2013-06-19 09:42:49
ГлавнаяСоциология — Причинные теории девиации и девиантности.



Причинные теории девиации и девиантности.


Возвращаясь к криминологической проблеме, Яковлев приходит к такому выводу: «В одной из предыдущих работ мы писали: “Акт поведения человека является результатом выбора им определенного варианта поведения”. Сегодня более точным представляется определить акт поведения человека как результат предшествующих и наличных воздействий социальной среды... Формулировка “акт поведения есть результат принятия решения” не является предпочтительней потому, что... материалистический, детерминистический анализ поведения предполагает объяснение, согласно которому человек “сделал так потому, что одна необходимость оказалась преобладающей над другой”, т.е. свобода личности была, есть и остается не чем иным, как познанной необходимостью». Итак, любой акт человеческого поведения, в том числе и преступное деяние, полностью предопределено внешней необходимостью, воздействием со стороны социальной среды. Никакой свободы воли нет и быть не может. В мире есть лишь необходимые связи причинно-следственных цепочек. Но в таком случае придется объявить на практике всех преступников невиновными. Вся вина за их деяния возлагается на общество. А если уж говорить о концептуальном видении проблемы, то можно привести, как минимум, два аргумента против данной позиции.

Аргумент первый. Вопрос о свободе воли, напрямую связанный с рассмотрением проблемы соотношения случайности и необходимости, занимал умы многих мыслителей. Часть из них в итоге своих рассуждений приходили к выводу, что человек «в каждое мгновение своей жизни... является пассивным орудием в руках необходимости» (Гольбах). Другие мыслители с некоторыми оговорками признавали у человека наличие свободы - «хотя бы в некоторых вопросах» (Спиноза), или как добровольное (и разумное) следование нравственным предписаниям (Кант). А часть считали, что «нет детерминизма, человек свободен, человек - это свобода» (Сартр). Правда, при этом Сартр, будучи экзистенциалистом, считал свободу глубоко трагичной по своей сути и родственной смерти. Знаменитое высказывание Сартра - «Человек приговорен к своей свободе» означает: несмотря на то, что человек выбирает свободно, он не волен не выбирать, и этот выбор в любом случае обусловлен тем, что навязывается человеку обществом. Объяснением этому является, по мнению некоторых авторов, то, что «мир европейского рационализма - это механизм, принципиально чуждый свободе, бездушно и внеличностно противостоящий человеку, который в своем бытии должен подчиняться действию всеобщих законов этого механизма». Рациональный расчет в поведении и деятельности превращает свободу в необходимость действовать в соответствии с навязанными извне целями по достижению благ цивилизованного общества.

Определение свободы как познанной необходимости широко распространено в философской литературе, особенно советской, что неизбежно должно было отразиться и на криминологическом понимании проблематики. Но такое представление полностью уничтожает свободу. Необходимость, познана она или нет, все равно остается необходимостью. Кроме того, как верно замечает Г.Л. Тульчинский, в данном понимании «свобода одновременно является и свободой как таковой, и ее противоположностью (необходимостью)». А раз свободы нет, то ясно, что не может быть и свободы воли. И тогда, действительно, в мире могут быть лишь необходимые причинно-следственные цепочки, и ничего более. Перед нами лапласовский детерминизм в его классическом виде, который на уровне проблем человека тождествен фатализму - (предопределенность судьбы). А фатализм делает бессмысленной любую гуманитарную дисциплину, в том числе и девиантологию.

Однако в криминологии за человеком все-таки признается некоторая свобода, например, свобода в выборе целей и/или средств целедостижения. Такое признание ценно и совпадает с определением свободы в идеологии либерализма, являющейся основой современной демократии.

В идеологии либерализма, разрабатываемой в разное время такими выдающимися философами, как Вольтер, В. Гумбольт, Д. Дидро, Б. Констан, Д. Локк, Дж. Ст. Милль, Ш. Монтескье, Г. Спенсер, К. Маркс и Ф. Энгельс (в первый период деятельности, когда в «Рейнской газете» были опубликованы их «Дебаты о свободе печати» и другие статьи), «свобода» является центральным понятием и всеми понимается как возможность выбора: целей, средств достижения целей, устройства своей жизни, действий в социуме и т.д. Если такой возможности нет, то нет и свободы. Более того, непризнание свободы выбора означает «крушение любой этической системы, нравственности и права». Эту возможность разные субъекты реализуют по-своему. Разумные - с учетом познанной необходимости, а менее разумные - без такого учета, поэтому последние чаще ошибаются в своем выборе варианта действия и страдают от этого, и потому свобода - это удел лишь по-настоящему разумных. Ведь познав необходимость, мы уже не будем слепо биться о стену, которую воздвигла на нашем пути непознанная необходимость.

В современной литературе продолжаются дискуссии по поводу определения понятия «свобода» и «свобода воли». Так, В.В. Вольнов разделяет современные философские представления о свободе на три группы.

В первую входят представления о «свободе в негативном понимании» (так понимает свободу, например, Хайдеггер М.). Суть этого понимания состоит в том, что оно определяет свободу как отсутствие препятствий. Но что означает отсутствие препятствий? Означает, что человек имеет возможность. Однако в негативном понимании свободы упускается желание. «Негативное понимание иногда принимает такую форму: свобода - отсутствие принуждения, свобода — отсутствие подчинения». Еще одна форма - независимость от чего-либо. Однако независимость истолковывается как все то же отсутствие препятствий.

Проанализировав эту точку зрения на сущность свободы, автор делает вывод: «Негативное понимание отчуждает свободу от человека и превращает ее в “способ бытия” препятствий. Оно схватывает в свободе возможность, но упускает желание и потому не может ухватить способ, каким свобода связана с возможностью. Независимо от того, есть возможность или нет, пока нет желания, нет ни феномена свободы, ни феномена несвободы».

Вторую группу образуют рассуждения о «свободе в позитивном понимании» (И. Берлин). Позитивное понимание не отчуждает, а, наоборот, присваивает свободу человеку, истолковывая ее как способ бытия человека. Если «негативная свобода - это “свобода от”, то позитивная - “свобода к” или “свобода для”». Однако стремление не ко всякой цели есть свобода человека. Как отличить благоприятные желания, ведущие к свободе, от неблагоприятных? «Благоприятные желания - это разумные желания, неблагоприятные - чувственные, или мотивированные страстями». Общее определение позитивной свободы сводится к тому, что свобода - это следование разумным желаниям. Подводя итог, В.В. Вольнов пишет: «Позитивное понимание схватывает в свободе желания и необходимость их различения, но упускает возможность. Оно пытается найти различающий желания критерий, но терпит неудачу, выдавая за критерий свободы критерий мудрости (разум)... В сущности оно говорит не о свободе, а о мудрости, или даже о том, что свободен только мудрый».

И, наконец, третью группу представляют рассуждения о свободе в «синтетическом, позитивно-негативном понимании» (Ч. Тейлор). «Синтетическое понимание берет от негативного возможность, от позитивного необходимость различения желаний и составляет из того и другого новое целое. Получается нечто вроде следующего: свобода - «отсутствие внешних и внутренних препятствий, где под внутренними препятствиями понимаются желания и страсти, которые не удовлетворяют уже упомянутому критерию» (мудрости или разуму). «Синтетическое понимание предлагает два различающих желания критерия: самореализация и самоидентификация». Желание реализовать себя есть в сущности то единственное желание, следуя которому человек свободен (при условии отсутствия препятствий, разумеется). «Но что если человеку нечего реализовывать?» - спрашивает автор. А если он не знает, какова его “самость” (то особенное, что можно реализовать), то кто может эту “самость” определить? И не приведет ли нас это к тоталитарной опасности принятия решения за человека даже из добрых побуждений? «Самоидентификация как критерий ближе всего к свободе». «Самоидентификация означает, что то бытие есть самое-свое бытие человека, с которым он сам себя отождествил». Подводя итог, автор замечает: «синтетическое понимание... делает громадный шаг вперед в попытке найти различающий желания критерий. В самоидентификации оно почти схватывает такой критерий, но и на этот раз выражает схваченное в искаженном виде. То, что синтетическое понимание схватывает в самореализации и самоидентификации и выражает как самое-свое бытие, есть бытие-самим-собой».

Анализ представленных в книге В.В. Вольнова «пониманий свободы» с философской точки зрения, безусловно, представляет интерес. Но что нам это дает для анализа проблемы о наличии или отсутствии свободы (воли) у людей при совершении поступков, нарушающих социальные нормы, при прочих равных условиях (т.е. при отсутствии явлений, определяемых как казус, невменяемость, смягчающие вину обстоятельства и обстоятельства, исключающие уголовную ответственность)? Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся к терминам, которыми пользуются сторонники рассмотренных точек зрения при объяснении свободы. Они используют понятиями: а) «отсутствие препятствий (возможность, независимость от чего-либо, в том числе от принуждения или подчинения)», б) «желания (благоприятные = разумные и неблагоприятные = мотивированные страстями)», в) «самореализация и самоидентификация (“бытие-самим-собой”)».

Понятия, объединенные в определении «отсутствие препятствий», не играют для ответа на наш вопрос никакой роли. Во-первых, при совершении нормонарушения препятствия существуют всегда (сопротивление жертвы, возможность раскрытия деяния, нехватка средств для осуществления задуманного и т.д.). Во-вторых, если человек вменяем, если его никто и ничто не принуждает, если это не неосторожное нормонарушение, следует ли предполагать, что он несвободен в своих действиях? Но кто или что им движет?

Определение свободы через самореализацию и самоидентификацию или «бытие-самим-собой» также не годится, поскольку, если нарушитель норм не сумасшедший и вменяем, то в каждый момент бытия он и есть “сам-свой”, т.е. в каждый момент реализует (полностью или частично) свою личностную сущность. И если кому-то его поведение не нравится или он попадает под негативную оценку контролирующих инстанций, то это еще не значит, что его самого не устраивало то бытие, которое было на момент совершения негативного деяния. Значит, такой человек является свободным, хотя и преодолевает определенные препятствия для достижения своей цели. Другой вариант: у нормонарушителя существуют серьезные проблемы с самореализацией и самоидентификацией (именно - серьезные, поскольку в разной степени эту проблему современный человек переживает чуть ли не каждый день). В этом случае при рассмотрении противоправного проступка применимы понятия «смягчающие вину обстоятельства» и «обстоятельства, исключающие уголовную ответственность».

И, наконец, последнее понятие, посредством которого объясняют свободу - это желания (благоприятные = разумные и неблагоприятные = мотивированные страстями). Чтобы быть свободным, нужно быть мудрым и иметь разумные желания. В.В. Вольнов правильно подметил, что здесь свобода подменяется мудростью. От себя добавим лишь следующее. Что для каждого человека означает «разумность желания»? Если мы, например, говорим о совершении противоправного поступка, способного повысить благосостояние человека, то возможны два варианта. Первое «разумное желание»(?): не совершать противоправный поступок (разумеется, если речь идет о социально-адекватной правовой норме), поскольку это противоречит предписаниям права и морали долженствования и, следовательно, нарушает представления о мудрости, ибо мудрый человек не суетится и больше всего заботится об истинных ценностях. При этом, однако, можно потерять свою выгоду и, как говорится, остаться «гордым, но бедным». Второе «разумное желание»(?): совершить противоправный (или аморальный) поступок, хорошо рассчитав свои силы, подобрав соответствующие средства для достижения целей. Если все пройдет удачно, то человек может обеспечить себе достойное существование на всю жизнь. Какой из вариантов является «разумным»? Заметим, что в первом случае понимание свободы как наличия разумного (мудрого) желания очень близко соприкасается с пониманием свободы как познанной необходимости. А в совокупности оба примера выводят нас на понимание свободы как возможности выбора между двумя или более вариантами действий (бездействий).

Когда появляется возможность выбора, в игру вступает свобода воли, понимаемая в криминологии как самостоятельное принятие человеком решения. Данное представление о свободе воли восходит к кантовскому пониманию этого феномена. Однако только отчасти. Кант называл волю «вещью в себе», которая не подчиняется причинности и всегда свободна. Однако с его точки зрения свобода воли еще не означает свободу человека. Ибо человек не только воля, но и ее действие - поступки. Как воля человек свободен (может желать и стремиться к желаемому). А «поступок человека в одно и то же время и свободен и несвободен, и неизбежен и мог бы и не быть. Все зависит от того, как на него смотреть. Если смотреть на него как на явление среди других явлений, то он несвободен, так как является следствием тех или иных причин. Но если смотреть на тот же поступок как на действие воли, то он свободен (мог бы и не быть), так как свободна сама воля». Поскольку поступок представляет собой актуализацию воли, то саму волю можно рассматривать как сознательное принятие решения о совершении определенного поступка.

Отголоски философских дискуссий дошли и до криминологии. Наверное поэтому некоторые криминологи в разное время для обоснования уголовной ответственности взамен свободной воли предлагали оперировать понятиями «несвободного, но сознательного и волевого поведения» или говорить не о свободе воли, а о «свободе мышления, выбирающего поступок». Однако такое решение следует считать неудовлетворительным, поскольку здесь противопоставляются воля и мышление, «что неверно физиологически и психологически. Воля есть то же мышление, только более действенное, поэтому разрывать их нельзя». Если рассматривать волю как акт мышления, то она предстанет как сознательная саморегуляция человеком своей деятельности и поведения, обеспечивающая преодоление трудностей при достижении цели. Волевые действия наблюдаются в ситуациях выбора: как побуждение (сознательное или несознательное принятие решения), обеспечивающее активность субъекта, и/или как тормоз.

Аргумент второй. В рассматриваемой работе А.М. Яковлева происходит отождествление понятия «объективная детерминация» с понятием «внешняя причина», когда автор пытается доказать, что «с развитием научного подхода неизменно оказывалось, что причины изменений и превращений в исследуемых объектах лежат за пределами этих объектов». Для подтверждения истинности этого положения он приводит пример: «Падающий камень, например, ускоряет падение не в силу внутренних свойств, а подчиняясь воздействующим на него извне силам тяготения, и т.д.». Если внутренних причин изменения объектов не существует, а «субъективная детерминация» поведения - это внутренняя причина, то ясно, что так называемой субъективной детерминации (причины) преступного деяния быть не может. Стало быть, намерение, сознательное решение, свобода воли, принимаемые за субъективную причину преступления, являются пустой видимостью, лишь данью исторически сложившейся традиции обыденного языка.

Между тем изменение любой вещи обусловлено как внутренней, так и внешней причиной, притом познание внутренней причины - более важная задача, чем познание внешней. Приведенный автором пример не составляет исключения из этого положения. Закон тяготения формулируется так: сила, с которой два тела притягиваются друг к другу, прямо пропорциональна произведению их масс и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Часть силы тяготения, которой подчиняется падающий камень, принадлежит ему самому, т.е. является не внешней для него, а внутренней причиной. Камень падает потому, что и сам обладает массой, хотя и незначительной по сравнению с массой Земли. Поскольку масса камня незначительна, ею обычно пренебрегают (при расчетах, не требующих большой точности). А когда к этому привыкают, то возникает видимость, что падающий камень подчинен лишь одной внешней необходимости - силе притяжения Земли. Итак, объективная детерминация имеет две составляющие: внутреннюю и внешнюю причины.

Значение внутренней причины в детерминации поведения каких-либо объектов возрастает по мере повышения уровня организации материи. На уровне человеческого поведения внутренняя причина оказывается доминирующей над внешней. Человек, строя свое поведение, всегда учитывает по мере возможности внешнюю необходимость, и поэтому его поведение во многом определяется (детерминируется) ею, хотя человек чувствует себя свободным, поскольку он сам учитывает и сам строит свое поведение.

В мире нет такой внешней необходимости, которая могла бы полностью подавить, отменить внутреннюю (в случае человека - субъективную) причину. Поэтому нет такой внешней необходимости, которая могла бы уничтожить свободу воли тех, у кого она есть. И это обнаруживается лишь в экстремальных случаях. Самая страшная внешняя, подчиняющая нас, необходимость - это приказ, неисполнение которого влечет за собой смерть. В истории было немало случаев, когда, например, в военное время людей заставляли убивать своих, и многие из них предпочитали умереть сами, чем выполнить такой приказ. Другой пример: экспериментально установлено, что в процессе самовнушения усилием воли человек может вызвать самые разные изменения в своем организме: мышечные движения (видимые со стороны), повышение или понижение температуры тела или отдельных его участков, учащение или замедление дыхания и сердцебиения и даже остановку сердца (последнее доступно лишь единицам, достигшим верха мастерства в искусстве йоги).

Надо иметь в виду, что при некоторых изменениях организма и направленных вовне действиях начало причинно-следственной цепочки находится вне организма - внешняя объективная причина (воздействующая на него окружающая среда), а при других изменениях и поведенческих проявлениях начало находится внутри самого организма - внутренняя субъективная причина. Вот это самое начало, находящееся внутри, и называется свободой воли, решением, хотением, разумом, сознанием, психикой или душой, или «Я», или личностным началом.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект
Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.
Об интеллигенции в целом
Об общих тенденциях и российских особенностеях изменения института семьи
Подростковое материнство - одна из причин социального сиротства: психосоциальный анализ
Вернуться к списку публикаций