2013-06-19 09:33:29
ГлавнаяСоциология — Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.



Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.


Согласно антрополого-биологической модели социальная несправедливость в отношении личности преступника проявляется в неравной возможности получения медицинских услуг для лечения некоторых психических заболеваний (повышенная возбудимость, депрессии, импульсивность поступков, недоверчивость, повышенная агрессивность и т.д.), поддающихся полному или частичному излечению. Кроме того, социальная несправедливость может проявляться, когда речь идет о неразвитой системе медицинского обслуживания, незащищенности населения от разного рода эпидемических заболеваний, непросвещенности населения по вопросам поддержания здоровья и т.д.

Приведем только некоторые данные, характеризующие деятельность системы здравоохранения и состояние здоровья российских граждан.

- В Российской Федерации, по сравнению с развитыми западноевропейскими странами, показатель материнской смертности выше в 5-10 раз (50,2 человек на 100.000 родившихся). Основными в структуре младенческой смертности являются причины, тесно связанные со здоровьем матери. Число умерших детей превысило число родившихся в 1,6 раза. Смертность детей 1-го года жизни в России в 2-4 раза выше, чем в других экономически развитых странах мира.

- Постоянно наблюдается рост уровня общей заболеваемости.

- Злокачественными заболеваниями ежегодно в стране заболевают 400 тыс. человек, из них - 3.000 детей, а умирает от рака около 300 тыс. человек.

- Близка к эпидемической ситуация с сифилисом. В конце 90-х годов число заболевших увеличился в 77 раз по сравнению с 80-ми годами (из них дети в возрасте до 14 лет составили 10%).

- Все более распространенными становятся психосоматические заболевания у детей. Так, у 40% детей в Санкт-Петербурге наблюдаются соматогенные психические расстройства; у 20% - разнообразная сомато-вегетативная симптоматика, преимущественно психогенного происхождения; 10% составляют дети с психосоматическими расстройствами; 14% детей составили группу риска, т.к. они находились в неблагоприятных семейных условиях или неадекватно воспитывались. При изучении данных в одном из районов Санкт-Петербурга выяснилось, что у 16% детей - высокая степень аффективной напряженности; у 31% - средняя степень; у 22% - низкая степень. На основе этих данных можно сделать вывод, что у детей этого района высока степень тревожности, что означает подверженность невротическим и психосоматическим расстройствам.

- В Российской Федерации в 1989 г. впервые была предпринята попытка установления диагноза заболевания психосоматическими расстройствами у детей до 15 лет. В настоящее время ежегодно заболевают 8 млн. детей. Изучение подростковой популяции (более 5 тыс.) выявило в 43,9% случаев клинические проявления вегетативной дистонии.

Может возникнуть вопрос: «Как связаны между собой различные заболевания населения и рост уровня девиантности?». Во-первых, некоторые корыстные преступления совершаются для того, чтобы достать деньги на операцию близкому человеку, например, при онкологических или хронических заболеваниях, особенно если они наблюдаются у детей. Во-вторых, повышенный уровень, например, тревожности может привести к спонтанным агрессивным и/или насильственным поведенческим проявлениям. В-третьих, наркологи отмечают, что чаще становятся наркоманами люди, жизненный путь которых сопровождался следующими явлениями: патология беременности матери (токсины, инфекционные заболевания и др.); осложненные роды; частые, тяжелые и хронические болезни в детском возрасте; психические заболевания, скверный характер у кого-либо из близких родственников и др. В-четвертых, многие насильственные преступления совершаются людьми, страдающими разного рода психическими нарушениями, которые (при нормальном функционировании системы здравоохранения) могли бы быть выявлены и подвергнуты лечению на ранних стадиях. «Нормальное функционирование» институтов здравоохранения означает служение системы людям, создание совокупности таких социально-адекватных норм, которые позволяли бы вовремя получать квалифицированную и своевременную помощь всем гражданам общества. Кроме того, «нормальное функционирование» подразумевает создание защитного механизма от надобросовестных медиков и возможность их наказания за плохо выполненную работу. Пока же эта категория служащих на практике остается чаще всего недоступной для правосудия. А потому мы имеем ту систему здравоохранения, которую имеем.

Что касается уголовно-правовой модели, то здесь существующие социальные порядки, нормы и законы полагаются справедливыми, ответственность за их нарушение однозначно возлагается на злую волю самого нарушителя, который, таким образом, предстает в качестве единственного творца социальной несправедливости. В религиозной модели личности преступника аналогичным образом ответственность за правонарушения полностью возлагается на греховность самого человека, поддавшегося дьявольскому искушению. Таким образом, эти две модели смыкаются и являются иррациональными в той мере, в какой превращают правонарушителей в единственный источник социальной несправедливости. Эти модели рациональны лишь в той степени, в какой отдельные нарушители действительно творят (по своей воле или в силу своей греховности) несправедливость в отношении других людей.

Например, как считают специалисты, при анализе преступности несовершеннолетних следует особо осторожно относиться к оценке деяний по критерию «степень их общественной опасности». Так, у неспециалистов может вызвать тревогу и неправильную интерпретацию тот факт, что в структуре подростковой преступности тяжкие преступления составляют очень большую долю. Но большинство (60%) всех этих преступлений составляют кражи, из которых более 70% несовершеннолетние совершают группой. По закону такие кражи относятся к категории совершенных группой по предварительному сговору, т.е. как тяжкие.

Здесь законодатель совершенно не учитывает психологии подростков, которые совершают групповые кражи зачастую ради баловства, «за компанию», желая похвастаться перед сверстниками своей «крутостью», доказать «мужественность», просто в определенной ситуации «быть как все». При этом речь не идет о свободе воли. В данном случае действия подростков обусловлены подражанием или «стадным инстинктом». Если проанализировать реакцию правоохранительных органов с позиции социальной несправедливости, то можно сказать, что она базируется на социально-неадекватных нормах уголовного права, предписывающих квалифицировать действия несовершеннолетних как тяжкие преступления. Результатом такой стигматизации является, с одной стороны, увеличение срока отбывания наказания, что всегда приводит к негативным последствиям, с другой - к возникновению у подростков чувства несправедливости, которое в дальнейшем явится внутренним оправданием для совершения после выхода на свободу новых преступлений.

Теперь рассмотрим сквозь призму концепции социальной несправедливости существующие теории девиантности и преступности как социальных явлений.

Экономические теории (теория экономической депрессии, теория экономической экспансии, а также их смягченные варианты), несмотря на противоположность аргументации в некоторых отношениях, по сути дела едины в главном. Как в периоды экономического спада, так и в периоды подъема в обществе люди разделены на бедных и богатых. Бедные вынуждены удовлетворять свои витальные потребности нередко противозаконными способами. Конечно, богатые тоже совершают преступления, но их девиантность обусловлена не объективной нехваткой средств существования, а такими пороками, как жадность и стяжательство, необузданное стремление к беспредельному обогащению и увеличению своей власти над другими людьми.

Стало быть, экономические теории по сути своего содержания смыкаются и частично или полностью совпадают с теориями, видящими главную причину девиантности в социальном неравенстве и стратификации общества, К этим теориям относятся: марксистская теория, теория конфликта властей, теория неравных возможностей, теория конфликта социальных групп и теория аномии Мертона. Каждая из них акцентирует свое внимание на определенных социальных противоречиях, на тех или иных аспектах социального неравенства. И все они содержат в себе долю истины. Единственной их существенной некорректностью является сознательное или подспудное, вольное или невольное отождествление социального неравенства с социальной несправедливостью. Но, как было показано, социальное неравенство может быть как справедливым, так и несправедливым. Из них последнее выступает частичной объективной причиной девиантности. А полной объективной причиной являются две составляющие: несправедливое равенство и несправедливое неравенство.

Социальная стратификация также может выступать в качестве причины девиантности, но лишь в той своей части, в которой она (стратификация) обусловлена несправедливым неравенством. Та же часть стратификации, которая выступает проявлением справедливого неравенства, совершенно необходима для существования общества и не может быть причиной девиантности (по крайней мере, ее особо опасных форм) как массового явления, хотя она и может быть причиной отдельных девиантных деяний на почве зависти к представителям высших страт. Зависть как внутренняя субъективная причина отдельных девиаций и преступлений сама является следствием искаженной оценки социальной реальности, социальных взаимоотношений и поступков других людей, базирующаяся на ошибочном понимании социальной и индивидуальной справедливости.

В качестве иллюстрации к положениям данной группы теорий можно привести пример с так называемыми контрреволюционными преступлениями, порожденными борьбой за власть различных политических группировок. Это явление хорошо объясняется теорией конфликта властей, суть которой состоит в создании легитимных механизмов уничтожения людей, неугодных правящей власти. Для общества такие гонения обернулись уничтожением наиболее работоспособной (кулаки, зажиточные крестьяне, купцы и т.д.) и образованной (интеллигенция) части населения. Сам «легитимный механизм» был основан на разработке системы социально-неадекватных норм, позволяющих коммунистической партии проводить политику геноцида своего народа. К сожалению, социальная неадекватность (социальная несправедливость) этих норм была осознана большинством общества слишком поздно.

В рамках данной группы теорий социальная несправедливость может быть объяснена с помощью понятия «социальное противоречие», которое для всех названных теорий является центральным. На социетальном уровне противоречия будут выступать как следствие рассогласования в функционировании социальных институтов. Это рассогласование может быть обусловлено, например, отсутствием адекватных регуляторов взаимодействия между социальными институтами, непродуманностью механизмов реализации миссий социальных институтов (т.е. целей, достижения которых ждет от институтов общество) и/или явлением «смещения целей», которое существует в двух формах.

1) Официально принятые и декларированные производственно-трудовые цели подменяются имманентной целью аппарата управления - самосохранение любой ценой. Это «смещение» возникает как болезнь сверхбюрократизации.

Чрезмерная бюрократизация управления порождает бюрократизм и коррупцию, когда аппарат перестает служить социальной системе (которой управляет) и обществу в целом, а преследует собственные цели выживания и обогащения. А причинами бюрократизма является, в том числе, противоречивость правил и инструкций, чрезмерная централизация решений, несовершенство инструкций и/или их устаревание.

2) Производственно-трудовые цели подменяются средствами их достижения. Из этой формы извлекает ближайшую материальную выгоду весь коллектив, а не только аппарат управления. Подмена целей средствами происходит тогда, когда работу людей и целых коллективов оценивают не по конечному социально полезному результату (в некоммерческих организациях) или по количеству полученной прибыли (в коммерческих организациях), а по объему израсходованных средств: сырьевых, финансовых, людских ресурсов.

Во всех трех случаях (отсутствия адекватных регуляторов взаимодействия, непродуманности механизмов выполнения миссии, явления «смещения целей») в основе лежит либо дефицит социально-адекватных, либо избыток социально-неадекватных норм, которые порождают аномию, конфликт властей или социальных групп. Эти явления и объективно (по критерию «мера полезности для общества») и субъективно (как оценки в сознании большинства членов социума) воспринимаются как несправедливые. Это чувство несправедливости выступает толчком к протестным реакциям, принимающим самые разные формы на индивидуальном уровне.

Теории, видящие причины девиантности в неоднородности и изменчивости нормативно-ценностной системы общества (теория субкультур, социально-психологический вариант теории контроля и отчасти теория аномии Дюркгейма), так или иначе объединяются следующей идеей. Единая культура общества раздроблена на противостоящие друг другу субкультуры, задающие людям совершенно разные ментальные и поведенческие ориентации и стандарты. Это обстоятельство и выступает главным конфликтогенным и девиантогенным фактором в обществе. Но как уже было показано, субкультурная раздробленность общества сама является следствием социальной несправедливости, разделяющей людей на группы и страты с несовпадающими ценностно-нормативными системами. Стало быть, и эту группу теорий можно с полным правом включить в состав концепции социальной несправедливости как наиболее общей причины девиантности. Они предстают как ее частные случаи, детализируя и обогащая ее с разных сторон, разумеется, с учетом снятия моментов их некорректности.

Иллюстрацией к основному тезису этой группы теорий может служить, например, противостояние миру взрослых отдельных молодежных группировок, которые пытаются установить свою социальную идентичность через дискриминацию различных групп населения (членов других группировок; мигрантов, «занимающих их рабочие места»; лиц другой национальности и т.д.). Во многом вина за такой экстремизм лежит на обществе, т.к. оно не предоставляет возможности для нормального развития детей и подростков, не разработало концепции школьного воспитания, адекватной современным условиям, не создало механизмов включения молодежи в политическую и экономическую жизнь, не предоставляет действенных программ поддержки нуждающихся категорий молодых людей. Иначе говоря, общество не сумело создать социально-адекватных механизмов (в виде совокупности официальных и неофициальных норм), позволяющих молодежи интегрироваться в социальное пространство с наименьшим ущербом для социума.

Теории, усматривающие причину девиантности в социальной дестабилизации (концепция дестабилизации Реклесса, теория социальных связей, социологическая теория контроля, а также теория аномии Дюркгейма), также объединены общей идеей. В определенные периоды стабильное состояние общества сменяется дестабилизацией, нарастает дезорганизация, снижается уровень солидарности, ослабляются связи между людьми и соответственно слабеет социальный контроль поведения отдельных индивидов. Именно все это и является причиной девиантности. Верно, но все эти частичные причины (рассматриваемые в рамках разных теорий) можно безболезненно свести к одной глобальной причине - социальной несправедливости. Именно тогда, когда в обществе нарастает в силу различных обстоятельств социальная несправедливость или она уже царит в нем, тогда и наблюдаются все эти явления: снижение солидарности, ослабление социальных связей, «атомизация» общества, дезорганизация, ослабление контроля, а заодно - резкое обнищание большей части населения, социальное исключение и многое другое. Значит, и эти теории вполне вмещаются в рамки концепции социальной несправедливости.

Так, например, в постперестроечной России наблюдается постоянный рост уровня преступности. Если в 1985 г. уровень общей преступности на 100 тыс. населения составлял 989,8, то в 2000 г. - 2018,2. Многие исследователи объясняют это явление аномией, т.е. отсутствием адекватного законодательства, регулирующего экономические, социальные, политические отношения между гражданами и социальными институтами.

Резкий скачок преступности в 1999 г. (по официальным данным за шесть месяцев количество преступлений выросло на 30% по сравнению с тем же периодом 1991 г.) объясняют реакцией на ухудшение экономического положения, социальную и политическую нестабильность. При этом следует напомнить, что перестроечный период сопровождался приватизацией и перераспределением общественных богатств, что при фактическом отсутствии # социально-адекватных регуляторов (иначе - социально-адекватных норм) привело к обнищанию большей части населения и обогащению далеко не лучшей его части.

Применительно к современной России многие криминальные феномены можно также объяснить отсутствием (аномией) социально-адекватных норм, регулирующих правовую реакцию общества на негативные явления. Это касается таких феноменов, как коррупция (в Уголовном кодексе определение этого понятия просто отсутствует), терроризм и экстремизм (законодательство не позволяет, например, эффективно противостоять произволу фашистских молодежных объединений, поскольку в нем имеется много лазеек для уклонения от наказания), детская порнография, трафик, насилие в семье и т.д.

Остается рассмотреть теории стигматизации как главной причины девиантности. К ним относятся концепции «драматизации зла» Танненбаума, «социальной идентичности» Гофмана, «вторичной девиации» Лемерта и «девиантной карьеры и этикетирования» Беккера. На наш взгляд, главной их некорректностью является слишком широкая трактовка понятия «стигматизация». Само это понятие в рамках данного направления исследований не нашло строгого определения, а из контекста рассуждений авторов стигматизация нередко предстает как любой произвольно устанавливаемый нормативный запрет (реакция различных инстанций) на определенный вид поведения (стигматизация поведения), нарушитель которого объявляется девиантом (стигматизация индивида). При такой широкой трактовке получается, что если упразднить стигматизацию (или клеймление), то исчезнет и девиантность. Кроме того, по логике этой теории выходит: чтобы люди не совершали девиантных поступков, необходимо ликвидировать феномен социальной стигматизации поведения. Но для этого пришлось бы уничтожить нормативную систему общества или, по меньшей мере, все запрещающие нормы, без которых социальная система существовать не может. Эти теоретические затруднения исчезнут, если стигматизацию определить как несправедливое навешивание позорящего ярлыка на человека или определенный вид поведения, что, как представляется, более соответствует глубинной сути обсуждаемых теорий, да и языковой интуиции рядового человека. Тогда стигматизация превращается в частный случай проявления социальной несправедливости, а сами обсуждаемые здесь теории вбираются в состав концепции социальной несправедливости как общей причины девиантности.

В работе уже не раз использовался объяснительный потенциал концепции стигматизации: при описании процесса воспроизводства преступности, протекании девиантной карьеры, возникновении социально-неадекватных условных норм и их влиянии на уровень девиантности в обществе, «системного» насилия и т.д. Однако многие явления в социуме, также обусловленные несправедливой стигматизацией, остаются скрытыми от глаз исследователей, а потому не получают соответствующей реакции по их изменению. Приведем только один пример из области ювенальной юстиции.

В США в рамках работы с несовершенными правонарушителями были созданы специальные службы по месту жительства. Однако они повлекли за собой некоторые непредвиденные обстоятельства, заставившие исследователей говорить о малоэффективности и бесполезности этих учреждений. Что же это за обстоятельства и каковы их социальные последствия?

В первую очередь речь идет о явлении, получившем название «расширение охвата». Оно связано с возрастанием числа лиц, попавших в поле зрения специальных социальных служб. Казалось бы, это должно радовать общественность, ибо постановка на учет и работа с правонарушителями значительно сокращает латентную преступность, может способствовать предотвращению рецидива, повышает контролируемость действий подростков, а, следовательно, «работает» на понижение уровня молодежной и подростковой преступности. Но все не так просто. Не будь этих специальных служб, многие подростки получили бы лишь предупреждение от полиции и были бы отпущены в силу ли загруженности полиции, незначительности правонарушения, или вследствие нерадивости какого-нибудь полицейского. Для многих подростков сам факт общения с полицией и занесение личных данных в компьютер является мощным стимулом для прерывания девиантной карьеры. Теперь же, попав в поле зрения системы с ее формальными (как оказалось - социально-неадекватными генеральными и обслуживающими нормами), они становятся предметом труда этой системы, которая нацелена во что бы то ни стало исправить правонарушителя. Но установление контроля, который кроме всего прочего делает поступок известным широкому окружению (родственникам, друзьям, соседям, школе), способствует закреплению стигмы. А стигма необходимым образом обусловливает дальнейшее развитие девиантной карьеры. Таким образом, система, призванная исправлять, лишь ускоряет процесс становления делинквента. Другое следствие - автоматическое исключение стигматизированного из многих социально одобряемых процессов.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Социокультурный контекст процесса глобализации
На каком этапе социализации человек способен воспринимать повседневность
Об интеллигенции в целом
Органическая концепция социальной эволюции Г. Спенсера и современность
О некоторых методологических вопросах исследования современного российского общества
Вернуться к списку публикаций