ценностей в обществе, приспособление к которым и породило его плохое поведение. С другой стороны, здесь исчезает само понятие «отклоняющееся поведение», а вместе с ним и сам предмет девиантологии и криминологии.

3. Общей глобальной причиной преступности и девиантности является дестабилизация общества. Стабильному обществу, по концепции В. Реклесса, свойственны определенные характеристики: обособленность (относительная изолированность) данного социума; сравнительно низкая мобильность населения; гомогенность по расовым и культурным признакам; слабая дифференциация населения на классы и страты; наличие единой системы повседневных правил или общего нравственного менталитета; высокий уровень неформального контроля над членами общества. Нарушение этих характерных для стабильного общества черт ведет к его дестабилизации, в результате чего возникают различные проявления социальной патологии.

Данная концепция кажется достаточно обоснованной, если исходить из сравнения современного постиндустриального общества с какой-нибудь общиной, к примеру в Новой Гвинее в начале XX в. Вместе с тем выводы, следующие из нее, ничего не дают для профилактики девиантности. Главный вывод может быть сформулирован так: чтобы понизить уровень девиантности, надо переделать общество в соответствии с характеристиками «стабильного» общества. В свете сегодняшних тенденций сближения, взаимопроникновения, смешения и слияния культур, массовой миграции населения Земли и т.п. данная рекомендация выглядела бы совершенно беспомощно.

К концепции дестабилизации В. Реклесса достаточно близко примыкают теории «социальных связей» и «социальной дезорганизации». Они даже могут рассматриваться в качестве ее частных случаев. Несмотря на разные названия этих теорий, расхождения между ними незначительны, а основной их тезис сводится к утверждению о том, что девиантность - это результат ослабления контроля со стороны неофициальных общественных организаций и институтов: семьи, школы, религиозной и соседской общины и т.д. Сторонники этих теорий аргументируют свои утверждения, в частности, тем, что религиозная община и в целом религиозность выступают сдерживающим девиантность фактором при соблюдении некоторых условий. В их числе называются следующие:

- усвоение религиозных заповедей в детстве через идентификацию себя с верующими родителями; в ряде зарубежных исследований было показано, что недевиантная молодежь чаще, чем девиантная, ориентирована на религию и регулярное посещение церкви (А. Броннер, Л. Райс, А. Родес, В. Хейли и др.);

- ориентированность во взаимоотношениях в семье на предписания религии; так, например, евреи в Европе и Северной Америке имеют сравнительно низкий уровень девиантности, что, как считается, можно объяснить влиянием их религии (М. Амир и др.);

- наличие религиозной соседской общины, члены которой сами исполняют религиозные предписания, а заодно следят за их исполнением другими.

При знакомстве с этими утверждениями может возникнуть впечатление, что религиозность - превосходное лекарство от преступности, а отсутствие религиозности есть причина девиантности. Однако это достаточно сомнительно, в подтверждение чего можно привести несколько возражений.

Какая польза для причинной теории девиантности проистекает из утверждения о том, что «недевиантная молодежь чаще, чем девиантная, ориентирована на религию и регулярное посещение церкви»? Ровным счетом никакой. С таким же успехом можно эмпирически констатировать, что «недевиантная молодежь чаще, чем девиантная, ориентирована на учебу в школах и вузах и регулярное потребление культурных ценностей». Оба эти утверждения истинны, но они ничуть не приближают нас к пониманию причин девиантности.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Категория гендер в изучении истории русской литературы
Социальная трансформация
Психосоциальная помощь в адаптации лицеистов к условиям вузовского обучения
Социокультурный контекст процесса глобализации
Вернуться к списку публикаций