2013-06-19 09:33:29
ГлавнаяСоциология — Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.



Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.


Миссией (т.е. главной целью) государственной правовой системы является защита граждан от преступников. Для ее осуществления система получает финансирование из государственного бюджета, складывающегося, в том числе, и из налогов граждан. Защита гражданина предполагает (как минимум) обеспечение гарантии неприкосновенности личности и сохранения его имущества. Когда против личности совершается преступление, то государство, по сути, отказывается выполнять свою миссию и ограничивается лишь выполнением одной функции - поимки преступника и его изоляции (когда это необходимо) от общества. Жертва в уголовном процессе выполняет скорее роль доказательства совершенного преступления. Она не предстает как непосредственный субъект, в отношении которого следует восстановить попранную справедливость. Государство перекладывает это дело на преступника, вынося в приговоре обязанность возмещения ущерба жертве преступления. При тяжких преступлениях и отбывании наказания в виде длительного лишения свободы такое «возмещение ущерба» бывает, во-первых, растянуто на годы, а во-вторых, не компенсирует зачастую даже сотой доли потерь. Получается, что в отношении жертвы преступления социальная несправедливость проявляется, как минимум, дважды: сначала со стороны преступника, затем - со стороны государства. Второе часто переживается людьми даже тяжелее (например, в случае кражи или порчи имущества), поскольку полностью лишает человека веры в справедливость и показывает истинное лицо государственной системы - лицемерной, пекущейся только о поддержании своего существования. Возможно, что отсутствие дискуссии о возмещении убытков лицам, против которых были совершены преступления, потому и не находит широкой поддержки, что граждане просто не верят в желание государства строить свою политику в соответствии с принципом социальной справедливости.

Следует сказать также, что в западной криминологии данная тема достаточно активно развивается в ходе дискуссий о реорганизации уголовно-правовой системы. Основное содержание (квинтэссенцию) этой дискуссии можно сформулировать так.

Современное общество - это общество рисков. На национально-государственном уровне уголовное право выступает как посредник в так называемой политике ограничения рисков. При этом полицейское право изначально рассматривается как превентивное право и утверждается необходимость полицейской защиты от потенциальных опасностей. В связи с этим в обществе широко обсуждаются понятия «надежность» и «защита». Однако эти понятия рассматриваются как бы сами по себе, без анализа того, что, собственно, следует защищать, т.е. не анализируется объект защиты. Таким образом «надежность» становится чисто символическим понятием. Материальная и формальная надежность уголовного права в современном западном обществе мыслится как возрастающее внимание официальных инстанций к условиям виктимизации потенциальных жертв. Отсюда и цели уголовного права - осуществление мероприятий по обнаружению подозрительных, когда под подозрением оказываются не только преступники, а общественные группы или жизненные ситуации и обстоятельства. Этого совершенно недостаточно для общества риска. Дело в том, что основным положением теории уголовного права общества риска должен стать тезис о необходимости поддержания стабильности социальной системы. А отсюда логично вытекает, что уголовное право должно поменять свою ориентацию с отдельного преступника и превенции на уровне индивидов на общественное проблемное поле (например, организованная преступность, миграция, наркотизация населения, экологический вред, хозяйственные кризисы и т.д.).

Существует и другое направление дискуссии. Оно развивается в рамках идеи восстановительного правосудия. Рассуждения сторонников этой концепции базируются на следующей идее. Жертвы преступлений несут двойной ущерб: во-первых, от самого преступления и, во-вторых, от карательного способа организации правосудия, не позволяющего комплексно разрешать их проблемы. Карательная направленность уголовного правосудия обусловлена трактовкой преступления как нарушения законов государства, а не причинения вреда конкретным людям и отношениям, а также нацеленностью уголовного процесса на доказательство виновности и определение наказания лицу, подвергающемуся уголовному преследованию. В отношении правонарушителя уголовный процесс носит клеймящий характер и затрудняет его реинтеграцию в общество. «Восстановительный подход трактует ответственность правонарушителя не так, как она трактуется в официальном правосудии. Принятие правонарушителем ответственности означает осознание им последствий содеянного, возмещение причиненного ущерба, а также определение такой стратегии своего будущего, которая исключала бы криминальные способы решения проблем».

5. Выражение социальной несправедливости в сфере культуры базируется на нарушении принципа равнодоступности для всех граждан культурных ценностей, созданных на протяжении истории человечества. Существующая социальная несправедливость заключается в том, что в больших, в основном столичных городах, сконцентрированы все богатства культуры: архитектура, музеи, театры, произведения изобразительного искусства, филармонии, выставки, фонотеки, гигантские библиотеки, архивы, издательства и т.д., к которым жители периферии не имеют и не могут иметь доступа. Конечно, для такого положения дел имеются объективные основания: традиционное и неизбежное скопление всех видов материальных и духовных ценностей в культурных центрах; приращение этих ценностей за счет постоянного притока новых творцов в столицы; концентрация в крупных городах капитала, часть которого направляется на создание и/или приобретение этих культурных ценностей; более высокие доходы городского населения, позволяющие ему тратить часть средств на оплату благ, не относящихся к первой необходимости, что во многом стимулирует развитие всех видов искусств. Эти объективные основания неустранимы в принципе, поскольку обусловлены, в конечном итоге, законами рынка. Но одна из задач государства как раз и состоит в том, чтобы минимизировать проявления социальной несправедливости. И при этом неважно, имеют они объективную или субъективную природу. Мероприятия по сглаживанию различий в потреблении культурных ценностей между жителями крупных и периферийных городов, а также между представителями различных социальных групп могут быть самыми разными, например: передача картин, хранящихся в запасниках музеев, в сельские школы и детские сады; создание попечительских советов, поддерживающих одаренных детей из бедных семей; осуществление бесплатных развивающих программ для детей дошкольного возраста из бедных семей; возможность бесплатного посещения музеев (хотя бы в некоторые дни) и т.д. По сути, речь при этом, в первую очередь, должна идти о создании хотя бы какого-то минимального равенства стартовых условий для детей, т.е. о получении правильного руководства в детстве, как отмечал Аристотель.

Социальная несправедливость в сфере потребления культурных ценностей проявляется и в других ипостасях, например, в создании тоталитарными режимами разного рода спецхранов и информационных «допусков», перекрывающих свободную циркуляцию информации в обществе.

6. Социально-демографическое выражение социальной несправедливости заключается в нарушении принципа равенства возможности выбора места жительства. В самом принципе уже заложены естественные ограничения, ибо он предстает только как «равенство возможностей», которые лишь при благоприятных условиях могут быть реализованы. К благоприятным условиям относятся: наличие свободного жилья и возможность это жилье приобрести; наличие свободных рабочих мест и возможность занять это место, выиграв конкурентную борьбу с другими; наличие достаточной суммы денег, дающих возможность оплачивать свою жизнь, и т.д. Как видим, трудностей и естественных социальных сит, не пропускающих «чужака», много, однако тоталитарные режимы еще больше увеличивают социальную несправедливость, вводя для своих же граждан всякого рода ограничения на свободное переселение. Вспомним хотя бы, что в советское время сельским жителям просто не выдавались паспорта, что означало автоматически их насильственное закрепление за местом проживания. В настоящее время феномен «закрепления» граждан за местом проживания завуалирован подзаконными актами, в соответствии с которыми без прописки (называемой теперь «регистрацией») невозможно получить медицинский полис, устроить ребенка в школу, оформить получение пенсии или какого-либо пособия, устроиться на работу и т.д. Все это является изощренной формой унижения государством своих граждан. К тому же существующий слегка завуалированный институт регистрации прямо противоречит Конституции страны.

Таковы важнейшие формы выражения социальной несправедливости, пронизывающие всю систему общественных отношений - от экономики до идеологии и политики, от морали и права до системы образования и воспитания подрастающего поколения. Если говорить обобщенно, то социальная несправедливость проявляется каждый раз, когда нарушаются права человека и социально-адекватные нормы, действующие в пределах отдельно взятого общества. Преступность и иные формы массовой нормонарушаемости являются выражением осознанного или не осознанного (стихийного) протеста против существующей несправедливости, ибо, как писал И. Кант, «ничто не возмущает нас больше, чем несправедливость; все другие виды зла, которые приходится нам терпеть, - ничто по сравнению с ней». Хорошо известно, что протест против несправедливости может быть пассивным (замыкание в себе, отчуждение и уход от действительности в бесплодные фантастические мечтания, в различные виды мистики, пьянство и алкоголизм, наркоманию, виртуальную реальность Интернета и т.д.) или же активным (вандализм, хулиганство, кражи, грабежи, убийства, «теневая» предпринимательская деятельность и т.д.). Вместе они и формируют единый корпус девиантности.

Здесь для нас появляется возможность прояснить вопрос о критериях оценки социальной справедливости/несправедливости.

Мы уже отмечали, что в современном понимании социальной справедливости акцент делается на соглашении между сторонами социального взаимодействия по поводу того или иного вопроса. Это соглашение обеспечивает интеграцию членов социума, их солидаризацию и, в конечном итоге, социальный порядок. Данное соглашение каждый раз “на выходе” имеет какое-то решение и оформляется в виде нормативного предписания (формальной или неформальной нормы). Официальные (формализованные) предписания могут касаться как способов и воздействий (дозволения, запреты, обязывания), механизмов и субъектов их реализации, так и установления правоотношений, правоприменения, актов реализации права. К основным признакам правового обеспечения соглашения (официальные нормы) относится: непротиворечивый комплекс законов по тому или иному вопросу и по их совокупности; подзаконные нормативные акты, устанавливающие порядок управления системами и подсистемами, призванными решать определенные проблемы; нормативная регламентация деятельности отдельных учреждений и категорий специалистов; правовые акты, обеспечивающие защиту прав граждан; определенный уровень правосознания населения и специалистов. Это правовое обеспечение каждый раз уточняет, детализирует, дифференцирует первоначальное соглашение и механизмы его реализации. Каждый момент уточнения связан с разработкой нового нормативного предписания, поэтому первоначальное соглашение, оформленное в виде официальной нормы (ее можно назвать «генеральной») «обрастает» целым комплексом норм («обслуживающие» нормы). Как «генеральная», так и «обслуживающие» нормы могут быть социально-адекватными или социально-неадекватными. На социальную адекватность указывает не только объективное положение дел в обществе (решение проблем, понижение уровня преступности и девиантности, благополучие социальных подсистем и их оптимальное функционирование), но и положительное отношение к этим нормам в общественном мнении. Признаками морального соглашения (неофициальные нормы) могут быть: выраженный интервал норм (или «поле возможностей»), позволяющий поддерживать определенный уровень толерантности членов социума к разного рода проявлениям «инаковости»; сложившееся в общественном мнении позитивное отношение к проблеме, деятельности, самому соглашению и механизмам его реализации; низкий уровень нормонарушаемости. При этом считается, что мораль свободных убеждений, включающая в качестве разновидностей мораль индивидуализма и мораль «самозванства» неизбежно должна смениться моралью ответственности перед «своими» (народа, страны, нации) и за все человечество (космополитизм и глобальная этика). В основу морали ответственности должны лечь принципы дифференциальной (разностной) этики. Эта этика исходит из «разности субъектов, вступающих в нравственные отношения, их уникальности и незаменимости; дополняет классическую этику, основанную на “золотом правиле” общности...».

Если «генеральные» и «обслуживающие» норма являются социально-неадекватными объективно или только в сознании большей части населения, то на социальном уровне они вызывают негативные социальные явления (аномия; дестабилизация; несправедливая стигматизация некоторых видов поступков, деятельности, людей и социальных групп; конфликт властей и социальных групп; неравные возможности и т.д.), а на индивидуальном уровне воспринимаются как несправедливые и ограничивающие свободу. Результатом неизбежно станут разного рода нарушения норм (преступления, деликты, проступки и т.д.), которые отражают момент рассогласования интересов и несогласие с официально проводимой политикой. Таким образом, критериями уровня справедливости/несправедливости и социальной адекватности/неадекватности системы нормативных предписаний являются: высокий уровень нарушения норм (официальных и неофициальных); сужение «поля возможностей» для легальной деятельности; низкий уровень толерантности; протестные реакции в виде забастовок или других форм выражения несогласия; субъективное чувство несправедливости у граждан; низкий уровень доверия к официальным социальным институтам; равнодушное или резко отрицательное отношение к мероприятиям, проводимым государством; аполитичность; конфликты между социальными группами; социальное исключение отдельных социальных групп и др.

Эти феномены являются актуализацией чувства несправедливости, сложившегося у граждан. Само это чувство появляется, когда люди в социальных взаимодействиях постоянно сталкиваются с социально-неадекватными нормами, препятствующими их полноценному участию в жизни общества, или с отсутствием социально-адекватных норм, способных повысить их интегрированность в социальное пространство и, следовательно, сделать жизнь более продуктивной, т.е. позволяющей наиболее эффективно (с меньшими затратами и качественно) удовлетворять свои потребности. Потребности человека делятся, как известно, на первичные (физиологические, безопасности и уверенности в будущем) и вторичные потребности (социальные: в социальном окружении, в общении с людьми, в уважении и признании, в возможности самовыражения). К социальным потребностям следует, на наш взгляд, отнести и потребность в свободе, которая понимается как возможность выбора деятельности, поступков, стиля жизни, целей, средств и т.д. в легитимном социальном пространстве. (Как верно отметил З. Фрейд, «то, что в человеческом сообществе ощущается как стремление к свободе, может быть протестом против какой-либо существующей несправедливости, и таким образом может стать благоприятным для дальнейшего развития цивилизации»).

Актуализированные протестные реакции есть следствие нарушения социальной справедливости, однако, социальная справедливость имманентно включает в себя и справедливость в отношении к отдельному человеку, понимаемую как меру воздаяния по заслугам (в идеале) при равенстве прав всех граждан. Учитывая это, некоторые исследователи в качестве индикаторов измерения социальной справедливости рассматривают «факт наличия законодательства о правах человека и гражданина». Следует сказать, что просто наличия законодательства о правах человека недостаточно. Необходимо учитывать также всю совокупность правового обеспечения законодательства о правах человека как блага и бесспорного проявления справедливости в современном обществе.

Соблюдение прав человека, однако, не единственный критерий оценки справедливости в обществе. Сюда же можно отнести такие показатели, как уровень и качество жизни, а также развитие человеческого потенциала. Эти показатели находятся в стадии обсуждения и разработки, что не отменяет их полезности и перспективности для измерения уровня социальной справедливости. Остановимся на них несколько подробнее.

Разработкой социальных индикаторов развитые общества стали заниматься со второй половины XX века. В ходе дискуссий сформировались два понятия, которые были приняты для дальнейшей разработки большинством исследователей - «уровень жизни» и «качество жизни». В самом общем смысле под уровнем жизни понимался уровень удовлетворения материальных потребностей людей в количественном выражении, когда имеющийся уровень сравнивается с нормативно заданным или исчисленным. А под качеством жизни - уровень удовлетворения нематериальных потребностей, отражающий субъективную оценку социального и культурного комфорта. При этом элементы качества жизни в каждом государстве разнились в зависимости от идеологических и культурных установок. Так, качество жизни в социальных государствах консервативного толка подразумевало свободу, справедливость, разумное государственное устройство, образование, полную занятость населения. Либеральная концепция социального государства связывала качество жизни с многообразием социальных возможностей, понимаемых как множество релевантных потребностей и релевантных средств их удовлетворения и связи между этими множествами. Иначе говоря, качество жизни - это наличие легитимного «поля возможностей» при свободе выбора целей и средств их достижения. Социал-демократы определяли качество жизни через соотношение частного потребления с расходами, необходимыми для общественных организаций, а также наличием социальной солидарности. В 1974 г. Европейская экономическая комиссия ООН систематизировала множество социальных индикаторов, выделив В групп: здоровье; качество рабочего места; покупка товаров и бытовых услуг; возможность для проведения свободного времени; чувство социальной уверенности; шансы развития личности; качество окружающей среды; возможности участия в общественной жизни. В 1982 г. в «Докладе о мировой социальной ситуации» ООН предложила систему показателей для сравнения социальных ситуаций в разных странах. Социальные показатели были разделены на три группы:

1) Условия жизни и чаяния людей в обостряющейся обстановке; семья; социальное обеспечение; занятость.

2) Изменение основных элементов благосостояния: продовольствие и питание; здравоохранение; образование и профессиональная подготовка; условия труда; жилищное строительство; окружающая среда.

3) Устранение препятствий на пути к социальному прогрессу: участие в общественной жизни; аграрная реформа; наука и техника; разоружение и развитие; гражданские и политические права.

На этой основе эксперты ООН создали систему национальных счетов (СНС) со 186 показателями по 11 значимым сферам жизнедеятельности. В настоящее время все страны, имеющие развитую систему статистики, перешли на использование СНС, в том числе и Россия (с 1993 г.). Очевидно, что система показателей будет и далее развиваться и уточняться, поскольку, во-первых, изменяются и развиваются сами социальные процессы, приобретая новое качество и значение для мирового сообщества, во-вторых, в этой системе каждый из элементов требует более дифференцированной шкалы критериев оценки.

Следует сказать также, что обобщенные показатели качества жизни людей, представляемые в международных статистических данных, являются усредненными и их не всегда можно использовать для практических нужд повышения уровня и качества жизни членов конкретного общества или его подсистем. Поэтому необходимо формировать более операциональные шкалы оценок всех элементов качества жизни с учетом социокультурных особенностей каждого конкретного общества. В разных обществах этот процесс развивается, но не так интенсивно, как следовало бы. Например, во второй половине XX века в США возникли такие организации, как «Национальный центр качества трудовой жизни», «Институт труда Америки», «Огайский центр трудовой жизни» и другие, нацеленные на разработку мер, методов и критериев высокого качества трудовой жизни, на удовлетворение интересов и потребностей рядовых работников. Они разработали новое понятие - «качество жизни на работе». Меры по повышению качества жизни на работе включают в себя любые изменения организационных параметров фирмы, положительно влияющих на людей, а именно: 1) децентрализация; 2) вовлечение сотрудников в процессы руководства; 3) обучение руководящих кадров; 4) программы продвижения по службе; 5) обучение работников методам эффективного общения в коллективе; 6) расширение объема и обогащения содержания труда. Были предложены также критерии высокого качества трудовой жизни: а) интересная работа; б) справедливое вознаграждение; в) соответствие рабочей среды санитарно-гигиеническим нормам и стандартам техники безопасности труда; г) установление минимального, лишь в меру необходимости, надзора со стороны руководства; д) участие сотрудников в выработке решений, затрагивающих их работу; е) установление гарантий работы; ж) наличие в коллективе дружеских взаимоотношений; з) обеспеченность средствами бытового и медицинского обслуживания. Когда в фирме отмечается низкий уровень качества жизни на работе, то это приводит к росту отчуждения, понижению уровня корпоративной солидарности и, как следствие, к разного рода негативным явлениям: недобросовестности в работе, недоверию среди сотрудников, прогулам, промышленному рестрикционизму, служебным преступлениям (халатности, мошенничеству, подделкам учетных и отчетных документов, шпионажу в пользу конкурирующих фирм), текучести кадров и т.д. Несправедливость в отношении сотрудников оборачивается для фирмы потерей главного потенциала развития и адаптивной гибкости - преданных и компетентных специалистов, что ведет фирму сначала к стагнации, а затем к гибели.

Можно сказать, что, если такие обобщенные показатели, как СНС, свидетельствуют о сравнительном уровне социальной справедливости в обществах, то дифференцированные критерии элементов качества жизни дают возможность проследить динамику развития справедливости в отношении отдельного человека в конкретном обществе.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Менеджериальная идеология в России - теоретические аспекты и перспективы
Разработка Г. Спенсером эволюционной концепции социального прогресса и её основные положения.
Формирование социологических взглядов Г. Спенсера.
Категория «социальная трансформация», ее содержание и методологический смысл
Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Вернуться к списку публикаций