2013-06-19 09:33:29
ГлавнаяСоциология — Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.



Понятие социальной несправедливости как общее основание для объединения причинных теорий девиантности.


Первый вид социальной несправедливости имеет свои подвиды или особые формы выражения. Их бытие и их осознание тесно связаны с социальным контекстом и оценками людей, а потому при их рассмотрении важным является учет культурных особенностей того или иного общества: общественно-политического устройства, господствующих ценностей, идейных ориентиров, традиций, уклада жизни и т.д., то есть всех тех конкретизирующих факторов, которые делают возможным применение теоретической абстракции к анализу реальных социальных отношений.

1. Экономическое выражение социальной несправедливости первого вида имеет место при нарушении принципа эквивалентности вознаграждения за полезные для общества результаты труда человека и соответственно эквивалентное наказание за нанесенный обществу вред.

По пути соблюдения принципа эквивалентного вознаграждения за результаты труда относительно успешно идут все демократические (капиталистические) страны, где действует принцип оплаты по труду, названный Марксом «принципом буржуазного права». Оценка людьми справедливости или несправедливости оплаты труда при этом зависит в основном от следующих факторов: статуса профессии в обществе; состояния рынка занятости; уровня образования; опыта работы; оплаты труда в конкурирующих фирмах и т.п. Некоторые из этих факторов также оцениваются на справедливость или несправедливость. Особенно это касается фактора «статус профессии». Здесь чаще всего наблюдается проявление несправедливости. Для этого стоит только сравнить оплату труда в России учителей и поп-звезд или киллеров. Совершенно недопустимый дисбаланс в оплате труда учителей и преподавателей вузов по сравнению с другими профессиями свидетельствует о социальной неадекватности и, следовательно, социальной несправедливости российской государственной политики. С другой стороны, если следовать логике рассуждений П. Сорокина, можно рассуждать и иначе. Дело в том, что этого дисбаланса не было бы, если бы российское общество действительно нуждалось в хорошем образовании своих граждан. На данный момент ситуация сложилась так, что общество пока не чувствует большого дефицита в образованных людях. Этому способствуют следующие обстоятельства. Во-первых, в тех областях экономики, где внедряются новые технологии, имеется достаточное количество высококвалифицированных специалистов из числа получивших хорошее образовании еще при советском режиме или повысивших свою квалификацию в зарубежных учебных заведениях в период перестройки. Последнее можно было сделать в разных формах: участие в проектах, краткосрочное повышение квалификации, обучение в престижных высших учебных заведениях Запада и т.д. Они заняли ведущие позиции в высокотехнологичных областях или областях экономики, занятых сотрудничеством с иностранными партнерами (импорт и экспорт сырья, банковские операции и т.д.). Во-вторых, еще не ушло из жизни то поколение специалистов - инженеров, врачей, технологов, учителей, юристов, рабочих разной квалификации и т.д. и т.п., которые также получили образование в советской России и которые способны работать со старым оборудованием и по старым технологиям. Именно они обслуживают устаревшее оборудование, хоть как-то обеспечивая производство товаров и услуг. Разумеется, такая ситуация является ненадежной и не может продолжаться долго, но пока она есть, она как бы устраивает наших недальновидных политиков. При этом статус профессии учителя остается и будет пока оставаться низким. И в этом смысле, как это ни печально, нельзя говорить о социальной несправедливости в отношении учителей. Можно лишь посетовать, что непрозорливость государственного руководства или иначе - государственный мисменеджмент (при отсутствии стратегического планирования в социальной сфере) может в скором времени привести к полной деградации населения и, соответственно, России в целом.

Если уж говорить об образовании и воспитании, то здесь следует рассмотреть еще один вопрос. На ком лежит ответственность за воспитание детей? На родителях, за которыми законодательно закреплена обязанность заботиться о детях, воспитывать их, обеспечивая нормальное физическое и психическое развитие. Добросовестное выполнение этих обязанностей зачастую требует от родителей некоторых «жертв» - отказа, как минимум, одного из родителей (чаще всего - матери) от профессиональной карьеры, от повышения квалификации или вообще от работы, лишение себя досугового времени и возможности заниматься творчеством и т.д. Те, кто идет на этот шаг ради детей, как правило, добиваются на этом поприще успехов и растят хороших людей, которые, получив в детстве правильный импульс, вряд ли будут способны преступить хотя бы минимальные нравственные нормы, т.е. те нормы, которые мы обозначили как атрибутивные. Если смотреть с точки зрения девиантологии, то можно сказать, что эти родители, по сути дела, выполняют в обществе превентивную функцию. И делают это так, как не сделает ни одно государственное учреждение. Казалось бы, государство имеет возможность воздать этим родителям (или одному из них) по заслугам, назначив им в старости достойную пенсию. Разумеется, если их дети являются законопослушными гражданами. Однако этого не происходит. Более того, в обществе вообще не ведется дискуссия по этому вопросу, такой проблемы вроде бы не существует. Однако здесь налицо социальная несправедливость в отношении лучшей части граждан, которая и спасает общество от тотального распространения преступности и других форм девиантности.

2. Выражение социальной несправедливости в морали связано с нарушением принципа равной для всех людей ответственности перед общечеловеческими нравственными принципами. Реализация данного принципа предполагает единство общественной морали. Но в реальной жизни такого единства нет. В различных субкультурах внутри одного и того же общества действуют свои системы нравственных норм, которые не соблюдаются по отношению к представителям других субкультур. Причиной возникновения моральных субкультур является несправедливое неравенство. Те, кто страдает от этого неравенства, попадают в одну группу или класс со своей субкультурой, а те, кто пожинает выгоды от него, - в другую. Параллельно и вследствие этого разрушается единство общественной морали и снижается уровень социальной солидарности. Следует подчеркнуть, что справедливое неравенство не разрушает морального единства общества именно потому, что оно справедливое - здесь у людей (исключая единиц) не появляется предвзятых различий в оценках действительности, поэтому и не возникают противостоящие друг другу страты (группы, классы) со своими субкультурами.

Моральные субкультурные системы возникают не только в силу несправедливого неравенства внутри данного общества, но и в силу национальных, расовых и религиозных различий между людьми как внутри данного общества, так и между людьми из разных обществ. Ведь культуры разных обществ также можно рассматривать в качестве субкультур внутри метаобщества, внутри единой системы общечеловеческой культуры.

Перечисленные различия между людьми служат основой для их разделения на «своих» и «чужих». По отношению к последним моральные обязательства сильно ослабляются или вовсе снимаются. Нормативные различия между субкультурами носят относительный характер, поскольку они расходятся (как бы противостоят друг другу) лишь по совокупности принятых в них условных (вторичных) норм. Что же касается первичных (атрибутивных) норм, то они одинаковы во всех субкультурах. Но и здесь принуждающая сила этих норм распространяется лишь на членов «своей» микро- или макрообщины. А их нарушение в отношении «чужих» не рассматривается как нечто девиантное - аморальное или противозаконное, а подчас даже приветствуется. На этом феномене основывается оправдание не только рядовых форм девиантных поступков по отношению к «чужим», но и любых военных действий: против другой страны, против чужой конфессии, против «плохих» соседей, против «белых», «красных», «черномазых», «масонов», «сионистов» и т.п. И это будет продолжаться до тех пор, пока люди на Земле не признают «своими» всех представителей человечества. Большой помехой на этом пути является, с одной стороны, стремление представителей национально-патриотических движений подчеркнуть и любыми способами сохранить национальное своеобразие и уникальную ценность какой-то одной культуры, а с другой - отсутствие единой общечеловеческой (космополитической) концепции воспитания и образования, прививающей молодому поколению чувство нерасторжимого культурного единства со всеми людьми на Земле, терпимость к иным обычаям и традициям через осознание их нормативно-условного характера.

А пока на Земле действует следующий девиантологический закон: вероятность совершения девиантных деяний в отношении к другим людям (при прочих равных условиях) нарастает по следующей цепочке понятий: член семьи - друг — сотрудник - земляк — соотечественник - единоверец (политический или религиозный) — представитель моей нации — представитель моей расы — просто человек. Чем дальше отстоит человек от начала этого ряда, тем меньше остается моральных обязательств перед ним и тем выше вероятность совершения девиантных деяний по отношению к нему, поскольку нарастает степень «чужести».

3. Выражение социальной несправедливости в правовых отношениях имеет место каждый раз, когда нарушается принцип равенства прав и ответственности людей перед законом. Полная реализация такого равенства практически невозможна, хотя демократические общества прилагают массу усилий для соблюдения данного принципа и поддержания социальной справедливости в социуме. Причин тому много: от объективных; трудностей разработки социально-адекватных правовых норм до коррумпированности государственных чиновников, призванных соблюдать социальную справедливость. Данный вид социальной несправедливости имеет самые тяжкие для общества последствия, поскольку порождает явление, получившее название «системное насилие». Позже мы вернемся к данному вопросу, здесь же хотелось отметить лишь следующее.

На социетальном уровне формируются фундаментальные основания, определяющие в большой мере дальнейшие социальные взаимодействия на межличностном и межгрупповом уровнях. Эти основания выражаются в виде идейных установок, которые позже трансформируются в официальные нормы и закрепляются во всех видах права. Кроме того, на этом уровне формируются все институты формального контроля, призванные отслеживать выполнение установленных норм. Таким образом, процессы, протекающие на уровне социальных подсистем, выступают как непосредственные правила осуществления социальной интеракции либо как фон, на котором разворачиваются взаимодействия индивидов, групп и подсистем. Если нормы социально-неадекватны, а институты имеют агрессивную направленность и их деятельность сопровождается насилием, то в обществе возникает высокий уровень социальной несправедливости, порождающей в дальнейшем отчуждение, социальное исключение, разрушающей солидарность, вызывающей рост преступности и других форм девиантного поведения.

Разумеется, демократические государства (как аппарат управления) предпринимают попытки восстановления и поддержания справедливости в правовых отношениях со своими гражданами. Одним из показателей таких усилий является наметившаяся в конце XX века тенденция к изменению в устройстве и организации (менеджменте) закрытых учреждений исполнения наказания. Так, Р. Дрибольд отмечает следующие тенденции:

- уменьшение количества заключенных;

- редукция вреда заключенным за счет использования возможностей краткого освобождения в период заключения (кратковременный отпуск);

- изменение структуры тюрьмы и, соответственно, режима отбывания наказания;

- изменение принципов обращения с заключенными и, соответственно, принципов отбывания наказания.

Вместе с тем, данные изменения, как ранее, так и в настоящее время, не касались и не касаются фундаментальных оснований уголовного права - возможности (власти) криминализировать поступки и осуществлять правосудие, опираясь на принцип социальной справедливости. По мнению некоторых криминологов, уголовное правосудие своей деятельностью мешает демократизации общества, поддерживая пережитки тоталитаризма. Так, Х.-К. Ледер пишет, что система социального контроля (в том числе и официальные инстанции совершения правосудия) организована таким образом, чтобы иметь возможность постоянно проводить селекцию лиц, неугодных власть имущим. Это выражается в следующем:

- стигматизирование человека в качестве преступника в полиции зависит не столько от совершенного преступления, сколько от того, к какой группе или слою он принадлежит;

- во многих случаях условия пребывания в тюрьме определяются не законом, а личностными характеристиками служащих;

- у служащих в тюрьме постоянно существует конфликт ролей, поскольку они, с одной стороны, должны включаться в жизнь и дела подопечных, с другой - должны держать дистанцию и включаться в бюрократические отношения, установленные системой, что не может не сказаться на формировании отчужденных деперсонифицированных отношений между служащими и заключенными;

- официальная система контроля концентрирует усилия на таких деликтах, которые в наибольшей мере соответствуют выбранной ею квоте и требуют по возможности меньше усилий, или на деликтах, которые граждане государства считают наиболее опасными;

- полицейские в своей работе ориентируются на нормы и установки среднего класса; кроме того, американские исследования показали, что преследованию чаще подвергаются лица, ставящие под сомнение ценности и установки, господствующие в обществе;

- полицейские предпочитают работать с представителями низших классов;

- суть полицейской селекции состоит в поддержке своего существования; для общества возможность полиции проводить селекцию означает то, что эта инстанция получает огромную власть творить (конструировать) социальную реальность.

4. Несправедливость социально-политических отношений есть следствие нарушения двух положений: а) равной для всех граждан гарантии обеспечения их прав и свобод в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, важнейшими из которых являются свобода слова, свобода предпринимательства и право избирать и быть избранным во все руководящие органы путем всеобщего прямого тайного голосования; б) равной для всех граждан гарантии получения социальной помощи в случаях стихийного (природного или социального) бедствия, например землетрясений, пожаров, наводнений, войн, вынужденной миграции, потери кормильца, потери трудоспособности, временной безработицы, нахождения в плену, понесения ущерба лицом, в отношении которого было совершено преступление, и т.д. Особо хотелось бы отметить последний пункт, поскольку несоблюдение этого требования (возмещение ущерба лицам, в отношении которых было совершено преступление) является важнейшим показателем несправедливости действующей государственно-правовой системы. К сожалению, эта тема не стала пока предметом широкой общественной дискуссии. Разумеется, уголовный и другие виды права предусматривают некоторые меры по возмещению таких убытков за счет преступников или других нормонарушителей. Однако хочется обратить внимание на один аспект этой проблемы, который пока не нашел должного места в общественных дискуссиях о реформировании уголовно-правовой системы. Речь идет о следующем.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Психологические механизмы обратной перспективы
О некоторых методологических вопросах исследования современного российского общества
«Интеллектуальная биография Т. Парсонса» как средство теоретического анализа
Предмет и метод экономической социологии
Гендерные исследования как парадигма научного сообщества
Вернуться к списку публикаций