2013-06-17 19:07:06
ГлавнаяСоциология — Предпосылки становления российской социологии семьи



Предпосылки становления российской социологии семьи


Русская социология формировалась в постоянном контакте с западноевропейской и американской социологией. «Личные связи русских обществоведов с западноевропейскими и участие русских социологов в деятельности тогдашних международных социологических организаций и институтов были очень развиты. Существенное значение имел и тот факт, что все наиболее значительные концепции и идеи французской, английской, немецкой, американской, позднее и итальянской социологии регулярно обсуждались в русской печати».

Практически ни одна из работ отечественных социологов, затрагивающих проблемы исторического развития семьи и брака, не обходилась без упоминания имен, обсуждения и анализа (сочувственного или критического) концепций И. Бахофена, Э. Вестермарка, Э. Гроссе, К. Маркса, Г. Мэна, Дж.Ф. Мак-Леннана, Л. Моргана, Г. Спенсера, К. Старке (иногда - К. Штарке), Г. Тарда, Ф. Энгельса. Подробное обсуждение вопроса о степени и формах влияния зарубежных исследователей семейной проблематики на научное творчество российских социологов - дело не короткое и во многом выходящее за пределы решаемых здесь задач. В контексте данной работы достаточно констатировать, что разнообразные концепции зарубежных исследователей были известны в России, находили своих сторонников, подражателей и продолжателей, а также - критиков и оппонентов.

Остановлюсь подробнее на влиянии представителей только одного из направлений западной общественной мысли «экономических материалистов» (как их часто называли в те годы) К. Маркса и Ф. Энгельса. Выбор этот ясен и очевиден для всякого, знакомого с историей России XX века, и иллюстрирует известную мысль о воздействии реальной, состоявшейся истории на интерпретацию и выбор ключевых моментов в описании прошлого.

Речь пойдет, в основном, о работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которая впервые была опубликована в 1884 г. (На русский язык была переведена в 1900 г.) В ней Энгельс проясняет суть материалистического понимания истории: «Определяющим моментом в истории является, в конечном счете, производство и воспроизводство непосредственно жизни». Это весьма общее положение далее конкретизируется им следующим образом: базовое производство непосредственной жизни состоит из производства средств к жизни (питание, одежда, жилище и необходимые для этого орудия) - с одной стороны, и производства и воспроизводства самого человека - с другой. Общественные порядки, при которых живут люди определенной исторической эпохи и страны, обусловливаются обоими видами производства - ступенью развития труда и семьи. Этнографические свидетельства, приведенные Морганом, как раз и подтверждали, по убеждению Энгельса, соответствие трех основных форм брака трем главным стадиям развития человечества. Дикости характерен групповой брак, варварству - парный, цивилизации - моногамия.

Ф. Энгельс систематически изложил свое видение исторический пути семьи. Трансформация семьи в первобытную эпоху состоит в непрерывном сужении круга лиц (обоего пола), имевших право на сексуальные связи. Благодаря последовательному исключению сначала прямых, затем более отдаленных родственников, а впоследствии даже свойственников, всякий вид группового брака становится невозможным. Путем такого исключения на протяжении веков постепенно формируется парный брак. Последнему, как атрибутивные свойства присущи похищение и покупка женщин, легкая расторжимость союза (как по требованию мужчины, так и женщины), при этом за обеими сторонами сохраняется возможность вступления в повторный союз. Дети же во всех случаях остаются у матери.

Инициативу перехода к парной семье автор приписывает исключительно одному полу: чем больше (с развитием экономических условий жизни, сопровождаемого разложением древнего коммунизма и увеличением плотности населения) унаследованные издревле отношения между полами утрачивали свой наивный характер, тем больше они должны были казаться женщинам унизительными и тягостными, тем настойчивее должны были они (женщины) добиваться права на целомудрие, на временный или постоянный брак исключительно с одним мужчиной. В дальнейшем, под влиянием тех же обстоятельств, уже мужчины настаивали на строгой моногамии (разумеется, только для женщин).

Для превращения парной семьи в моногамную, с точки зрения Энгельса, нужны были новые экономические предпосылки. В Старом Свете одомашнивание животных и разведение стад создали неслыханные до того источники богатств и породили в корне иные общественные отношения. Стада (по меньшей мере на пороге достоверной истории) принадлежали главам семей, впрочем, так же, как и произведения искусства варварской эпохи, металлическая утварь, предметы роскоши и, конечно, людской скот - рабы. Быстро возрастающее богатство, перешедшее в частное владение отдельных семей, нанесло сильный удар по обществу, основанному на парном браке и материнском роде. Между тем уже парный брак ввел в семью новый элемент. Рядом с матерью он поставил достоверного родного отца. Согласно существовавшему в тот период разделению труда в семье, на долю мужа выпадало добывание пищи и необходимых для этого орудий труда, а значит, и право собственности на последние, следовательно, в случае расторжения брака он забирал их с собой. В то время как за женщиной оставалась ее домашняя утварь. По обычаю, муж был также собственником нового источника пищи - скота, в дальнейшем же и нового орудия труда - рабов. Вместе с тем, исходя из традиции рассматриваемого общества, дети не могли наследовать отцу, ибо происхождение, велось в соответствии с материнским правом. Отсюда, настаивает теоретик исторического материализма, последнее должно было быть отменено, что реально и произошло. Для этого достаточно было простого решения: впредь потомство членов рода мужчин остается внутри него, тогда как потомство женщин исключается из него и переходит в род своего отца. Тем самым отменялось определение происхождения по женской и право наследования по материнской линии и, напротив, вводилось определение происхождения по мужской и право наследования по отцовской линии. Эта революция отношений у цивилизованных народов целиком относится к доисторической эпохе. Но что такая революция совершилась, Энгельс нисколько не сомневается, ибо этот факт более чем достаточно доказан многочисленными следами материнского права, в частности, собранными швейцарским юристом и историком, автором работы «Материнское право» И. Бахофеном.

По оценке Энгельса, ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж стал господствовать и в доме, а жена была закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения. Первый результат установившегося единовластия мужчин обнаруживается в формирующемся промежуточном типе семьи - патриархальном. Его главная характерная черта - организация некоего числа лиц, свободных и несвободных, в семью, подчиненную отцовской власти.

Моногамия отличается от парной семьи значительно большей прочностью брачных уз, которые уже не могут быть расторгнуты по желанию любой из сторон. Теперь исключительно муж имеет право отвергнуть свою жену - развестись. Во всей своей полноте новые принципы отношений проявляются у греков.

Моногамия, по мысли Ф. Энгельса, оказалась первым типом семьи, в основе которой лежали не естественные, а экономические предпосылки - победа частной собственности над первоначальной, стихийно сложившейся общей собственностью. Господство мужа в семье и рождение достоверно известных детей, наследующих его богатство, - такова была исключительная цель пожизненного единобрачия, провозглашенная греками. Отсюда ясно, что моногамия зарождается отнюдь не в качестве основанного на согласии союза между мужчиной и женщиной и еще меньше - в качестве высшей формы этого союза. Более того: она появилась как порабощение одного пола другим, как провозглашение неведомого до тех пор во все предшествующие времена противоречия между полами.

С точки зрения соратника К. Маркса, пожизненное единобрачие - несомненный факт исторического прогресса. Вместе с тем оно открывает, наряду с рабством и частным богатством, ту эпоху, когда всякий прогресс в то же время означает и относительный регресс; когда благосостояние и развитие одних осуществляется ценой страданий и подавления других. Но, как остроумно замечает Энгельс, мужчины одержали победу над женщинами, а увенчать победителей великодушно взялись побежденные. Рядом с пожизненным единобрачием и проституцией неустранимым общественным явлением сделался и адюльтер, запрещенный, строго наказуемый, однако неискоренимый.

Показав причины возникновения моногамии, Ф. Энгельс прослеживает и социокультурную обусловленность многообразия ее моделей. Заключение брака в современной нам буржуазной среде, утверждает он, происходит двояким образом. В католических странах родители, как и в прошлом, подыскивают сынку подходящую жену. Само собой разумеется, результатом сватовства является наиболее полное развитие присущего моногамии противоречия: пышный расцвет адюльтера с обеих сторон. Католическая церковь отменила развод, убедившись, что против супружеской неверности, как против смерти, нет никаких лекарств. Несколько иное положение в протестантских странах: сыну здесь, как правило, предоставляется некоторая свобода выбора жены из своего класса. Поэтому основой для заключения брака может служить в известной степени любовь, как это, постоянно и предполагается «в соответствии с духом протестантского лицемерия». В данном случае адюльтер практикуется мужем не столь энергично, а неверность жены встречается не так часто. Но во всех конфессиях брак обусловливается классовым положением сторон, а посему всегда основывается на расчете. Отсюда интимный институт нередко обращается в самую грубую проституцию - иногда обеих сторон. В отличие от буржуазии, брак пролетариата, по убеждению автора, в большинстве своем базируется на половой любви. Ибо именно в этой среде устранены все основы классического единобрачия: у этого слоя нет никакой собственности, для сохранения и наследования которой как раз и были созданы моногамия и господство мужа.

С тех пор как крупная промышленность оторвала женщину от дома, отправила ее на рынок труда, довольно часто превращая ее в кормилицу семьи, последние остатки господства мужа лишились в пролетарском жилище всякой почвы. Семья пролетариата, таким образом, уже не моногамна в строгом смысле этого слова, даже при самой страстной любви и самой прочной верности обеих сторон. И постоянные ее спутники, проституция и адюльтер, играют как будто бы совершенно ничтожную роль. Жена фактически вернула себе право на расторжение брака, и когда супруги не могут ужиться, они предпочитают развестись. Строго говоря, пролетарский брак моногамен в этимологическом значении этого слова, но отнюдь не в историческом его смысле.

Моногамия возникла как следствие сосредоточения богатств в руках мужчин, и из потребности передать эти богатства по наследству родным детям. Для чего, по сути, достаточно было моногамии жены. Эта односторонность, полагает Энгельс, будет «исправлена» предстоящим социальным переворотом, который превратит в общественную собственность неизмеримо большую часть передаваемых от поколения к поколению богатств (средства производства) и, тем самым, сведет к минимуму имущественную заботу о наследнике. Но хотя моногамия и обязана своим происхождением экономическим причинам, тем не менее, она не исчезнет и когда исчезнут эти причины. С превращением средств производства в общественную собственность, исчезнут наемный труд, пролетариат и действительная необходимость для известного числа женщин отдаваться мужчинам за деньги. Проституция исчезнет, а моногамия станет, наконец, действительной и для мужчин. Прогноз Энгельса на будущее оптимистичен: как только отпадут экономические соображения, вследствие которых женщины мирились с неверностью мужчин, - забота о своем существовании и еще более детей, - так ее равноправие будет в большей степени способствовать действительной моногамии мужчин, чем полиандрии женщин.

Естественно, что работа Энгельса (наряду с почти безоговорочным принятием в среде русских последователей Маркса) представителями иных социально-философских ориентаций обсуждалась и критически. Критика эта была разная. Примером не слишком удачной может служить рецензия Л. Зака в «Русском богатстве». Данный критик, заявив: «Ни Морган, ни Энгельс не показывают нам, как критические моменты в эволюции семьи отражались на общественном организме...», умудрился не заметить, что основная идея материалистического понимания истории состоит как раз в утверждении обратного - в постулировании определяющего влиянии общественного производства на формы и типы надстроечных (в том числе и семейных) отношений.

Существенно более интересны и корректнее изложены критические соображения А.Н. Максимова и, особенно Л.Е. Оболенского.

У Максимова мы не найдем прямой полемики с Энгельсом. Он как этнограф предпочел обратить внимание на этнографические истоки труда одного из классиков марксизма - работы Л. Моргана. В 1906 году Максимов писал, что, хотя заслуг Моргана перед наукой полностью отрицать нельзя, «...они довольно специального характера и сводятся, прежде всего, к тому, что он первый стал собирать и изучать системы родства и свойства...», но «...то употребление, которое он сделал из этих систем, не только не продвинуло науку вперед, но, наоборот, повредило ей, увлекши многих ученых на совершенно ложный путь...». Далее наблюдательный Максимов указывает и на неоднозначность методологического гибрида Морган - Маркс (Энгельс): «Что же создало популярность теории Моргана? В сущности, случайное обстоятельство, что на нее обратили внимание духовные вожди германской социал-демократии, К. Маркс и Ф. Энгельс, и сделали попытку согласовать ее с теорией экономического материализма, хотя бы путем игры словами. По существу, между обеими теориями нет ни малейшей связи, и, конечно, например, история семьи в изображении Липперта гораздо ближе к теории экономического материализма, чем построения Моргана. Но книга Липперта появилась в 1884 г., когда Маркс был в могиле и когда Энгельс издавал уже свое «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Это восприятие Марксом и Энгельсом гипотез Моргана придало последним отпечаток какой-то как бы прогрессивности, и постепенно создалась легенда о том, что Морган наряду с Энгельсом и Марксом был основателем теории экономического материализма. Легенда эта не имеет ничего общего с действительностью, так как Морган не только не был экономическим материалистом, но стоял скорее на противоположной точке зрения; для него история культуры - производное роста человеческого духа».

Более конкретные и детальные претензии к работе Энгельса высказывал Л.Е. Оболенский. Приведем некоторые из них:

а) Высказывая сомнения в правдоподобности взятого Энгельсом у Бахофена суждения, что переход от «гетеризма» к единобрачию совершился, благодаря женщинам, Оболенский отмечает: «...во 1-х, мы видим, что в весьма развитых, сравнительно, цивилизациях, напр., древне-арабской и теперешней мусульманской, - остается многоженство, т.е. брак не парный; во 2-х, у дикарей, среди которых еще нет никакой экономической «тесноты», а также у древних греков, мы находим и парный брак и единобрачие. В 3-х, каким же образом, женщина могла стремиться уйти из состояния паналуального (так у автора) брака, за которым и последовал «парный», если именно в паналуальном браке и развилось ее высшее главенство, «матриархальный род»?». В изложенной по указанному поводу Энгельсом позиции критик чувствует «...насильственное притягивание и подтягивание фактов, чтобы подвести их... к гипотезе «экономического материализма».

б) В рассматриваемых Энгельсом «предполагаемых фазисах положения женщины» - 1) первоначальное состояние - первобытное главенство женщин, 2) порабощенное состояние женщин и 3) современное стремление женщин цивилизованных стран к равноправию с мужчиной - Оболенский усматривает насильственную по отношению к историческому материалу реализацию гегелевской триады (тезис - антитезис - синтез): «Во 1-х... ничем не доказано, чтобы первобытное состояние женщин было повсюду состоянием главенства ее над мужчиной. Во 2-х, и там, где это главенство можно предполагать, не доказано, чтобы оно было состоянием первобытным.. В 3-х, во множестве стран, где остается многоженство и рабское положение женщин, оно держится, не переходя в синтезис, на основании религиозных верований, напр., у магометан, а не причин экономических и т.п.».

в) Оболенский полагал, что именно из изложенной Энгельсом теории брака следует вывод: не экономическая причина распадения общинной собственности повела к разложению коммунальной семьи в парную, наоборот, именно указанное изменение в устройстве семьи повело к замене коммунальной собственности - личной (конечно, через ряд промежуточных процессов. В связи с этим критик недоумевал «...каким образом такой сильный ум, как ум Энгельса, тем не менее, пришел к противоположному выводу», и единственное объяснение этому видел «...в подчинении ума предвзятой теории своего друга и учителя, Маркса».

Думается, из изложенного с очевидностью ясно, что не будет преувеличением сказать: российская общественная и социологическая мысль дореволюционного периода была достойной предпосылкой для развития российских же социологических исследований семьи в рамках нескольких социально-философских ориентаций аналогично тому, как это случилось на Западе. Однако история рассудила иначе: из мощного корня вырос только один побег.

И вряд ли кто-либо мог в те годы предположить, что из обширного ряда отечественных и зарубежных работ, исследующих эволюцию форм собственности, семьи и политического устройства, одна - труд Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» - окажет в XX столетии столь существенное влияние на развитие социологии семьи в России.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина
Психосоциальная помощь в адаптации лицеистов к условиям вузовского обучения
Социология и метафизика в творчестве Достоевского
Психосоциальные аспекты работы психолога с родителями детей и подростков, демонстрирующих симптомы посттравматического стрессового расстройства
Жизненное определение выпускников интернатных учреждений как психосоциальная проблема
Вернуться к списку публикаций