2013-06-19 09:42:49
ГлавнаяСоциология — Причинные теории девиации и девиантности.



Причинные теории девиации и девиантности.


Где же истоки негативного отношения к свободе воли у криминологов, занявших критическую позицию в отношении права?

Раздел, посвященный проблеме детерминации преступного поведения, А.М. Яковлев начинает с критики концепции «общественной опасности личности преступника», содержащейся в работах некоторых криминологов. Если бы практика взяла это учение на вооружение, то это привело бы, во-первых, к бессмысленному ужесточению уголовной политики, а во-вторых, к увеличению социальной неадекватности права и далее — не к уменьшению, а к росту преступности в стране.

Справедливую критику этой концепции Яковлев строит на неверном положении, считая, что данная концепция базируется на уголовно-правовой констатации свободной воли человека как субъективной причины преступного деяния. Попытаемся восстановить логику автора. «Свобода, - пишет он, - означает прежде всего отсутствие ограничений, препятствий». Однако думается, так можно определить лишь абсолютную свободу, которая нигде не существует, в мире нет ничего, что не было бы так или иначе ограничено в своих проявлениях, перед чем не было бы никаких препятствий.

Но если мы определили свободу как абсолютную, то свобода воли преступника также будет абсолютной. И в таком случае личность преступника действительно становится социально опасной, ибо ничто его не ограничивает на пути ко второму, третьему и десятому преступлению. Стало быть, чтобы расправиться с концепцией «общественной опасности личности преступника», нужно ограничить свободу воли внешней необходимостью, а еще лучше - вообще уничтожить ее, что и делают, когда определяют ее как познанную необходимость либо как отсутствие ограничений.

Поскольку свобода воли - это мнимое внутреннее свойство, а «внутренние свойства легко приписать объекту, но трудно опровергнуть», постольку для опровержения свободы воли нужно кроме концептуально логических доказательств привлечь и фактологические доказательства, если они имеются. Такие убедительные факты, считает Яковлев, добыты естествознанием. Он обращается к рефлекторному учению и анализирует суть как классических (по Павлову), так и оперантных (по Скиннеру) условных рефлексов. В результате он приходит к выводу, что, во-первых, при помощи условных рефлексов можно объяснить все, что происходит в психике человека, так что свобода воли оказывается ненужным эпифеноменом, предрассудком, который полностью преодолевается условно-рефлекторным учением. Во-вторых, поскольку любые рефлексы протекают по трехзвенной схеме (внешний стимул - реакция нервной системы - реакция организма, направленная вовне), постольку поведение человека полностью детерминируется внешними воздействиями (стимулами) так же, как и все изменения в нервной системе, представляющей собой звено в рефлекторной схеме. «Акт поведения — не просто результат свободного выбора, а результат влияния предшествующих и наличных воздействий социальной среды, реакция (ответ) на внешнее воздействие».

Далее автор пишет: «Эта реакция качественно отлична от однообразного, механически протекающего рефлекторного акта типа «стимул - реакция», ибо всякий раз в акте поведения отражается уникальный, присущий только данной личности индивидуальный, социально приобретенный опыт, формирующий духовную структуру личности, ее самооценку и самосознание в целом». Может возникнуть впечатление, что Яковлев, учитывая здесь опосредующее влияние индивидуального опыта (сознания, самосознания) на формирование поведения, противоречит самому себе и, по сути дела, отказывается от ортодоксального бихевиоризма. Однако это не так. Мы помним, что согласно его учению индивидуальный опыт (сознание и самосознание) - это всего лишь результат предыдущих внешних воздействий на организм, всего лишь совокупность условных рефлексов. Поэтому данная оговорка не выводит его за пределы рефлексологии или ортодоксального бихевиоризма.

В истории науки, в борьбе материалистов с идеализмом неоднократно предпринимались попытки представить человека в качестве сложной машины, поведение которой однозначно детерминируется внешними воздействиями, но каждый раз они справедливо оценивались как «перегиб палки» в сторону вульгарного материализма. Из абсолютизации верного самого по себе условно-рефлекторного учения вытекает, что, во-первых, каждый человек является таковым в силу внешних условий бытия, под воздействием которых у него сформировался определенный набор условных рефлексов, и, значит, не может быть и речи ни о какой свободе воли. Во-вторых, любого человека можно в принципе полностью запрограммировать извне так, как захочет воспитатель, вырабатывая у него нужные условные рефлексы. А это означало бы конец всякому творческому мышлению и деятельности и далее — конец прогрессу человеческой цивилизации, более того, непонятно, как она вообще могла возникнуть. Для криминологической и девиантологической теорий это значило бы: преступник не отвечает за свои поступки, вина за его деяния полностью лежит на обществе. Именно такие выводы сделал Б.Ф. Скиннер в своей книге «По ту сторону свободы и достоинства», где писал: «Человечеству придется расстаться со “свободой воли” и “моральной ответственностью”, как с мифом о бессмертной душе и Земле как центре мироздания. Личность не ответственна за поступки, поскольку они всецело предопределены внешними обстоятельствами. Классифицируя что-либо как порок или добродетель, общество просто определяет, что оно будет наказывать или поощрять».

К счастью, все эти выводы являются следствием абсолютизации условно-рефлекторного учения, которое объясняет лишь часть мыслительных процессов и часть внешней предметной деятельности человека, регулируемой этими процессами.

Временные нервные связи делятся на две группы: условно-рефлекторные связи (имеющие закономерный детерминированный извне характер) и случайные нервные ассоциации, которые не детерминированы извне, а имеют спонтанный вероятностный характер, могут или возникнуть, или нет. Условно-рефлекторные связи являются нейрофизиологической основой репродуктивного мышления и репродуктивной человеческой деятельности, детерминированной (в конечном счете) воздействиями на человека со стороны внешней среды. Случайные нервные ассоциации являются нейрофизиологической основой творческого мышления и внешней предметной творческой деятельности, детерминированной этим творческим мыслительным процессом.

В силу вероятностного характера творческого мышления «природой наложен запрет, подобный запрету на изобретение вечного двигателя или на определение скорости электрона одновременно с его положением на орбите. Этот запрет - ... принципиальная невозможность волевого вмешательства в механизмы творческой деятельности мозга. Человека можно лишить жизни или рассудка, но полностью запрограммировать его мышление и его поведение нельзя. И в этом материалистическом смысле психика, воля, «душа» обладают свободой, которая неустранима, разве что вместе с жизнью».


Сказанное в защиту свободы воли не означает, однако, что уголовно-правовая модель личности преступника безупречна, в чем можно будет убедиться несколько позже.

Вернемся к проблеме корректной постановки вопроса в девиантологическом исследовании, ибо от этого в существенной мере зависит результат исследования. Если вопрос ставится в абстрактной форме («В чем коренная причина девиации?»), то могут существовать четыре относительно правильных ответа на него, в зависимости от того, какими конкретными фактами оперирует исследователь.

1. Причина девиантного поведения заключается в психосоматической неполноценности человека (врожденной или же приобретенной). Этот ответ (с довольно весомым фактическим подкреплением) предпочитают все биоантропологические теории: «врожденного преступника» «конституционального предрасположения», «хромосомного предрасположения», «эндокринного предрасположения», «отставания или опережения развития в период полового созревания», «агрессии», «низкого интеллекта», а также все объяснения отклоняющегося поведения в рамках психопатологии и клинической криминологии.

2. Поскольку человек - разумное существо, которое сначала думает, затем поступает (кроме случаев невменяемости и неосторожных, непреднамеренных поступков), постольку коренной причиной является решение самого человека как акт свободной воли. Данный ответ полностью удовлетворяет сторонников уголовно-правовой модели личности преступника и «теории рационального выбора».

3. Причиной девиации является прямое (непосредственное) или опосредованное (через индивидуальный опыт) воздействие внешней социальной среды. Этот ответ предпочтителен для всех сторонников социологического объяснения причин девиантного поведения. К данному направлению исследования относятся: «теория научения», «теория дифференцированной связи Сатерленда», «многофакторная теория», «теория социальных связей», «социологическая теория контроля», «теория субкультур», «теория аномии», «теория стигматизации», «теория социального неравенства» и др.

4. Девиантное поведение детерминировано отчасти внутренним волевым началом, отчасти внешней необходимостью, притом в разных случаях соотношение этих частей будет разным. Такой ответ вполне устроил бы представителей социально-психологического направления исследования причин девиантного поведения («теория диссонанса», «теория социального сравнения», «теория девиантной карьеры» и др.).

Таким образом, поскольку все эти ответы на поставленный абстрактный вопрос являются правильными (ибо имеют соответствующее эмпирическое обоснование), постольку ни одна из соответствующих современных теорий не может быть отброшена как абсолютно неверная. Напротив, очевидно, что любая из них содержит в себе долю истины наряду с недостатками. Главная некорректность всех этих теорий, на наш взгляд, заключается в том, что каждая из них выбирает, выпячивает и абсолютизирует один из приведенных четырех вариантов ответов, пытаясь отбросить остальные. Между тем любой из этих ответов подходит лишь для некоторых случаев девиантных деяний и не подходит для других. Всегда можно привести случай девиантного поступка, который будет противоречить выбранному варианту ответа, а одного универсального ответа, правильного для всех случаев, не существует.

Однако какая же из четырех приведенных причин имеет решающее значение в формировании «корпуса» девиантности, понимаемой как сверхсуммативная совокупность разнородных девиаций, подчиняющаяся (в отличие от отдельных девиаций или их простой суммы) определенным закономерностям? Вопрос этот далеко не праздный как для теории, так и для практики обращения с девиантными явлениями. Дело в том, что знать причину отклоняющегося поведения человека - это не то же самое, что знать причину девиантности как формы массовой нормонарушаемости. И чтобы ответить на поставленный вопрос, нам придется предварительно рассмотреть три других вопроса о причинах девиантных поступков людей.

1. Если при равных внешних обстоятельствах и условиях в данной конкретной ситуации (или в ситуациях, аналогичных ей) данный вид девиантного поведения совершает один или максимум несколько человек, то в чем причина такого нарушения? На этот вопрос существуют два ответа: а) причиной является психофизиологическое расстройство (внутренняя объективная причина); б) причина - решение самого человека как акт его свободной воли (внутренняя субъективная причина). Здесь уравнено значение внешних детерминант, вносящих свою долю в формирование решения и поведения всех или по меньшей мере большинства людей; поскольку норму нарушило их незначительное число, стало быть, внешняя детерминация здесь не могла иметь решающего значения. Разумеется, равенство внешних детерминант может быть лишь относительным, ибо Абсолюта нет нигде и ни в чем. И если не выявлены психофизиологические отклонения в организме человека, то можно говорить о поступке как об акте его свободной воли. При этом речь не всегда идет о вине человека. Если были нарушены социально-неадекватные нормы, то в таком случае, в зависимости от поступка, говорят о подвиге, героизме или просто порядочности. Скажем, деятельность правозащитников при советском режиме - это акт их свободной воли и противостояние внешнему принуждению, ломавшему их в тюрьмах и психиатрических больницах.

Надо отметить также, что поступки, обусловленные только внутренней субъективной детерминацией (свободой воли), всегда совершаются не большинством, а меньшинством людей.

2. Если при относительном равенстве внешних детерминант в данной конкретной (или аналогичной ей) ситуации данный вид девиантного поведения совершает довольно много людей, то в чем причина такого поведения? В этом случае вероятность влияния внешней детерминанты значительно возрастает, хотя и не может рассматриваться в качестве единственной причины. Примером здесь могут служить случаи с так называемыми «бескорыстными хозяйственными преступлениями», имевшими место в советской России с ее диктатом социально-неадекватных норм.

3. Если при относительном равенстве внешних детерминант в данной конкретной (или аналогичной ей) ситуации данный вид девиантного поведения совершают чуть ли не все люди, то в чем причина такого массового явления? В этом случае причина девиантного поведения полностью лежит в социальных обстоятельствах: системе политической организации общества, образования и воспитания, ущербности права, стоящего на страже господствующей системы производства и распределения благ и т.д. В данном случае влияние внутренних (объективных и субъективных) причин уравнено для всех, и этим их значение снято. В такой ситуации внешние обстоятельства для большинства людей становятся определяющими факторами в принятии решения и выборе того или иного варианта действия. Свобода в такой ситуации превращается в познанную необходимость (т.е. в отсутствие свободы). Примером этому может служить «поддержка» населением тоталитарных (фашистских, коммунистических и пр.) режимов. Вместе с тем при первом же удобном случае здравый смысл берет верх над ложными нормами порочного законодательства. Тогда и возникают формы массового правонарушения. В качестве примеров здесь можно привести распространенный в бывшем СССР феномен «несунства» (тащили с работы все, что попадет под руку), или составления «дутых отчетов», или всеобщее пристрастие к политическим анекдотам, которое действующим правом рассматривалось как преступление. Все эти явления на деле относились к классу позитивных отклонений от норм существующего права, ибо способствовали разрушению порочной официальной системы общественных отношений и восстановлению здравого смысла. Именно поэтому общественное мнение не считало «несунов» ворами. Их вынуждены были считать ворами лишь представители правоохранительных органов в силу служебного долга.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Формирование теории социальной системы Т. Парсонса.
«Интеллектуальная биография Т. Парсонса» как средство теоретического анализа
Органическая концепция социальной эволюции Г. Спенсера и современность
Подростковое материнство - одна из причин социального сиротства: психосоциальный анализ
Менеджериальная идеология в России - теоретические аспекты и перспективы
Вернуться к списку публикаций