2013-06-17 08:50:06
ГлавнаяСоциология — Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина



Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина


Формирование научного мировоззрения Сорокина происходило еще и под сильным влиянием правовой науки конца XIX - начала XX в. Наиболее выдающимся ее представителем являлся Л.И. Петражицкий. Будучи студентом Петербургского университета, Сорокин специализировался по кафедре уголовного права.

В 1914 г. Сорокин окончил университет с дипломом I степени и был оставлен при кафедре уголовного права для подготовки к профессорскому званию. В 1916 г. он сдал магистерский экзамен, и в марте 1917 г. Сорокиным защитил магистерскую диссертацию. Основу ее составила книга «Преступление и кара, подвиг и награда», вызвавшая массу откликов, не всегда положительных. Например, В. Чернов пожелал П. Сорокину «окончательно ликвидировать последние остатки своего ученического отношения к общественным вопросам, найти «самого себя», ближе к живой жизни от мертвечины и холода школьного псевдо-объективизма». А М.М. Ковалевский в предисловии к этой книге пророчествовал: «В этой будущей социологической библиотеке не один том будет принадлежать перу автора».

Теоретические взгляды Сорокина (на первом этапе их развития) становятся более понятны при рассмотрении их с позиций доктрины народничества. На Сорокина оказали влияние идеи Н.К. Михайловского, П.Л. Лаврова, В.М. Чернова, П.А. Кропоткина. Воздействие историософии народничества прослеживается в несколько механическом взгляде на общество, в стремлении объяснить его механизм с помощью теории факторов взаимодействия, особом внимании к биологическому фактору, роли личности в истории. «У народничества, - писал в этой связи П.А. Сорокин, - как известно «была своя» теория факторов, глубоко отличная от теории марксизма. Данная в основных чертах в ряде работ П.Л. Лаврова, Н.К. Михайловского, эта теория получила отчетливое и систематическое выражение в работах В.М. Чернова... По существу, она признавала и признает множественность факторов. Каждое общественное явление для нее представляет равнодействующую многих сил и условий, совокупности которых оно и обязано своим возникновением». Анализируя концепцию П.Л. Лаврова, Сорокин выделил такие компоненты его воззрений, как представление о соотношении сущего и должного (соотношение научной истины и субъективного идеала), многофакторном объяснении социальных явлений, соотношении повторяющихся и неповторяющихся явлений в историческом процессе. Как видим, Сорокин испытал влияние целого спектра идей своего времени, которые получили дальнейшее развитие в его работах и научных исследованиях.

Таким образом, на творчество П.А. Сорокина повлияли идейные направления, господствовавшие в западно-европейской и русской социально-философской мысли конца XIX - начала XX века. Прежде всего, западноевропейский позитивизм, западноевропейский марксизм, придавший его социологии оттенок утопичности, и ницшеанство (под их влиянием взгляды Сорокина стали, с одной стороны, более утопичными, а с другой - более критичными по отношению к позитивизму). Во-вторых, это религия, придавшая размышлениям Сорокина ценностный, этический оттенок.

Справедливости ради, нужно отметить, в той или иной степени на этих основах, что обусловлено общим контекстом эпохи «серебряного века», были воспитаны многие российские интеллектуалы. Р.А. Гальцева отмечает среди особенностей этого периода деятельности Сорокина - отражение в его творчестве утопизма и универсализма. В.В. Сапов акцентировал внимание на свойственных творчеству Сорокина принципах эсхатологизма (идеи кризиса мира).

Присутствие этих тенденций можно заметить и у всех трех учителей Сорокина - М.М. Ковалевского, Е.В. Де Роберти и Л.И. Петражицкого. Они были свойственны и другим его современникам, и коллегам из старшего поколения, повлиявшим на его становление как ученого и как человека.

Накануне революции Сорокин вновь активно участвует в политической жизни страны. Тогда актуальным стал не только вопрос устройства России, но и ее действий в связи с окончанием войны. Различия во мнениях раскололи все социалистические партии на социал-патриотов и «интернационалистов». П.А. Сорокин разделял точку зрения социал-патриотов, к которым относились большинство эсеров и меньшевиков. Так, Е.К. Брешко-Брешковская, которая сотрудничала с Сорокиным в газете «Воля народа», требовала «усиленного продолжения войны с Германией и спокойного состояния страны до созыва Учредительного Собрания». Значит, Сорокин выступал против сепаратного мира с немцами, за продолжение боевых действий до того, как союзники будут готовы заключить мир с врагом. Эту позицию он последовательно отстаивал как личный секретарь главы Временного правительства А.Ф. Керенского, член Совета Российской Республики, депутат Учредительного Собрания, как один из редакторов эсеровских газет «Дело народа», «Воля народа», как ученый, оратор и лектор. Накануне революции, в январе 1917 года, Сорокин так характеризует состояние России: «Поражение русских армий, нищета, недовольство масс. Резкие нападки на правительство, пугающий рост цен... Одним словом, на пороге страны стоит революция».

К Февральской революции П. Сорокин стал видной фигурой на политическом и научном небосклоне. В 28 лет он был одним из лидеров крупнейшей в стране партии социалистов-революционеров. С апреля 1917 г. вместе с «бабушкой русской революции» Е.К. Брешко-Брешковской редактировал газету «Воля народа». Сорокин был делегатом I Всероссийского съезда крестьянских депутатов, в ходе которого был избран членом Исполнительного комитета Совета крестьянских депутатов.

В июле 1917 года П.А. Сорокин был назначен секретарем премьер-министра Временного правительства А.Ф. Керенского. Приобретя широкую известность как адвокат на громких политических процессах и прославившись обличительным речами в Думе, накануне крушения монархии Керенский был одним из наиболее популярных политических деятелей России. Февральская революция нуждалась в такой фигуре как Керенский, который соответствовал ей и противоречивыми чертами своего характера, и своим особым местом в сложном конгломерате политических сил. Думской оппозиции он был необходим как лидер, способный своим авторитетом повлиять на разбушевавшуюся в февральские дни стихию «улицы», руководителям социалистических партий - как связующее звено с организованными силами буржуазии.

Взлет политической карьеры Керенского в 1917 году объяснялся так же его принадлежностью к русскому масонству. Следует отметить, что и М.М. Ковалевский был одним из виднейших русских масонов начала XX века, именно ему масонство обязано своим возрождением в России. В 1877 г. он вместе с П.Н. Яблочковым открыл в Париже масонскую ложу «Космос», в 1906 г. масонская ложа была открыта и в России. Видным масоном был и другой учитель П.А. Сорокина - Е.В. Де Роберти. Примечательно, что Н. Берберова относит и П.А. Сорокина к масонам. Однако при изучении данного вопроса мы не встретили ни одного документа в архиве Сорокина, подтверждающего этот факт.

Сорокин получал телефонограммы о стачках и мятежах, реферировал их для А.Ф. Керенского, однако, по мнению Сорокина, это не имело никакого смысла, так как Керенский «почти не занимался конструктивными делами», был погружен в составление резолюций, которые почти ничего не давали правительству: «Как человек он честен, искренен, готов отдать свою жизнь во благо страны. - писал Сорокин, - но он не компетентен, слабоволен... Хороший человек, но слабый лидер. Типичный русский интеллигент». Естественно, что популярность А.Ф. Керенского стремительно падала. А Брешко-Брешковская в своих записях, наоборот, рисует идеализированный образ главы Временного правительства - как политика, ставящего превыше всего свой долг перед родиной: «Никогда сам не покушаясь на достоинство человека как такового, - писала она, - он не мог отвечать нахальством на нахальство, на дерзость дерзостью... И вот это высокое свойство характера Керенского как его лояльность вульгарная толпа принимала за «слабохарактерность, за отсутствие сильной воли»«.

Политическая деятельность П. Сорокина в 1917 г. хорошо известна благодаря его «Страницам из русского дневника». Меньше известна его деятельность как публициста. Сразу же после революции Сорокин начал сотрудничать в эсеровской газете «Дело народа». В редакции газеты существовали сильные идейные разногласия, о которых подробно пишет бессменный секретарь издания С.П. Постников: «У нас никогда не было единого ответственного за направление газеты, редакции. Не было и хорошо составленной единомышленной редакционной коллегии. Всегда редакция была по своему составу разнообразная, где находились и самые правые социалисты-революционеры, и самые левые, причем не было постоянной ежедневной работы редакционного коллектива...». Состав редакции разделился так: правые - Гуковский, Сорокин и Зензинов; крайне левые - Иванов-Разумник и Мстиславский; центр - Русанов и Постников. Политические разногласия привели к расколу: группа «правых эсеров» отделилась от партии, организовав самостоятельную фракцию и наладив издание собственной газеты «Воля народа». С этой газетой связал свою судьбу П.А. Сорокин. В ней он опубликовал свыше 80 статей, которые, собранные вместе, представляют своего рода публицистическую летопись русской революции.

Как редактор столичной и весьма влиятельной эсеровской газеты Сорокин имел возможность непосредственно наблюдать за деятельностью вождей различных партий, встречаться с ними. Он оставил в своих дневниках интересные портретные зарисовки политических лидеров — А.Ф. Керенского, Н.Д. Авксентьева, Аргунова, В.М. Зензинова, Сталинского и многих других, а также деятелей международного рабочего движения А. Тома, Вандервельде. Так, например, впечатление от выступления Ленина на I Всероссийском съезде крестьянских депутатов он описывает следующим образом: «Ленин, забравшись на трибуну, театральным жестом сбросил плащ и начал говорить. В лице этого человека было нечто напоминающее религиозных фанатиков-староверов». Ленина он характеризует как «плохого и скучного оратора, его речь была принята холодно, и после выступления он ушел в явном замешательстве».

Февральскую революцию П.А. Сорокин встретил с воодушевлением. Но всплеск радужных настроений быстро погас, когда он заметил опасности, угрожающие русской революции: понимание народом революции как вседозволенности, разлагающая деятельность большевиков и бездеятельность Временного правительства. Поэтому приход к власти большевиков он встретил чуть ли не с отчаянием. На октябрьские события П.А. Сорокин откликнулся рядом статей в газете «Воля народа», редактором которой он в то время являлся. В этих статьях новые правители России характеризовались ученым как убийцы, насильники, грабители. Впрочем, П.А. Сорокин не терял надежды, что власть большевиков скоро рухнет. Уже через несколько дней после Октября он отметил в дневнике, что «трудящиеся находятся на первой стадии «отрезвления», большевистский рай начинает тускнеть». Да и события его повседневной жизни, казалось бы, подтверждали этот вывод. Рабочие несколько раз спасали его от ареста. Все это вселяло надежду, что власть у большевиков можно будет скоро отобрать с помощью Учредительного собрания.

Сорокин выступал с докладом на совещании по подготовке Положения О выборах в Учредительное Собрание. Он, отмечая демократизм избирательного закона, тем не менее, иронизировал, что «он так же годится для современной России, как вечернее платье для прогулки на лошади». Этот парадокс разделяли многие современники, вкладывая в него свой смысл, свое понимание событий. Но в нем есть и определенная логика. Мировой опыт указывает на необходимость сохранения определенного баланса между характером представительного учреждения и его работоспособностью. Избирательный закон преследует либо те, либо другие ценности: либо справедливость и равенство, либо сильное правительство. В России акцент был сделан на сильное правительство. На выборах в Учредительное собрание П.А. Сорокин баллотировался от правого крыла эсеровской партии. Со своими товарищами он набрал около 90% голосов в Вологодской губернии.

Собрание членов Учредительного собрания открылось 28 ноября в Таврическом дворце. Охрана поначалу не пускала депутатов во дворец. П. Сорокин вспоминал, как он взобрался на железную ограду Таврического и обратился к народу с речью, под напором толпы ворота распахнулись, и растерявшаяся стража пропустила ее внутрь. Была принята резолюция, что, невзирая на препятствия, Учредительное собрание откроется 5 января. В Петрограде в эти дни развернулась «митинговая война». На бесконечных митингах надрывались ораторы разных партий, съехавшиеся в столицу депутаты, стремясь увлечь за собой массы. Эсер Б.Ф. Соколов позже сетовал на то, что депутаты редко и неохотно откликались на призывы эсеровских комитетов. Вероятно, Соколов сгустил краски. Обойденный его вниманием Сорокин вспоминал, например, что только в течение последней перед открытием Учредительного собрания недели он выступал на митингах 12 раз.

Не было единства в партии эсеров по вопросу открытия Учредительного собрания. Так, П. Сорокин предлагал в этот день принять декреты о земле, о рабочем контроле и другие агитационные акты. Если же большевики прибегнут к насилию, обратиться с воззванием к народу и отдать себя под его защиту. М.А. Лихач полагал, напротив, что нецелесообразно заваливать страну пустыми декретами - нужен хороший декрет о мире и обращение к союзникам.

Правда, Питириму Александровичу так и не удалось принять участие в работе самого Учредительного собрания: за несколько дней до его открытия, 2 января 1918 года, он был арестован вместе с А.А. Аргуновым и А.И. Гуковским. Сорокин был приговорен к казни по сфабрикованному большевиками делу о попытке покушения на жизнь Ленина, суть которого состояла в том, что на улице раздался хлопок. Большевики приняли его за выстрел, а позднее выяснилось, что это лопнула камера у проезжавшего автомобиля. Находясь в тюрьме, вечером 5 января Сорокин прочитал в газетах свою собственную речь, которую он якобы произнес на открытии Учредительного собрания. Мало кто знал об аресте П. Сорокина и о том, что выступления на самом деле не было. После разгрома Учредительного Собрания путь к гражданскому согласию был закрыт, возможность сочетания парламентской власти с советской исчерпаны. Через два месяца по ходатайству жены Сорокина, Елены Баратынской, член военно-революционного комитета Г.М. Крамаров помог ему освободиться. Сорокин пробыл в Петропавловской крепости 57 дней, после чего констатировал, что «город Петра I умирает и вместе с ним уходит целая эпоха российской истории».

В конце мая Сорокин вместе с другими членами Учредительного собрания выезжал по своим избирательным округам. Он посетил Великий Устюг, Архангельск и Вологду. Целью этой поездки было разъяснение местному населению позиций бывших депутатов Учредительного собрания. Одновременно велась и подготовительная работа по свержению власти большевиков. Особенно активен Сорокин был в Яренском уезде Вологодской губернии. Однако сведений об этой его деятельности очень мало, хотя некоторые данные о том, что он говорил своим землякам летом 1918 г., все же сохранились.

Одна из лекций «О текущем моменте» была прочитана П.А. Сорокиным в г. Яренске 13 июня 1918 г. Ее содержание журналисты изложили в местной газете. Прежде всего, Сорокин объявил собравшимся, что, «по глубокому его убеждению, при внимательном изучении психологии и духовного роста своего народа для него было ясно, что ничего путного не будет, если у власти станут большевики... наш народ еще не прошел тот этап исторического развития, этап патриотизма, сознания единства нации и мощи своего народа, без которого нельзя войти в двери социализма». Далее он подчеркивает, что «неумолимым ходом истории — это страдание... стало неизбежным». Сорокин акцентировал внимание на иллюзорности политических лозунгов большевиков: «Мы видим и ощущаем на себе, что заманчивые лозунги революции 25 октября не только не осуществлены, но совершенно попраны, и мы даже лишились тех политических свобод и завоеваний, которыми владели раньше». Обещанная социализация земли не проводится, государство разорвано на клочки, большевики «вошли в сношения с немецкой буржуазией, которая обкрадывает и без того бедную страну».

Сорокин предсказывал, что продолжение подобной политики неизбежно ведет к гражданской войне: «Обещанный хлеб не только не дан, но последним декретом должен силою отбираться вооруженными рабочими от полуголодного крестьянина. Рабочие знают, что такой добычей хлеба окончательно разрознят крестьян от рабочих и подымут войну два трудовых класса один против другого». Этот вывод Сорокина генетически связан и с его дневниковой записью, которая была сделана им незадолго до выступления. Так, Сорокин эмоционально отметил в дневнике: «Семнадцатый год дал нам революцию, но что она принесла моей стране, кроме разрушения и позора?... Открывшееся лицо революции — это лицо зверя, порочной и грешной проститутки, а не чистое лицо богини, которое рисовалось историками других революций.

Впрочем, несмотря на разочарование, которое в тот момент охватило многих политических деятелей, ждавших и приближавших семнадцатый год в России, Сорокин считал, что ситуация вовсе не безнадежна, ибо «мы... дошли до такого состояния, хуже которого не может быть, и надо думать, что дальше будет лучше». Эту зыбкую основу своего оптимизма он пытался подкрепить надеждами на помощь союзников России по Антанте: «Только союзники могут нас поднять из той пропасти, в которую мы попали», так как Россия нужна им как противовес Германии. Указывая на поражение немцев во Франции летом 1918 г., Сорокин говорил, что «смотрит на будущее России сравнительно спокойно, сравнительно радостно. Его взору теперь видна Россия при прежних границах, Россия новая, независимая и свободная». «Бояться же империализма союзников нечего, - продолжал он, - ибо хуже немецкого и быть не может». Вместе с тем Сорокин считал, что нельзя полагаться только на внешнюю помощь. В самой России надо «забыть все партийные счеты... организовать единую партию свободной, независимой, демократической России... создать новое Учредительное собрание».

Примечательный факт: во время выступления Сорокину была подана записка, в которой его умоляли или переменить тему, или вообще прекратить лекцию, опасаясь, что столь откровенные высказывания могут обернуться для него бедой. Однако Сорокин ответил: «Я привык говорить свободно и буду говорить».

1918 год оказался самым бурным в жизни П. Сорокина, хотя в научном плане он был исключительно неплодотворным, им не было написано ни одной работы, ни одной рецензии. В этом году Сорокин переходит от политической полемики к отрытой борьбе с марксизмом и социализмом.

С июля 1918 года началось следствие по контрреволюционной деятельности П.А. Сорокина. Когда власть большевиков на севере упрочилась, Сорокин в конце 1918 г. решил присоединиться к Н.В. Чайковскому - будущему главе белогвардейского правительства в Архангельске. Но, не доехав до Архангельска, П.А. Сорокин вернулся в Великий Устюг, чтобы подготовить там свержение большевистской власти. Но вскоре он был арестован. Надежд на помилование, по всей видимости, у него не было.

В тюрьме он написал письмо Северо-Двинскому губисполкому, где объявил о сложении с себя депутатских полномочий, выходе из партии эсеров и намерении посвятить себя работе в области науки и народного просвещения. Письмо было напечатано в архангельской газете «Крестьянские и рабочие думы». Вскоре, 20 ноября 1918 г., это письмо было перепечатано в центральном органе большевистской партии в газете «Правда». В этой статье Сорокин доводил до сведения, что отказывается от звания члена Учредительного Собрания и выходит из партии эсеров. Отказ от политической борьбы был вызван тем, что в России имеет место «чрезвычайная сложность современного внутреннего государственного положения». Здесь он завуалировано пытался высказать свое неприятие политики большевиков. Сорокин акцентировал внимание читателя на том, что «...политики могут ошибаться, политика может быть общественно полезна, но может быть и общественно вредна». Обращает на себя внимание и фраза, что он возвращается к просвещению народа, то есть, к научной деятельности. Фактически это заявление означало отказ Сорокина от дальнейшей политической деятельности, но он не отказывался от своих политических взглядов на жизнь.

Это письмо привлекло внимание Ленина, который откликнулся на него заметкой «Ценные признания Питирима Сорокина», где вождь большевистской партии указал, что это заявление Сорокина есть ни что иное как проявление поворота среднего крестьянства и целого класса всей мелкой буржуазии к Советской власти, подчеркнул важность правильных взаимоотношений рабочего класса с мелкобуржуазными слоями населения. Остается не понятным, почему Ленин причисляет Сорокина к мелкобуржуазному классу и рассматривает его «уход» из политики как победу пролетариата над буржуазией. Ни о какой классовой борьбе Сорокин в своем «Отречении» речи не вёл, отметил лишь, что его интересы акцентируются отныне на научном поприще. Якобы как ответ появляется перепечатка покаяния Сорокина, существование которого он категорически отрицает в автобиографическом романе. Изучив материалы архива новейшей политической истории Вологодской области, Ю.В. Дойков обнаружил это письмо, и пришел к заключению о том, что оно было действительно написано П.А. Сорокиным.

Вероятно, именно эта статья и спасла ученого от расстрела, ведь он был объявлен врагом народа № 1. Впрочем, некоторые ученые предполагают, что за Сорокина хлопотали Л. Карахан и Ю. Пятаков, и что авторами этого письма были именно они. В архивных документах упоминаний об этом письме не содержится.

Публикация заявления П. Сорокина изменила судьбу социолога. И даже спасла ему жизнь. В декабре 1918 г. П.А. Сорокин был выпущен из тюрьмы, и к активной политической деятельности он уже не вернулся. За время революционных волнений петроградская квартира Сорокина была национализирована, все его имущество, книги и рукописи исчезли и были обнаружены только в 1993 году в фондах Пушкинского дома.

Тогда же Сорокин вернулся в Петроградский университет, где основал и возглавил отделение социологии. В том же году вышла его двухтомная «Система социологии». Он был оставлен при университете со стипендией по представлению профессоров. В 1921 г. он защитил свой двухтомный труд как магистерскую диссертацию в Петроградском университете. В основе научной концепции П. Сорокина - «последовательный социологический плюрализм». Его кредо - «в науке... нет патентов и гарантий. Свобода слова и свобода мысли - первое и основное условие возможности науки. Единственный судья здесь - опыт и наблюдение».

Рецензии на его работу были не только положительными, но порой и оскорбительными: некоторые авторы полагали, что «это чепуха, которая выдается автором за самую новейшую ученую мудрость». Так М. Рейснер, высказываясь о полной непригодности методов Сорокина к социологическому исследованию, заключил, что «...уж не страдает ли молодой ученый нервным расстройством...? Но нет, П. Сорокин здоров. Больна его метода».

Научная деятельность Сорокина явно пришлась не по нутру большевикам. Ситуация была крайне сложной, революционно настроенной студенческой молодежи противостояла старая профессура, к которой примыкал и П.А. Сорокин. На этой почве неизбежно всплывали дискуссии, выливавшиеся в конфронтацию. Одно из последних публичных выступлений П. Сорокина в России состоялось 21 февраля 1922 года перед тысячами студентов. «В результате войны и революции, - заявлял Сорокин, - наше отечество лежит в развалинах. Великая Русская Равнина стала великим кладбищем, где смерть пожинает обильную жатву, где люди едят друг друга». Эта речь имела эффект взорвавшейся бомбы. Ректор университета и многие профессора были уволены. Другие - арестованы, расстреляны, покончили жизнь самоубийством... Социология была изъята из учебных программ и заменена курсом «Развитие общественных форм», преподавать его разрешалось только коммунистам. Основатель кафедры социологии, профессор Питирим Александрович Сорокин, был изгнан одним из первых. «Осенью 1921 года, - вспоминал он, - мне... советское правительство запретило преподавать».

Становилось достаточно очевидным, что даже в сугубо научной работе, не говоря уже о публицистике, для П. Сорокина не было никакой возможности проявить творческую индивидуальность и своеобразие личностного видения какой-либо научной и общественно-политической проблемы. Принимая во внимание принципиальность П. Сорокина, можно было очень точно предсказать: в условиях диктатуры пролетариата и жесткого идеологического прессинга ему будет предписано молчание.

Последнюю статью, которую Сорокин попытался опубликовать в России: «Верую, Господи! Помоги моему неверию!», - цензура не пропустила, так как она была «пессимистична по отношению к будущему России»: «Понесенные потери слишком велики и непоправимы, современное состояние русского народа слишком безотрадное... Война произвела качественный отбор населения России «шиворот-навыворот». Погибли «лучшие», - к таким печальным выводам пришел П. Сорокин.

В августе 1922 г. П.А. Сорокин уехал в Москву, где был арестован. В октябре того же года он был выслан из пределов РСФСР за границу. В заключении, составленном помощником начальника IV отделения Северного отдела ОГПУ Шешкеном, говорилось, что «П.А. Сорокин с момента Октябрьского переворота и до настоящего времени не только не примирился с существующей в России в течение 5 лет Рабоче-Крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности, причем в моменты внешних для РСФСР затруднений свою контрреволюционную деятельность усиливал». Шешкен предложил выслать П. Сорокина из пределов РСФСР за границу бессрочно. Заключение было утверждено Г. Ягодой. В деле имеются также две «Подписки» П. Сорокина, в которых он давал обещание выехать за границу за свой счет. Причины высылки интеллигенции из РСФСР в 1922 г. достаточно освещены в нашей литературе. 23 сентября 1922 г. П.А. Сорокин навсегда простился с Россией, начался новый этап его жизни.

Таким образом, рассмотрев русский период деятельности П.А. Сорокина, можно прийти к выводу, что его мировоззрение эволюционировало. В ранние годы жизни важную роль в формировании его личности сыграла религиозная атмосфера деревенской жизни, которая придавала размышлениям Сорокина ценностный, этический оттенок. В свою очередь, столкновение с городским образом жизни, новые знания и представления о целях и предназначении человека деформировали его патриархальное мировоззрение.

Огромное влияние на становление его взглядов оказала первая русская революция: когда молодой радикальный мыслитель в поисках научного объяснения происходящих событий знакомился с различными философскими теориями и социально-политическими доктринами, дополняя это практическим участием в революционном движении.

Обучение в Психоневрологическом институте и Университете способствовали знакомству Сорокина с идеями выдающихся представителей социологической мысли России конца XIX - начала XX века. Идеи М.М. Ковалевского, Е.В. Де Роберти, Л.И. Петражицкого способствовали формированию собственной научной позиции П.А. Сорокина, определению сферы его исследовательских интересов. Со студенческих лет Сорокин активно популяризировал достижения отечественных и зарубежных ученых, завершив свой исследовательский путь исторической теорией интегрализма. Его мировоззрение сложилось в единую систему.

Способность сопереживать и огромное желание изменить жизнь к лучшему привели Сорокина на политическое поприще. Он сознательно вступил в партию социалистов-революционеров, вел широкую агитационную работу, впоследствии его приверженность монархическому строю сменилась республиканскими идеями. Февральскую революцию Сорокин рассматривал как закономерный итог развития российского общества, полагая, что программа правительства приведет к стабилизации ситуации в стране. Но всплеск радужных настроений быстро погас, когда он заметил опасности, угрожающие русской революции: понимание народом революции как вседозволенности, разлагающая деятельность большевиков и бездеятельность Временного правительства. Поэтому приход к власти большевиков Сорокин назвал катастрофой, которую уже невозможно предотвратить. Сосуществование советской идеологии и мировоззрения Сорокина было невозможно. В 1922 году П.А. Сорокин навсегда покинул Россию.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Актуализация концепции социальной эволюции Г. Спенсера в современных условиях.
Категория «социальная трансформация», ее содержание и методологический смысл
Развитие понятийного аппарата социологии управления
Философский аспект раскрытия сущности социализации личности
Антиглобализм как социокультурный феномен
Вернуться к списку публикаций