2013-06-19 09:33:29
ГлавнаяСоциология — Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.



Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.


Социальное исключение, отчуждение, насилие и агрессия как формы проявления социальной несправедливости.

Необходимо рассмотреть также совокупность понятий, с помощью которых можно наиболее адекватно описать механизмы нарушения социальной справедливости, распространения несправедливости и воспроизводства девиантных явлений. К таким понятиям, с нашей точки зрения, относятся, прежде всего, «социальное исключение», «отчуждение», «насилие» и «агрессия».

Можно выделить следующие этапы использования понятия «социальное исключение».

60-е годы: социальное исключение как объяснение существования определенной группы населения на обочине экономического прогресса. Здесь использование понятия ограничивается описанием механизмов воспроизводства потомственного субпролетариата. Эта маргинальная группа социально не приспособлена в силу индивидуальных недостатков, главными из которых являются безответственность и непредусмотрительность. Данный тезис определил осуществление социальных программ, призванных «научить жить» таких людей. Главной в данном подходе остается проблема социального неравенства и его воспроизводства.

70-е годы: социальное исключение - это не индивидуальный, а коллективный феномен, возникающий в результате функционирования социальной системы. При этом в качестве причин возникновения исключения называются следующие социальные процессы: урбанизация; стандартизация школьной системы; смена привычной среды, вызванная профессиональной мобильностью; неравенство в доходах и в доступе к медицинскому обслуживанию и т.д. Приходит осознание, что исключение распространяется не только на маргинальные группы (делинквентные подростки, молодые наркоманы, лица с психическими расстройствами и суицидальным поведением, алкоголики, взрослые преступники, иноязычные мигранты и т.п.), но и на все слои населения. Такой подход определил стратегию действия, основанную на предупреждении социального исключения.

80-е-90-е годы: термин «социальное исключение» вытесняется термином «нестабильная ситуация», которая связывалась в основном с ростом безработицы и возможностью «благополучных» граждан оказаться в роли невольно исключенных («новых бедных») из социальных процессов. При объяснении социального исключения стали широко использоваться термины «эксклюзия» и «underclass». Оба понятия указывают на то, что безработица и бедность происходят из социальных отношений, точнее из отношений принадлежности и исключения. Дискуссия об эксклюзии и андерклассе вырастает из тезиса, что в развитом капиталистическом обществе все большему числу людей угрожает маргинализация на рынке труда, полное исключение возможностей найти работу и общественная изоляция. В широком смысле под общественной изоляцией понимается исключение возможности иметь часть социальных благ, соответствующих общественным стандартам, которые одновременно являются выражением возможностей индивида к социальному действию. В узком смысле общественная изоляция означает минимизацию социальных связей или их ограничение только связями с ближайшим окружением. Оба аспекта социальной изоляции тесно связанны между собой. При уменьшении социальных связей понижается возможность улучшения материальных условий и получения помощи в поисках работы, и одновременно существенно понижаются возможности для владения частью общественного богатства. При этом следует учитывать, что общественная изоляция имеет тенденцию к самоусилению. При рассмотрении социального исключения делается акцент на разрыве социальных связей и кризис идентичности. Обусловлено это, в первую очередь, тем обстоятельством, что в развитых европейских странах произошла некоторая стабилизация уровня бедности в экономическом смысле. Однако это не уменьшило процесс социального исключения, которое распространяется все шире и затрагивает (в потенции или реально) почти всех членов общества. Таким образом, социальное исключение определяется как результат ослабления социальных связей, «который в реальности узаконивает неравную способность индивидов приспосабливаться к быстрым изменениям и вступать в борьбу всех против всех». Следствием исключения становится социальная дисквалификация.

Рассуждая о социальном исключении с системно-теоретической точки зрения Луман сформулировал вопрос: «Как может быть в обществе явление инклюзии, если нет эксклюзии?». Логика его рассуждений такова. Общество - это система, в которой каждый человек выполняет определенные функции, что обеспечивает его функциональность. Следовательно, поскольку общество изначально включает человека в общественные отношения, то не может быть эксклюзии. Обычно понятия «инклюзия» и «эксклюзия», «внутри» и «снаружи» понимаются как «или-или», а в случае теории систем - как логическая альтернатива. Но есть ли альтернатива позициям «внутри-снаружи»? На этот вопрос попытался в свое время ответить Г. Зиммель. Он писал, что «внутри» и «снаружи» не имеют логического противоречия, а лишь отражают названия социальных отношений. При этом он сравнил бедных с чужими. «Чужесть» сначала конституируется для нас через наши отношения к чужим, через то, что мы встречаем в отношениях с ними. Исключение, по его мнению, предполагает отношения принадлежности или, как минимум, притязания на принадлежность. Можно добавить, что это означает также возможность управления процессом исключения определенных лиц, групп, социальных систем из легитимного пространства и включения их в список «чужих» за счет введения или непринятия определенных нормативных предписаний, регулирующих социальные отношения.

На наш взгляд, использование данного понятия в разных контекстах сопряжено с рядом противоречий и потенциальных возможностей, которые пока не нашли рефлексии в социологической литературе. Речь идет о следующем.

Во-первых, рассмотрение разрыва социальных связей как следствия социального исключения является важным, но не единственно возможным способом осмысления этого явления, поскольку социальные связи рвутся не только в результате социального исключения. Они - порождение более глобальных процессов, происходящих в современном постиндустриальном обществе, и сами могут породить социальное исключение.

Во-вторых, социальное исключение рассматривается исследователями в основном на межличностном и групповом уровнях организации социума. На социетальный уровень исследователи выходят лишь в связи с рассмотрением социальной стратификации и ее последствий для индивидов и групп. Однако следует ли ограничиваться рассмотрением данного феномена только с точки зрения социальной стратификации? Социальная система, возникнув однажды, начинает жить по собственной схеме самоорганизации, которая либо прямо навязывает людям «правила игры», либо выступает фоном для протекания социальных взаимодействий. Она зачастую исключает сами понятия Добра и Зла, поскольку ее бытие - это бытие без названия, а элементы (люди) - это необходимое (но не достаточное) условие жизни системы.

И, наконец, в-третьих, понятие «социальное исключение» может приобрести гораздо более адекватное содержание, если это явление рассматривать как универсальный способ изоляции, отстранения не только людей, групп, но и подсистем общества от социальной жизни: осуществления определенных видов деятельности, создания новых подсистем, получения информации и т.д.

Любая социальная система функционирует и развивается в соответствии со следующими принципами: совместимости элементов и подсистем; структурной иерархии; координации и субординации целей и функций; структурно-функциональной лабильности; прогрессирующей дифференциации и интеграции функций; унификации и стандартизации; социальной экспансии. Действие каждого из названных принципов сопровождается социальным исключением, как методом или тактикой реализации, подчеркнем - объективно действующего принципа. Иначе говоря, социальное исключение - не то, чтобы редкое, но повсеместно распространенное явление, это способ существования системы, без которого невозможно удержать ее относительную стабильность в каждый данный период времени. Последствия такого социального исключения могут быть позитивными или негативными как для отдельного индивида или группы, так и для некоторых социальных подсистем. Однако все они в конечном итоге обеспечивают сохранение системы в целом, хотя, разумеется, система в историческом плане может находиться либо в состоянии развития, либо стагнации, либо она может деградировать (что также является показателем ее развития).

Продемонстрируем кратко данный тезис на примерах, учитывая, однако, что названные принципы действуют не изолированно друг от друга, а все вместе, и социальное исключение «работает» сразу на реализацию нескольких принципов, проявляясь во всех сферах жизни общества: политике, управлении, экономике, морали, образовании и т.д., и т.п. Однако в этих сферах социальное исключение получает другие названия, оно легитимизируется, оформляется в виде прямых предписаний к исполнению, жестко контролируется при реализации, что, впрочем, не скрывает его сути.

В политике и управлении социальное исключение - это обыденное явление, поскольку обслуживает основной принцип - иерархичность социальной системы. Власть и богатство - это главные прагматические ценности общества, но поскольку «пряников не хватает на всех», то борьба за эти ценности сопровождается жесточайшим исключением (отстранением, отлучением) в конкурентной гонке всех, кто хотел бы оказаться на верху социальной пирамиды. Методы такого исключения известны: компроматы или физическое устранение; объявление потенциальных конкурентов (отдельных лидеров, партий, общественных организаций) вне закона или продолжение травли до тех пор, пока они сами не откажутся от своих притязаний; разработка и принятие законов, нормативных актов, делающих легитимными любые действия правящей верхушки; утаивание информации или прямая дезинформация; сверхбюрократизация управления и т.д.

Можно сказать, что в экономической сфере также используются все вышеназванные методы социального исключения, поскольку эти две сферы жизни общества тесно взаимосвязаны. Вообще, можно сказать, что любая конкуренция (и прежде всего - экономическая) ведет в той или иной степени к социальному исключению одной из конкурирующих сторон.

Сложнее обстоит дело со сферой воспитания и образования. Для сохранения системы необходима реализация принципа стандартизации и унификации (в том числе и в сфере получения определенной профессиональной подготовки). Однако поскольку все принципы существования системы имманентно сопряжены друг с. другом, то воплощение одного может самым неожиданным образом сказаться на реализации других. И здесь возникают интересные явления использования системой социального исключения через различные легитимные механизмы. Приведем несколько примеров.

В морали таким механизмом является установка на «должное». Мораль определяется как форма общественного сознания, в которой отображаются принципы, нормы и правила, регулирующие взаимоотношения людей и деятельность социальных систем в обществе. Само определение не устанавливает различий между желательными и реально действующими принципами, нормами и правилами взаимоотношений людей в обществе. Но, читая этическую литературу, мы постоянно обнаруживаем стремление навязать нам некое идеальное видение реального мира. Безусловно, знакомство с «должным» необходимо, оно способствует формированию нравственного стержня личности, которое сохраняется у него всю жизнь. Но эти идеальные ценности и нормы используются зачастую только в отношении самых близких людей (родных, друзей). Жизнь же в обществе предполагает некоторую закрытость, осторожность в поведении, отстраненность от «чужих». Иначе будет трудно выжить, твои слабости будут использоваться другими людьми для получения личной выгоды, а ты будешь нищим, хотя и, возможно, гордым за чистоту своей совести. Поэтому воспитание лишь на идеальных примерах - это не только прискорбное заблуждение, но и одновременно суть лицемерной морали, призванной не столько знакомить подрастающее поколение с жизнью, сколько держать его в неведении относительно «правил игры», то есть на время исключить из социальных процессов. Глубинная суть такого отлучении от истины заключается в том, что несведущими легче управлять, им легче «вешать лапшу на уши», их легче заставить поверить в демагогию взрослых. Сначала это воспитатели в детских садах и учителя в школах, а потом - политики, декларирующие в качестве идейных установок «свободу, равенство, братство», но при этом они, как чаще всего бывает, не забывают отхватить себе кусок побольше, чтобы быть более свободным среди «свободных» и вовсе не равным среди «равных» ни по своему служебному положению, дающему власть над другими людьми, ни по своему экономическому состоянию, обеспечивающему эту свободу и власть. Люди выбирают нечестных политиков потому, что легковерно относятся к их публичным заверениям и обещаниям соблюдать социальную справедливость, быть принципиальным, уважать старость, заботиться о человеческом достоинстве и т.д. Все эти обещания укладываются в представления о «должном», сформированные общественной моралью. Эти слова узнаваемы, они служат сигналом для принятия выступающего в качестве «своего». И наоборот, если политический лидер забывает нанизать в своем выступлении бусинки слов из собрания «должного», то он не признается электоратом. Это легко проследить в период любой избирательной кампании. Здесь уместно вспомнить также советскую литературу и искусство, где примат «должного» был доведен до абсурда. При этом мы не можем отказать советским идеологам в изобретательности и эффективности их работы, ибо до сих пор старшее поколение ходит с зашоренными глазами, не желая видеть преступного правления советской властной элиты, понося новую жизнь и новые ценности молодежи. Это одураченное лживой моралью поколение почти полностью исключено из социальной жизни, поскольку не в состоянии поменять представления о должном на объективное видение жизни в обществе и адекватно реагировать (приспосабливаться) к социальным изменениям. Можно сказать, что социальное исключение наших пенсионеров обусловлено не только их статусом, антисоциальной политикой российского государства, но и демагогией морали долга.

О социальном исключении в сфере образования написано немало. Оно способствует, по сути дела, наследованию властных позиций детьми элиты, находящейся в данное время на вершине социальной пирамиды (а, следовательно, самосохранению структуры системы в стабильном состоянии). Но важно обратить внимание и на другой аспект - стремление государства держать под контролем умы и души молодых людей, поскольку они - наиболее опасны для власти (известно, что многие реформы в демократических странах начинались именно с забастовок студентов). Ну, а подобная ориентация государства уже формирует целый букет насильственных тактик, сопряженных с социальным исключением: бюрократические препоны для создания альтернативных школ, ничтожное финансирование библиотек, установление госстандартов, неравные возможности получения образования и т.д. Таков механизм социального отлучения от информации и поддержания стабильности системы.

Оба вышеописанных вида социального исключения легитимны и функциональны с точки зрения государства. Они обеспечивают господство экономической и политической элит.

Понятия «социальное исключение» тесно связано с понятием «социальная несправедливость», поскольку описывают одно и то же явление, но с разных сторон. В понятии «социальная несправедливость» содержится констатация того факта, что в данном обществе среди официально действующих норм, законов и институтов имеются такие, которые защищают интересы лишь одной части граждан (большей или меньшей), а интересы другой части они ущемляют. В понятии же «социальное исключение» содержится констатация того обстоятельства, что люди, оказавшиеся жертвами социальной несправедливости, нередко выталкиваются, выбрасываются из легитимного социального пространства, превращаясь в разного рода отверженных. Таким образом, социальное исключение выражает собой процессный аспект социальной несправедливости, процесс ее воплощения в действительности. Иначе говоря, социальное исключение выступает как одна из сторон выражения социальной несправедливости в повседневной жизни.

Социальное исключение может быть полным или частичным, но в любом случае это - разрыв социальных связей, за которым следуют кризис личностной идентичности и социальная дисквалификация человека. Исключение человека из активной социальной жизни вызывает в нем отчуждение, которое является причиной многих видов девиантного поведения, ибо неизменно подталкивает человека к поиску замены легитимных форм социального взаимодействия, доступ к которым оказался для него перекрытым.

Термин «отчуждение» используется в литературе чаще всего для обозначения отстранения индивида или социальной группы от каких-либо материальных или духовных ценностей. И в таком понимании отчуждение совпадает с социальным исключением. Однако это понятие шире, поскольку включает в себя также характеристику состояния человека, в отношении которого совершается такое отстранение. Чтобы понять это, следует вкратце проанализировать развитие представлений об этом явлении.

Начало осмыслению проблематики отчуждения было положено в Новое время, когда авторы различных вариаций общественного договора (Гоббс, Руссо, Монтескье, Локк) при объяснении возникновения общества говорили об отчуждении как акте передачи человеком своих прав политическому организму (т.е. государству) и видели в этом источник и причину последующего порабощения человека. В учении Гегеля отчуждение понимается двояко: во-первых, отчуждение - это процесс объективизации абсолютного духа в природе и в истории в ходе своего саморазвития; во-вторых, отчуждение - это отрицательное отношение человека к созданной им реальности буржуазного общества, неприятие им этой реальности. В этом втором значении термин «отчуждение» используется в философии экзистенциализма, а также в сочинениях Адорно, Маркузе, Фромма, Хоркхаймера и других «новых левых», развернувших в 60-х годах XX века обстоятельный критический анализ устоев западного общества.

В учении Маркса под отчуждением понимается превращение процесса и результата человеческой деятельности в самостоятельную силу, господствующую над ним и враждебную ему. Благодаря отчуждению человек превращается в объект эксплуатации и манипулирования со стороны господствующих классов, он не может осуществлять контроль над условиями, средствами и продуктом собственного труда, он объективно лишен такого права. Источником и коренной причиной отчуждения является разделение труда, которое порождает частную собственность, товарно-денежные (рыночные) отношения и классовое противостояние в обществе антагонистических формаций. По логике данного учения получается, что для избавления от отчуждения и эксплуатации человека недостаточно уничтожить частную собственность и капитализм, нужно еще уничтожить разделение труда. Но беда в том, что этого сделать невозможно, коллективная человеческая деятельность изначально требует разделения труда, поскольку эффективность и результативность труда выше, если один делает одно, а другой - другое; кто-то должен командовать, а кто-то исполнять, командир, или руководитель своими командами координирует деятельность остальных, иначе они будут напоминать персонажей басни Крылова.

Все перечисленные учения об отчуждении объединяют две характерные для них особенности: 1) говоря об отчуждении человека, они имеют в виду абстрактного человека, человека вообще как социально-историческое родовое существо, что, впрочем, естественно для философских учений; 2) все они практически бесполезны или даже вредны, поскольку либо считают, что отчуждение - непреходящее свойство общественного бытия человека (теоретики общественного договора, экзистенциалисты), создавая тем самым лишь мироощущение беспросветного трагизма человеческого существования, либо же выдвигают вредоносные утопические рецепты общественного переустройства (Маркс, марксисты, «новые левые»). Что касается советских марксистов, писавших об отчуждении, то они утверждали (в шутку, всерьез ли) будто реальный социализм уничтожил источники и причины отчуждения, не дожидаясь коммунизма.

В социологии термин «отчуждение» почему-то не привился, хотя в некоторых социологических концепциях прямо говорится о сущности, истоках и/или формах проявления отчуждения часто без употребления этого слова: в учении Зиммеля о противоречии между творчеством и объективированными формами культуры - как «трагедии культуры»; в учении Тенниса о “гемайншафт” и “гезельшафт” (отчуждение возникает при переходе от сплоченной общины к менее интегрированному современному обществу); в учении о бюрократии Вебера и Манхейма; в концепции социальной аномии Дюркгейма и Мертона.

Тем не менее, социология нуждается в дальнейшем развитии теории отчуждения, ориентированной на современную практику, поскольку современный мир, изменившись, изменил и человека, «...человек до такой степени превратился в простой винтик сложной социальной системы, что отчуждение от самого себя стало почти всеобщим...». Сущность отчуждения уже раскрыта предыдущими философами и социологами, теперь требуется раскрыть конкретные причины отчуждения сегодняшнего конкретного человека, занятого в процессе общественного воспроизводства, и наметить реальные способы и пути их преодоления.

В современном языке под словом «отчуждение» фигурируют три самостоятельных понятия:

1) в теоретическом и практическом праве, включая Гражданский Кодекс, отчуждение означает передачу каких-либо имущественных прав (прав собственности) другому физическому или юридическому лицу (как видим, данное понимание восходит к трактовке этого понятия теоретиками общественного договора);

2) отчуждение - это психологическое состояние человека, характеризующее его негативное отношение к окружающей действительности (данное понимание восходит ко второму варианту гегелевской трактовки отчуждения);

3) отчуждение - это объективный социальный процесс, лишающий человека возможности контролировать условия, средства и продукты собственного труда (данный вариант восходит к марксистской концепции отчуждения).

Если объединить два последних варианта в одной дефиниции, то можно получить определение, пригодное для целостной социологической теории отчуждения человека-работника, и не противоречащее исторически возникшей традиции употребления этого слова.

Отчуждение - это такое мироощущение и умонастроение человека, при котором он воспринимает окружающую действительность (условия бытия, труда и вознаграждения, отношение начальства, установленные нормативные системы, которым он обязан подчиняться) как глубоко несправедливую, чуждую и враждебную ему и которое является психологическим (субъективным) следствием объективной лишенности человека права контроля условий, средств и продуктов собственного труда.

Для того чтобы продемонстрировать взаимосвязь социальной несправедливости, социального исключения и отчуждения, рассмотрим становление так называемой предпринимательской организованной преступности, которая обычно возникает в результате следующих процессов: 1) бесконтрольного проникновения предприимчивых (но нечистых на руку) людей во власть; 2) негласного договора представителей «теневой экономики» с государственными органами; 3) удовлетворения предпринимателями противоправными способами «низменных инстинктов и потребностей» людей (например, при продаже наркотиков или развитии бизнеса в сфере оказания сексуальных услуг); 4) установления государственной монополии на определенные виды деятельности.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Об интеллигенции в целом
Психосоциальный портрет несовершеннолетней матери
Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект
Психологические механизмы обратной перспективы
Вернуться к списку публикаций