2013-06-19 09:42:49
ГлавнаяСоциология — Причинные теории девиации и девиантности.



Причинные теории девиации и девиантности.


Соотношение объективной и субъективной детерминации девиантных поступков.

Во всех рассмотренных теориях и моделях личности преступника отсутствует один очень важный момент - в них нет научно корректной постановки вопроса о соотношении субъективной и объективной детерминации преступного поведения. Его можно сформулировать таким образом: если при прочих равных условиях один человек не совершает, а другой совершает преступление, то в чем причина такого конкретного преступления — решение человека как акт свободной воли (субъективная причина) или же внешнее воздействие со стороны социальной среды (внешняя объективная причина)?

Между тем практически действующая уголовно-правовая модель личности преступника вынуждена ежедневно отвечать на этот конкретный вопрос совершенно однозначно. Человек, как правило, совершает преступление в силу собственного произвольно принятого решения как акта свободной воли. Решение может быть осознанным или подсознательным (не осознанным), но оно имеет место быть, и потому преступный акт, как правило, всегда является продуктом свободной воли. Исключение из этого правила составляют случайные преступления, учитываемые в уголовно-правовом понятии «казус». Отдельно учитываются также те случаи, когда нарушение совершено человеком, который не может считаться субъектом свободной воли, — эти случаи схватываются в понятии «невменяемость». Те случаи, когда преступление было совершено в условиях определенного давления извне, учтены в понятиях «смягчающие вину обстоятельства» и «обстоятельства, исключающие уголовную ответственность». (Следует сказать, что эти случаи учитываются при оценке любых девиаций). Итак, с точки зрения сторонников уголовно-правовой и единственной практически действующей модели причина конкретного отдельного преступления при прочих равных условиях имеет субъективную природу. С точки зрения повседневной практики правосудия иной ответ невозможен потому, что это означало бы необходимость снятия вины со всех тех, кто совершал и совершает преступные деяния, ведь они действовали не по своей воле, а под давлением внешних причин. А это, в свою очередь, требует упразднить за ненужностью сам институт права и предоставить обществу купаться в хаосе анархии в ожидании тех лучших времен, когда преступники исчезнут сами собой. Но «если безнаказанность торжествует, гражданский мир восстановить нельзя. Это основной аргумент в пользу уголовного преследования виновных. И хороший аргумент».

Уголовно-правовая модель личности преступника получила объяснение и широкую поддержку в нормативистской криминологической парадигме. Это выразилось, во-первых, в глубоком изучении личности преступника и обосновании понятия «общественная опасность личности преступника», во-вторых, в особом видении проблемы соотношения субъективного и объективного в поведении человека.

Мы уже говорили о том, что в советское время придавалось большое изучение личности преступника. Это было связано с тем, что УК РСФСР в 1919 г. вменил в обязанность судам учитывать не только обстоятельства совершения преступления, но и тщательно выяснять личность преступника, его прошлый образ жизни, классовую принадлежность, а также намерения и состояние, в котором совершалось преступление. В СССР была создана система кабинетов по изучению личности преступника и преступности, в которых работа велась по трем направлениям: 1) изучение преступника и преступности; 2) изыскание наиболее рациональных методов перевоспитания преступников; 3) производство экспертиз для судебных органов, уголовного розыска и для администрации исправдомов. А в 1923 г. состоялся Первый Всероссийский съезд по психоневрологии, посвященный криминальной психологии, на котором были представлены первые результаты изучения личности преступника. С этого момента тема личности преступника стала одной из главных в учебниках и научных публикаций по криминологии.

На основе результатов исследований были разработаны теоретические представления о структуре личности правонарушителя, общественной опасности личности преступника и типе преступной личности. Для нас важно проследить, что из этих разработок перешло в современную российскую криминологию, и используется ею для объяснения негативных явлений.

Под структурой личности правонарушителя понимается единство трех элементов:

1) социально-демографическая и правовая характеристика личности (социальное положение, пол, возраст, образование, семейное положение, профессия; характер совершенного правонарушения; прежняя судимость);

2) нравственно-психологическая характеристика (социальная и антисоциальная направленность личности, система ценностных ориентаций, основные потребности и интересы, отношение к нормам морали, уровень правосознания; основные психические и психофизиологические особенности);

3) социальное поведение (отношения в социальной группе - производственном коллективе, семье, учебном заведении, в ближайшем окружении; общественная активность, связь с антиобщественными элементами; самооценка).

Сам автор признает, что это только одна из возможных структур личности правонарушителя и по разным основаниям могут быть разработаны другие структуры. Видимо поэтому данное понятие при рассмотрении вопросов, связанных с личностью преступника, выступает не как центральное, а как вспомогательное.

Понятие «общественная опасность личности преступника» определяется как «социальное свойство личности, выражающееся в реальности угрозы охраняемым уголовным законом общественным отношениям, и как процесс реализации этого свойства в преступной деятельности». Это понятие получило широкую критику благодаря развитию социологического направления в криминологии и потому термин «общественная опасность личности преступника» стал постепенно уходить из обращения, заменяясь другим термином, но об этом чуть ниже.

И, наконец, понятие «социальный тип личности преступника». Вообще под социальным типом понимается «определенный тип личности, проявляющей свои ведущие характеристики в виде устойчивых способов (или стереотипов) поведения. Социальный тип представляет собой единство индивидуальных свойств личности с типичными элементами его ближайшей социальной среды». Применительно к типу личности преступника в настоящее время современные исследователи используют понятия «личность преступника», «криминальная личность» и «криминогенная личность».

Распространенное определение личности преступника состоит в следующем: «это совокупность свойств и качеств человека, которые при определенных ситуативных обстоятельствах или помимо них приводят к совершению преступления». В понятии делается акцент на особенностях личностной характеристики, которая определяет формирование криминальных мотивов и обусловливает выбор преступной цели и способа ее достижения. Совокупность свойств рассматривается как некая данность, которая реализуется в самом преступном действии. «Понятие криминальной личности в содержательном аспекте не отличается от вышеприведенного, так как в нем подчеркивается, что вероятность совершения преступления реализуется только в процессе взаимодействия свойств такой личности с определенными социальными условиями». Понятия «криминальная личность» и «личность преступника» применимы к субъекту после совершения преступления и до окончания мер уголовно-правового характера. Как видим, в такой интерпретации понятия «личность преступника» и «криминальная личность» являются вполне инструментальными для описания свойств лиц, нарушивших закон и попавших в поле зрения контролирующих инстанций. Кроме того, эти понятия согласуются, например, с психологическими концепциями, описывающими индивидуальные причины возникновения девиантного поведения.

«Но человек, - рассуждают некоторые специалисты, - совершивший преступление, существовал и до момента совершения преступления, и продолжает им оставаться после исполнения уголовного наказания. Поэтому третье понятие - «криминогенная личность» более всего отвечает потребности определения такого человека и наилучшим образом характеризует его в криминологическом аспекте. Это понятие применимо к человеку до совершения преступления, поскольку преступное деяние субъективно обусловлено, и действует после реализации уголовно-правовой ответственности, так как существует рецидив, опять же в значительной степени связанный с особенностями личностной характеристики преступника. Итак, криминогенная личность характеризуется совокупностью свойств и качеств субъекта, указывающих на предрасположенность к совершению преступления и его повторению». «Социальный тип криминогенной личности выражает определенную целостность личностных характеристик. Для него характерно:

- формирование личности в условиях интенсивного противоправного и аморального поведения окружающих (семья, товарищи);

- в прошлом - система аморальных поступков и разного рода правонарушений, которые продолжали повторяться и после принятия установленных законом мер воздействия;

- отрыв от ценностно-нормативной системы общества и государства;

- привыкание к отрицательной оценке своего поведения, использование социально-психологических механизмов самозащиты;

- активность в ситуации совершения преступления и, как правило, совершение преступления без достаточно обоснованных внешних поводов.

Внутри типа криминогенной личности выделяются подтипы: последовательно-криминогенный, ситуативно-криминогенный, ситуативный».

Криминогенность личности - это и результат, и процесс, проходящий через несколько стадий: предкриминальная стадия (совершение правонарушений неуголовного характера); криминальная (совершение преступления); посткриминальная (начинается с привлечения лица к уголовной ответственности и продолжается либо до приобретения преступником позитивной направленности, либо до совершения рецидива).

В рассуждениях о криминогенной личности снова возникает понятие «общественная опасность личности преступника», но только изменяется сам термин. Теперь эта характеристика человека называется «негативная направленность личности», которая берется в качестве типологического критерия, позволяющего исследователям выделить профессиональный, привычный, неустойчивый, небрежный и случайный социальные типы преступников.

Некоторые криминологи оспаривают правомерность использования рассмотренных понятий, поскольку «вообще не может существовать каких-то особенных признаков у преступника. Он характеризуется лишь выполнением специфической социальной функции, посредством которой реализует свои цели (потребности) в той форме (противоправной), какая ему доступна». В качестве аргументов выдвигаются следующие доказательства.

- Не существует преступлений per se, все они носят конвенциональный характер; тогда правомерно задать вопрос: «что происходит с личностью преступника, когда деяние декриминализируется?» (спекулянт, лжепредприниматель);

- Все или почти все люди совершают преступления, значит ли это, что все личности - преступники? Но тогда в чем же качественное отличие «не преступника»?

- Никто никогда не назвал ни одного личностного свойства, признака, качества, присущего только преступнику (или же только не преступнику). Злость, агрессивность, ревность, злопамятство, грубость, вспыльчивость, алчность и т.д. могут быть присущи в той или иной степени каждому человеку.

Однако автор тут же спрашивает: Есть ли рациональное криминологическое зерно в этой концепции? И отвечает - «Да»: «Лица определенного пола, возраста, образования, социального положения, тех или иных интеллектуальных, волевых, эмоциональных, физических качеств имеют относительно большую или меньшую вероятность оказаться среди совершивших те или иные преступления... Ясно, например, что индивид с низкими интеллектуальными способностями вряд ли возглавит хитро задуманную сложную мошенническую операцию. А человек с выраженными физическими недостатками (слепой или без руки, без ноги) займется разбойными нападениями».

Выбор точки зрения о правомерности или неправомерности использования концепции личности преступника в девиантологическом объяснении происхождения негативных явлений зависит от позиции исследователя в отношении проблемы о соотношении субъективных и объективных детерминант девиантного поведения. Теоретическое осмысление этой проблемы происходило параллельно с практическим изучением личности преступника. С течением времени по этому вопросу сложилось две трактовки, которые в разных вариациях придерживаются и современные криминологи.

Первый ответ можно представить точкой зрения одного из теоретиков советской и российской криминологии В.Н. Кудрявцева. Он пишет, что объективные условия играют ведущую роль в определении путей и форм человеческого поведения. Во-первых, они создают то или иное исторически и географически конкретное сочетание возможностей для совершения того или иного поступка. Так называемое «поле возможностей» прежде всего определяется классовой и социальной структурой общества, его экономической и политической природой, степенью его культурного развития. Во-вторых, они существенно влияют на мотивацию поведения, определяя потребности и интересы личности, формируя побудительные мотивы многих поступков. В-третьих, эти условия лежат в основе формирования личности. В-четвертых, они влияют на содержание общественного сознания в целом, которое с той или иной степенью точности и полноты отражает эти объективные условия. Однако при этом за субъективным элементом сохраняется все-таки относительно самостоятельный статус: «Во-первых, он опосредует связь между объективными условиями общественной жизни и поведением... Во-вторых, этот субъективный элемент может функционировать и без предшествующей объективной базы, так как общественное сознание относительно самостоятельно». Для всех правонарушений «их специфической причиной являются негативные элементы обыденного сознания на уровне общества, малой социальной группы и личности, основным содержанием которых является индивидуализм». Итак, в итоге своих рассуждении автор фактически приходит к выводу, что субъективные характеристики человека (антисоциальные черты характера, ущербное обыденное сознание, деструктивные установки и т.д.) могут детерминировать противоправное поведение даже вопреки благоприятным (антикриминогенным) объективным обстоятельствам. Иначе говоря, по мнению В.Н. Кудрявцева, субъективная детерминанта является доминирующей.

Однако такая трактовка не могла устроить представителей социологического направления. А потому они продолжают поиск иного ответа. В книге А.М. Яковлева есть и несколько иная постановка вопроса, и иной ответ. Поэтому необходимо рассмотреть и этот вариант. Криминология, пишет Яковлев, не может удовлетвориться тем ответом (и представлением о личности преступника), который содержится в уголовно-правовой модели. «По существу криминологическое изучение личности преступника может быть начато только с того момента, когда исследователь поставит задачу выявления тех объективных факторов, которые вызвали к жизни, детерминировали преступное намерение». Значит, здесь ставится задача выявить объективную предпосылку и основание субъективной причины (намерения, решения как акта свободной воли) преступного деяния. «Задача научного исследования того, что представляется в качестве “идеальных побудительных сил” (сознание, воля, стремление), — продолжает Яковлев, — это задача выявления детерминирующих эти силы объективных закономерностей». Мы видим здесь вполне научно корректную постановку проблемы, когда не игнорируется, не отбрасывается субъективная причина преступления, т.е. свобода воли.

Однако в последующем автор переходит на позицию игнорирования субъективной причины, считая, что она не имеет никакого самостоятельного значения, что она - лишь видимость. «Говоря о “побуждениях воли отдельного человека”, - пишет Яковлев, - важно не упускать из виду, что эти побуждения (воля, намерения) лишь по видимости выступают определяющими элементами. Это всего лишь формальная сторона дела. И отнюдь не из нее самой (не из воли) можно вывести представление о реальных побудительных силах поведения. И на вопрос, “почему желают именного этого, а не чего-либо другого” криминологи могут ответить, лишь обратившись к той объективной социальной реальности, которая единственно лишь и наполняет реальным содержанием волю и намерение лица». Значит, намерение и свобода воли — всего лишь пустые эпифеномены? Да, считает Яковлев. «Донаучный период развития многих отраслей знания также характеризовался стремлением отыскать источник изменения предметов, вещей в свойствах самих этих объектов... С развитием научного подхода неизменно оказывалось, что причины изменений и превращений в исследуемых объектах лежат за пределами этих объектов». Аналогично обстоит дело и в случае с человеческим поведением. Хотя «действительно, активность нервной системы предшествует поведению, однако состояние нервной системы, непосредственно предшествующее поведенческому акту, в свою очередь, вызвано к жизни состоянием, предшествующим и вызвавшим к жизни это ближайшее к акту действия состояние нервной системы и т.д., так что в конечном итоге цепь причинности неизбежно выходит за пределы организма, за пределы его нервной системы. А то, что является внешним по отношению к организму и воздействует на него извне, это и есть та наблюдаемая социальная реальность, изучив которую, мы можем объяснить причины поведения». В обыденных (ненаучных) представлениях, продолжает Яковлев, «воля, разум, натура выглядят... активным агентом, управляющим поведением человека изнутри. Человек раздваивается... Внутренний человек хочет - внешний человек поступает». «Видимость объяснения причин поведения может либо воспрепятствовать отысканию действительных причин соответствующего поведения, либо направить такие исследования по бесперспективному пути бесконечных поисков загадочных бестелесных агентов».



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Исследование ценностных ориентации современных студентов
Категория гендер в изучении истории русской литературы
Теоретико-методологические основания общей девиантологической теории.
Инновационно-реформаторский потенциал России и проблемы гражданского общества
О специфике универсального конфликтологического подхода к анализу социального пространства
Вернуться к списку публикаций