2013-06-17 08:50:06
ГлавнаяСоциология — Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина



Жизненный и творческий путь Питирима Александровича Сорокина


Происхождение, воспитание и формирование взглядов П.А. Сорокина.

История жизни и эволюции творчества П.А. Сорокина привлекает отечественных и зарубежных исследователей, причем для современных работ характерно стремление к некой романтизации его биографии. В своей работе мы попытаемся дать взвешенную оценку изменений П.А. Сорокина как мыслителя на основании не только содержания его работ, но и учитывая круг авторов и идей, оказавших на него влияние. Это позволит глубже проникнуть в процесс его идейной эволюции и оценить его место в развитии общественной мысли рубежа XIX - XX веков.

Питирим Александрович Сорокин происходил из простой крестьянской семьи. Однако из «простого вологодского мужика» он превратился во всемирно известного ученого, и уже поэтому его биография вызывает немалый интерес.

Где родился П. Сорокин? На сей счет существует несколько версий. Энциклопедический словарь сообщает, что местом рождения следует считать село Жешарт. В других источниках называется г. Великий Устюг Вологодской области. Журнал «Новое время» превращает уже упомянутое село Жешарт в «глухую чувашскую деревню». А профессор И.А. Голосенко настаивает на том, что искомой географической точкой является «деревня Турья Вологодской губернии».

Нужно отметить, что деревни с таким названием, по крайней мере в XIX в., не существовало. Зато в XVIII в. на территории Яренского уезда Вологодской губернии (Коми край) стояло село Турья. По-видимому, именно его и имел в виду Питирим Сорокин, указывая в автобиографии «Дальняя дорога», что он родился 21 января 1889 г. в селе Турья Яренского уезда.

Итак, сам Сорокин указал на Турью, как на место своего рождения. Однако это единственное подобное упоминание. В других трудах название «Турья» не встречается. Более того, описывая свою малую родину, он повествует о целом ряде городов и сел: Великом Устюге, Котласе, Яренске, Гаме, Жешарте, Римье. Но если взглянуть на географическую карту, то обнаруживается, что село Турья и вообще Яренский уезд отдалены от окрестностей Котласа и Великого Устюга на значительное расстояние.

Обнаруженные в архивах паспорта Сорокина не содержат указаний на место рождения. Документ, выданный Великоустюжской Мещанской управой в 1911 г. и паспортная книжка 1917 г. свидетельствуют, что их владелец родился 20 января 1889 г., а не 21-го, как утверждал он в биографии.

А в метрической книге Воскресенской церкви села Турья была обнаружена запись за январь 1889 года: «23 января родился, 24-го крестился младенец Питирим, сын мещанина Устюжского уезда города Великоустюга Александра Прокопьевича Сорокина и его законной жены Пелагеи Васильевны». И в свидетельстве об окончании Велико-Устюжской гимназии 23 января указано датой рождения П.А. Сорокина. Доподлинно установить время появления на свет Питирима — 20, 21 или 23 января — уже невозможно, однако место рождения - село Турья, Яренского уезда - не подлежит сомнению. Разные версии о месте рождения, по-видимому, возникли потому, что и Великий Устюг, и село Жешарт определенным образом были связаны с появлением П. Сорокина на свет. Первое из названных мест - родина Сорокина-отца, а во втором родилась и жила до замужества его мать.

Период жизни П. Сорокина от 4 до 16 лет, который в социологической литературе получил название как период ранней социализации, более или менее известен. Главным источником сведений являются воспоминания самого Питирима. Автобиография начинается с описания похорон матери, очень дорогого для него человека. Это горестное событие во многом предопределило его дальнейшую судьбу. После смерти матери, как рассказывает П.А. Сорокин, отец начал пить и в периоды запоя напивался до белой горячки. Один раз ему показалось, что из печки вылезают черти; в другой раз он схватил молоток и набросился на сыновей: старшему, Василию, досталось по руке, а Питириму он рассек верхнюю губу. Братья убежали из дому, и с тех пор для Питирима началась самостоятельная и кочевая жизнь.

Братья Сорокины унаследовали от отца профессию. Как и он, они стали кочевыми ремесленниками, реставраторами церквей и церковной утвари. В поисках работы братья неоднократно пересекали территорию своей малой родины. Чаще всего приходилось жить впроголодь, не было постоянного жилья. Кочевая жизнь не могла не влиять на самочувствие Питирима. Это безбытное существование сопровождалось психологической болью, ощущением «психо-социальной изоляции».

Голод провоцировал болезни, печальной отметиной тех лет остались деформированные от рахита ноги Сорокина. В начале 20-х гг. он уже как социолог будет изучать влияние массового голода на структуру, идеологию и культуру общества. И хотя тогда главные фактические данные будут взяты им из жизни Петрограда в годы Гражданской войны и периода голода в Поволжье, ранний личный опыт, так или иначе, не мог остаться забытым. Многие выводы не были абстрактными, в них ощущалось личное восприятие социальных катаклизмов, приведших к голоду и массовой гибели людей.

Профессия давала не только заработки, ее содержание постоянно пробуждало эстетические переживания. При покрытии крыши и росписи потолков с этой высоты перед глазами открывался «божественный ландшафт»: бездонное синее небо, зеленые волны лесов, далекие озера и повороты рек, разбросанные там и сям деревни. Эта атмосфера вечной красоты и космическое чувство Бога, земли и вселенной властно охватывали душу мальчика. Все людские волнения казались временными и мелкими.

Русские православные храмы были своеобразной моделью мироздания. Человек в храме оказывался перед наглядной моделью вселенной, он был пронизан видимым и невидимым светом. Возможно, именно это и способствовало тому, что необычайно впечатлительный, от природы наделенный художественным воображением, психологической зоркостью, Питирим с детства был сосредоточен на решении вопросов, по сути дела, далеко не детских.

Несмотря на лишения и тяготы, вызываемые постоянным перемещением в поисках работы, в этом образе жизни были и свои плюсы. Сам Сорокин оценивал этот опыт кочевой жизни как превосходную школу духовного и морального развития, а ее уроки - как наиболее эффективные, чем все уроки формальной школы: «от этой школы непосредственного жизненного опыта я получил больше базовых знаний психо-социального мира, чем от всех книг, которые я прочел..., это сформировало мой характер более основательно, чем лекции различных школ». Это очень важное и примечательное признание.

В своей автобиографии Сорокин писал, что он не помнит, когда он выучился читать, писать и считать. Он предполагает, что азам грамматики его научил отец. Он хорошо знал о том, что в конце XIX в., судя по данным первой Всероссийской переписи населения 1892 г., зыряне по уровню грамотности населения стояли в России на третьем месте. А потому, не удивительно, что П. Сорокин получил вполне приличное начальное образование.

Первым регулярным учителем была одна из грамотных крестьянок в Римье. В дальнейшем он продолжил начальное образование в сельской школе, расположенной в селе Гам. Учителя, по мнению Сорокина, были хорошими людьми и прекрасными педагогами. Он считал, что сельские учителя нацеливали учащихся не на зубрежку, а на развитие фантазии и воображения. Сорокин обсуждал с ними не только вопросы учебной программы, а любые жизненные ситуации, спрашивал совета, прислушивался к их мнению и оценке. «Это, - вспоминал он, - невероятно углубило мои общие знания».

В школе была довольно большая библиотека, получив доступ к ней, он стал запойным читателем. «Откровения от чтения» ошеломили его. Уже в процессе он осознал значимость интенсивного самообразования. Питирим буквально «проглотил» вначале русскую классическую литературу, представленную именами Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Толстого, затем он стал читать переводную зарубежную - Диккенса, Твена. Он не прошел также и мимо учебников по истории и естественным наукам. Позднее ученый признавался, что он сам, благодаря книгам, воспитал себя. Но особое место в этом списке составили для него Евангелие, жития святых, церковные сочинения и другие книги по истории православия. Гамская школа стала первой ступенью в формировании творческого потенциала и личности Питирима Сорокина. Нельзя не согласиться с А. Смирновым, который подчеркивает, что в Питириме был необычайно сильно развит инстинкт любознательности, а это, в свою очередь, важнейшая черта интеллекта.

Русское православие с его впечатляющими ритуалами, священной музыкой, красочными процессиями не могло не воздействовать на мировоззрение и характер П. Сорокина. Религия становилась для него в эти годы средоточием жизни. Вот как позднее оценивал П. Сорокин эту часть своего жизненного опыта: «Религиозная атмосфера ранних лет сыграла важную роль в становлении моей личности, целостной системы ценностей и кристаллизации ранних философских взглядов. Так или иначе, но я придерживался идеалистического мировоззрения, в котором такие ценности, как Бог и природа, правда, добродетель и красота, религия, наука и искусство, этика были объединены в одно гармоничное целое».

В 1904 г. П. Сорокин поступил в церковно-учительскую школу в деревне Хреново Костромской губернии. Именно тогда, при первых контактах с другим, «недеревенским» миром Сорокин неожиданно почувствовал несостоятельность своих представлений. Переход от сельской культуры с ее относительно устоявшимся соседством, взаимопониманием, взаимозаинтересованностью к городской атмосфере был изрядным потрясением: «...биологически город - «потребитель» населения, а не его «производитель». Он «тратит» здоровье, а не копит его». Ему надо было войти в городскую культуру и освоить ее ценности.

Город перевернул представления Сорокина о смысле жизни, о целях и предназначении человека. Новые знания и представления деформировали его патриархальное мировоззрение, что не могло не привести к личностному кризису, в ходе которого началась перестройка его собственного «я». Попав в город, Сорокин стал совершать долгие пешие прогулки. Уже в первые дни жизни в городе знакомство с городской повседневностью, с архитектурными комплексами и другие впечатления вносили диссонанс в его представления о деревне и городе. Прямые улицы и прямоугольники площадей, цепи искусственных построек, людская толпа в городе порождали у Питирима сильное ощущение заброшенности, одиночества.

Прогулки на природе, в лесу, напротив, вызывали ощущение растворенности в бытии, явственно возникало чувство родства и даже слияния с миром. Позднее ему придется пожить в крупнейших городах различных стран. Он будет признавать за ними неоспоримые достоинства - особую концентрацию власти, промышленности, культуры. Но ему лично деревенский образ жизни и экологии будет казаться более предпочтительным: «Я рад, что прожил детство в этой девственной стране. Даже сейчас, если бы мог выбирать, я не променял бы ее и на самую цивилизованную среду обитания в самом лучшем жилом районе самого прекрасного города в мире».

Новые условия, в которых оказался П. Сорокин, изменяли его взгляды, разрушали традиционные жизненные установки. Он стал заниматься естественнонаучной философией и теорией эволюции, «заразился» республиканскими, демократическими и социалистическими идеями. В Хренове в 1905 г. Сорокин вступил в партию социалистов-революционеров. В какой-то степени его выбор был не случаен. К этому времени он хорошо знал социально-политическую литературу. Программа и тактические установки партии эсеров были близки молодому крестьянину. Он читал и произведения русских марксистов. «В противоположность марксистам, - вспоминал впоследствии Сорокин, - философия и социология эсеровской партии были гораздо более идеалистическими и интегральными. Они подчеркивают в первую очередь роль творческих идей, волевых усилий, борьбу за индивидуальность вместо марксистской борьбы за существование... Я выбрал именно партию социали-стов-революционеров».

Революционный вихрь 1905 года захватил молодого Сорокина. Он встречался с самыми разными людьми: крестьянами, рабочими, служащими, духовенством, чиновниками, писателями, журналистами, представителями различных политических партий. Новое окружение, новые знакомства и особенно интенсивное чтение книг, журналов и газет быстро расширили взгляды ученого. Сорокин начинает понимать, что падение режима - это результат не столько усилий революционеров, сколько одряхления и бессилия самого режима. Если революцию нельзя искусственно начать, еще менее возможно ее искусственно остановить.

Наверное, и гамскую школу Сорокин окончил бы также успешно, как и предыдущие, но в 1906 г. за участие в революционном движении он был арестован полицией и 4 месяца провел в тюрьме в г. Кинешма. Но и здесь П. Сорокин много читал, общался с политзаключенными. Этот опыт подсказал ему тему первой книги «Преступление и кара, подвиг и награда». Тюрьма имела лишь одно неприятное последствие: как неблагонадежный Сорокин был отчислен из гамской школы и отдан под надзор полиции по месту жительства. Из-под надзора полиции Сорокин бежал в Иваново-Вознесенск, где под псевдонимом «товарищ Иван» вел революционную агитацию среди рабочих и крестьян.

Итак, первая русская революция оказала огромное влияние на становление его взглядов, когда он, пытаясь объяснить происходящие события, знакомился с различными философскими теориями и социально-политическими доктринами. «Эти дискуссии, - вспоминал позднее он, - плюс чтение работ Маркса, Михайловского, Лаврова, Плеханова, Ленина, Кропоткина и Толстого, также как сочинений Дарвина, Гегеля и других эволюционистов и философов познакомили меня достаточно хорошо с некоторыми из основных сочинений революционных мыслителей и некоторых философов и ученых». Его литературные интересы были разноплановы и широки — от философских работ Парменида, Ницше, Канта до учебников по древней истории, трудов С.М. Соловьева и др. Его традиционное мировоззрение и система ценностей были заменены научной теорией эволюции и естественно-научной философией. Приверженность монархической системе правления сменилась республиканскими, демократическими и социалистическими идеями.

Благодаря опыту участия в революции 1905-1907 гг., П.А. Сорокин после выхода в свет сборника статей «Вехи», авторы которого рассматривали отношение интеллигенции к революции, также высказал свое отношение к этим событиям. По его мнению, в период революционного взрыва русская интеллигенция придавала слишком большое значение государственной власти вообще: это проявлялось и в том, что все надежды возлагались на нее, и в том, что все зло видели в ней. Другими словами, вместо того, чтобы работать независимо от власти, интеллигенция всегда решала дилемму: за или против. Основной порок русской интеллигенции Сорокин видел именно в ее «государственной» ориентации.

С резкой критикой позиций Сорокина выступил один из представителей либеральной интеллигенции, публицист А.С. Изгоев. Он считал, что «эта фраза лишена реального содержания», так как он придерживался отрицательного отношения к революции в том ее виде, в каком она произошла в 1905-1906 гг.

Осенью 1907 г. Сорокин отправился в Санкт-Петербург. Денег на железнодорожный билет не хватило, и он поехал «зайцем» на поезде и с полтинником в кармане. В Санкт-Петербург он пришел на квартиру к первому профессору-зырянину Каллистрату Фалалеевичу Жакову, который устроил земляка на вечерние Чернявские курсы. Удивительно, что Сорокин, за исключением самых ранних своих работ, практически нигде не ссылается на труды своего именитого земляка. Возможно, именно поэтому исследователи творчества Сорокина упоминают о Жакове вскользь, главным образом в связи с периодом адаптации молодого Сорокина в Санкт-Петербурге. А между тем, Жаков как математик, философ, писатель, поэт, этнограф, лингвист был заметной фигурой в науке того времени. Он так же «занимался... языкознанием, археологией, литературоведением астрономией, логикой, педагогикой, был ученым-энциклопедистом». Именно поэтому ему не составило большого труда ввести своего нового земляка в круг научной интеллигенции того времени.

Сорокин был знаком со многими трудами Жакова, об этом свидетельствуют и большое количество ссылок на исследования данного автора в ранних статьях Сорокина, и совпадение многих идей. Но эта тенденция характерна лишь для раннего периода творчества Сорокина (1908-1911 г.). В работах 1912-1917 гг. ссылки на работы Жакова уже отсутствуют. Их отношения могли развиваться только в двух направлениях: либо Жаков и Сорокин продолжали вести переписку (до самой смерти Жакова в 1926 году), но она хранится в недоступном для исследователей фонде, либо по каким-то причинам отношения между ними были прерваны. Тем не менее, влияние Жакова на творчество Сорокина было достаточно значимым, об этом свидетельствуют черты сходства между социологической теорией Сорокина и философией лимитизма Жакова.

Чернявские курсы были единственной возможностью для Сорокина получить необходимый багаж знаний для поступления в Университет и, кроме того, занятия были бесплатными. В это же время Сорокин стал работать репетитором. Семья хорошо приняла его, и он проживал в одной комнате вместе со своими учениками.

Три семестра в вечерней школе оказали важное влияние на жизнь Сорокина. Во-первых, здесь он познакомился со многими студентами, впоследствии некоторые из них прославились в науке, литературе, политике. Ближайшим его другом стал Н.Д. Кондратьев, с которым они вместе учились еще в церковно-приходской школе. Они вместе снимали комнату в Санкт-Петербурге. В будущем Кондратьев станет известным профессором экономики и руководителем высокого ранга в министерстве сельского хозяйства, как в правительстве Керенского, так и при коммунистах. Сорокин вспоминает, что они «часто обсуждали различные проблемы, участвовали в подрывной деятельности и частенько собирались за бутылочкой пива или рюмочкой водки».

Во-вторых, в те годы Сорокин как губка жадно впитывал знания, знакомился с бессмертными шедеврами культуры, с достижениями литературы, музыки, изобразительного искусства, архитектуры, науки и техники. А встреча с лидерами эсеров, социал-демократов и кадетов подтолкнула вновь начать культурно-просветительскую работу среди рабочих Путиловского завода.

Окончив вечерние курсы через 2 года, Питирим сдал экстерном экзамены за 8 классов гимназии. Получив аттестат зрелости, он некоторое время колебался относительно выбора своей будущей специальности: химия или социология? И относительно учебного заведения: Университет или Психоневрологический институт? Выбрав социологию, П. Сорокин поступает в институт. В то время это самое молодое и самое демократичное из высших учебных заведений России было единственным, в стенах которого студентам читали полный курс социологии. Любопытно, что 30% профессоров и преподавателей этого института в департаменте полиции числились «неблагонадежными в политическом смысле». Вообще, социология, - вспоминал П. Сорокин, - является опальной наукой только в одной России». Курс социологии читали профессоры М.М. Ковалевский и Е.В. Де Роберти - люди «крайне либерального образа мыслей».

В 1910 году Сорокин был зачислен студентом в Петербургский университет. Эта перемена была вызвана нежеланием Сорокина служить в царской армии. Студенты всех государственных университетов были освобождены от призыва, а студенты частных институтов, вроде Психоневрологического, не имели такой привилегии. А учитывая политическую неблагонадежность П. Сорокина, можно предположить, что он был бы призван со второго курса института. Весомую роль сыграл и вопрос о денежном довольствии. У Сорокина просто не хватало финансовых средств для дальнейшей оплаты обучения.

Безусловно, научный багаж, полученный П. Сорокиным сначала в Психоневрологическом институте, а потом в Университете, куда он перешел в 1910 г., помог ему в подъеме к вершинам социологической мысли XX века. Само общение с такими университетскими преподавателями как профессор В.М. Бехтерев, профессор политэкономии М.И. Туган-Барановский («похожий на татарина, с узкими глазами и жиденькой бородкой») и «прославленный профессор энциклопедии права» Л.И. Петражицкий было большой школой Среди студенческих друзей Питирима - историк и литератор В.П. Полонский, B.C. Спиридонов, М.Е. Кольцов, Ш.З. Эмова. Сорокин поддерживал дружеские связи с социал-демократически настроенными студентами — Л. Караханом и Ю. Пятаковым.

Уставы российских университетов начала XX столетия не требовали обязательного посещения студентами лекций и семинаров. Это было личным делом каждого. П.А. Сорокин ходил только на половину лекционных курсов. Остальные дисциплины он изучал по трудам известных профессоров или по заслуживающим, по его мнению, доверия учебникам. Большую часть времени он проводил в библиотеке. В ходе изучения научных дисциплин он пришел к выводу, что авторы монографий и учебников вынуждены были излагать содержание своего предмета в сжатой форме. Он понял, что полную информацию можно получить при личном общении с профессорами. Эту систему Сорокин разработал сам и рекомендовал наиболее успешным студентам, сыскав при этом среди профессуры и студентов репутацию выдающегося и многообещающего молодого ученого.

Будучи студентом университета, Сорокин начинает читать студентам младших курсов собственные лекции по социологии, одновременно с этим работает секретарем у М.М. Ковалевского. Годы общения с профессором международного права М.М. Ковалевским («другом К. Маркса», как он себя называл) дали Сорокину чрезвычайно много. Как известно, М.М. Ковалевский был крупнейшим ученым. В 1914 году он был избран действительным членом Российской Академии наук. Научную работу он сочетал с общественно-политической деятельностью, выступал в качестве публициста и журналиста. Вместе с тем М.М. Ковалевский для студенческой молодежи был своего рода «окном» в европейскую и мировую науку. «Стоило в наших беседах заговорить о том или другом авторе, - вспоминал П. Сорокин вскоре после смерти учителя, - и в большинстве случаев М.М. тут же приводил какое-либо воспоминание о нем, вынесенное из личного знакомства». Для Питирима Сорокина М.М. Ковалевский был идеалом ученого, «прообразом будущей истинной воспитанной научной совести».

Еще в 1901 г. в Париже М.М. Ковалевский совместно с Де Роберти создали «Русскую школу общественных наук», первый в истории мировой науки опыт социологического факультета, а в 1908 г. при Психоневрологическом институте он же организовал первую кафедру социологии. Как отмечает П.Ю. Согомонов, судьбы этих двух выдающихся социологов удивительно схожи. М. Ковалевский - фигура первой величины в науке XIX века, П.А. Сорокин - XX века. М.М. Ковалевский олицетворял своим творчеством главную колею формирования социологии — позитивистский объективизм; Сорокин - неопозитивистский субъективизм XX века.

По протекции своих учителей либерала М.М. Ковалевского и кадета Л.И. Петражицкого Сорокин входит в круг оппозиционной политической элиты Петербурга, через Д.Я. Попова тесно сотрудничает с думской фракцией эсеров, в том числе и с А.Ф. Керенским. П. Сорокин вспоминает, что в те годы Ковалевский часто представлял его как «молодого Жан-Жака Руссо»; с политическим мировоззрением в «форме социалистической идеологии, основанной на этике солидарности, взаимопомощи и свободы». И вновь политические дискуссии, агитация среди заводских рабочих, студентов, интеллигенции, политические статьи, участие в демонстрациях привели П. Сорокина к угрозе ареста.

В 1914 году по подложному паспорту под видом курсанта Военно-медицинской академии П. Сорокин отправляется в итальянскую Ривьеру, сопровождая больного туберкулезом приятеля. Это неожиданное путешествие в Европу (Швейцарию, Австрию, Италию) произвело огромное впечатление на Питирима Сорокина. В своих путевых заметках он делится впечатлением об увиденном: «Фермы, сельская местность, города казались мне весьма привлекательными, процветающими и аккуратными. Жизненные стандарты там были намного выше, чем в России, а люди более свободны, удовлетворены и отмечены чувством собственного достоинства». В Европе Сорокин познакомился с только что вышедшей книгой Г. Зиммеля «Социология».

В этот период Сорокин увлекся еще одной сферой деятельности - литературным творчеством, которое не исследовано на сегодняшний день. Это и его поэзия, и романы «Предтеча», «Прачечная человеческих душ», «Аккорда жизни».



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Причинные теории девиации и девиантности.
Социология и метафизика в творчестве Достоевского
Жизненное определение выпускников интернатных учреждений как психосоциальная проблема
Социокультурный контекст процесса глобализации
Вернуться к списку публикаций