2013-06-17 08:40:15
ГлавнаяСоциология — Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина



Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина


Нужно отметить, что П. Сорокин, как истинный ученый, попытался выявить не только недостатки, но и успехи революции 1917 года. Первым успехом он считает тот факт, что революция выжила в очень трудных условиях, в окружении мощных врагов. Даже укрепление советской власти в столь сложных условиях, П. Сорокин отчасти готов признать положительным явлением, ибо «бороться с нею - значит перебить у России становой хребет и способствовать дальнейшей ее анархизации». Второй «гигантский» успех революции - это ее тотальный неограниченный характер, так как она затронула и политическую, и экономическую, и религиозную, и семейную, и образовательную, и научную, и художественную сферы жизни. С его точки зрения, это была самая безграничная революция в истории человечества. Третий ее успех - беспрецедентный размах и всемирное распространение, то есть в любой стране была группа лиц, поддерживающих ее. Революция, по его мнению, изменила даже своих непримиримых врагов по своему образу и подобию: «Воюя против революционного тоталитаризма, деспотизма, ограничения неотъемлемых прав и свобод индивида, против национализации и коммунизации экономики и т.д., эти антисоветские и антикоммунистические правительства ввели в своих странах большинство пороков и ужасов Революции, но под другим именем и цветом».

Взгляды П.А. Сорокина на итоги революции 1917 года эволюционировали. Если первоначально он пытался объяснить революционную активность с бихевиористских позиций, то в американский период деятельности, изучая проблемы социокультурной динамики, он рассматривает революцию как переходный период от одного типа культуры к другому. Поэтому успехом революции во второй половине жизни Сорокин считает её «двойную роль могильщика и червя дезинтегрирующегося чувственного социально-культурного уклада Запада». Первая мировая война была, по мнению П. Сорокина, первым ударом этой дезинтеграции. Русская Революция, «родное дитя этой войны», была вторым ударом. «Революция успешно пожирает умирающий чувственный уклад и таким образом пожирает себя».

В литературе существует утверждение, что революция наступает неожиданно, что она приходит тогда, когда ее никто не ждет. Так, В.И. Ленин в 1917 году говорил, что «революцию нельзя ни сделать, ни установить очередь. Заказать революцию нельзя - революция вырастает». Эта идея была популярна и ранее, А. Токвиль говорил о революции, как о стихийном явлении, не подвластном человеку и не контролируемым им. В противовес этим мнениям, согласно теории П.А. Сорокина, революция не была неожиданным для России событием, следствием некоего непредвиденного сочетания целого ряда случайных факторов. Как раз напротив: Сорокин искал причины и корни революционных катаклизмов в близком и далеком прошлом России, видел в русской истории и культуре те факторы и обстоятельства, которые приближали трагический исход.

Именно поэтому П. Сорокин всегда был далек от того, чтобы «свалить всю вину» за революцию на отдельные личности и партии. Революцию не смогли остановить потому, что «антикоммунистические и антиреволюционные лидеры старались совершить невозможное, а именно - оживить труп; так как Революция - одно из главных проявлений смерти чувственного порядка». Таким образом, ученый к середине XX века полностью изменил свое отношение к революционным процессам, как к одному из способов улучшения материальной и духовной жизни масс. Необходимо отметить, что к этому времени П.А. Сорокин в целом сложился как исследователь и уже имел возможность взглянуть на прошлое по-другому, руководствуясь не только эмоциями.

По мнению большинства сорокиноведов, на этом этапе своего творчества исследователь, пересмотрев свои общенаучные подходы, поднялся до высот макросоциологии. В его работах, созданных в «русский» период в рамках бихевиоризма и позитивизма, основное внимание уделяется функционированию так называемых «малых групп». Эта же тенденция прослеживается в подходе к оценке войн и революций в это время. «Социология революции» стала переходной работой, в которой автор продемонстрировал свою приверженность конкретно историческому подходу. В ней феномен революции трактуется уже как явление, присущее всему человечеству, хотя объясняется все с тех же бихевиористических позиций.

В 1920-х годах П.А. Сорокин двояко, по нашему мнению, оценивал революционные процессы. Будучи очевидцем и участником революции, с одной стороны, он негативно относился к ее последствиям. Так, в своей работе 1922 года, ученый отозвался о революционных схемах как «всего лишь об утопиях дезинтегрированного сознания деморализованного человека». Основной акцент им делался на итогах революций, которые уносят большое количество человеческих жизней и разрушают нарабатываемый веками исторический опыт общества.

Однако в свете социокультурной теории, когда главная идея истории мыслилась П.А. Сорокину в постоянной флуктуации культурных типов, приоритет отдавался не итогам, а целям, во имя которых разворачиваются эти события. «Периоды катастроф, - писал ученый в одной из своих поздних работ, - отмечены дезинтеграцией системы ценностей данного общества и ростом деморализации, преступности, войн, кровавых столкновений, с одной стороны, а, с другой стороны, созидательной реинтеграцией новой системы ценностей, особенно религиозных и этических ценностей, духовным и моральным совершенствованием позитивно поляризованного сегмента популяции». Но нужно заметить, что эту идею Питирима Сорокина, можно принять только на веру, поскольку указанные процессы вряд ли поддаются научной фиксации и объективному описанию.

На сегодняшний день существует несколько точек зрения на проблему революции как способа перехода от одной социокультурной системы к другой. Здесь на наш взгляд уместно согласиться с В.П. Горюновым, который считает, что «любой тип культуры, приходящий на смену другому, есть более высокая ступень по сравнению с предыдущим, а не очередной возврат точки на колесе истории. Значит, поступательность в циклах присутствует». Иными словами, революционные взрывы ведут к прогрессу, к новым формам и ценностям. А Л.Г. Королева, например, полагает, что «П.А. Сорокин категорически отрицает революцию как форму перехода от одной суперсистемы к другой, потому что революции не затрагивают действительную природу ценностей. Они могут только увеличить число человеческих жертв, но не изменяют хода общественного развития». То есть, революция в таком контексте выступает своеобразным катализатором процесса обновления, скорейшего разрушения отживших норм и ценностей. На наш взгляд, согласиться с этим мнением невозможно, ибо и сам Сорокин неоднократно подчеркивал, что революция ведет к установлению нового культурного строя. «Чувственная система, - пишет он, - быстро распалась в XX столетии, и Россия вступила в переходное состояние и в поиски новой личной, культурной и социальной мировоззренческой надстроечной системы. Внезапный упадок сенсорного порядка привел, в частности, к революции 1905-1906 гг., а затем к великой революции 1917 г. и к последующим годам». Сообразно логике своей концепции так выстраивает Питирим Александрович историю России.

Согласно его теории, кризисы имеют как объективные, так и субъективные причины своего возникновения. И, если по объективным причинам мы не в силах предвосхитить кризис, то, по крайней мере, как субъекты общественных процессов, должны знать, что он из себя представляет. Он писал: «Если мы не в силах остановить его, то следует хотя бы попытаться понять его природу, причины и последствия. Если же мы сможем, это сделать, то, вероятно, в некоторой степени сократим его трагический ход, смягчим его последствия».

П. Сорокин отмечал, что кризисы в истории человеческой цивилизации периодично повторяются, то угасают, то вспыхивают вновь, сопровождая как «возникновение эпохи, новой культуры, так и эпоху уходящей культуры». Таким образом, он подчеркивает социокультурную детерминацию любого кризиса. С этой точки зрения переживаемый в начале XX века в России кризис символизирует, прежде всего, продолжающийся распад чувственной культуры.

Подводя итоги освещению эволюции оценок революции Питиримом Сорокиным, можно заключить, что ученый принадлежит к той части интеллектуалов русского общества, чье отношение к революции претерпело определенные изменения. Представление о ней как о средстве, призванном расчистить путь общественного развития и утвердить новый строй, сменилось убеждением, что революция является деструктивным процессом, обязательным элементом переходного периода от одного типа культуры к другому.

Исследование революции в ранних работах ведется П.А. Сорокиным с позиций бихевиоризма, поэтому исследование велось в таких направлениях как изучение извращения поведения человека в революции, природа и механизм человеческого поведения, основные характеристики изменения поведения во время революции, психология революционного общества. В американский же период жизни основу всех революций он ищет в изменениях в системе ценностей.

Проблемы войны и мира в работах П.А. Сорокина

С древнейших времен до наших дней войны неразрывно сопутствуют человечеству. Нельзя найти практически ни одного народа, который не был знаком с их ужасами. История не знает ни одного века, когда бы на всей Земле царил абсолютный мир. Складывается впечатление, что военная агрессия присуща человечеству как и основные инстинкты.

Многие мыслители искали причины войн в различных областях знания. Философы исходили из природы и сущности человека, психологи - из его психических и психологических особенностей, социологи рассматривали феномен человеческих сообществ. По мнению Савинковой О.Н., все выводы мыслителей можно свести к двум группам. Одни считают, что человек изначально имеет отрицательную сущность: Т. Гоббс определял «естественное состояние человека» как «войну всех против всех», Ф. Ницше считал двигателем человеческой истории «волю к власти», З. Фрейд видел человеческую жизнь чередой борьбы с внутренним деструктивным «Оно». Вторая группа мыслителей более оптимистично смотрит на человеческую природу, видя в нас божественное творение (Ф. Аквинский, И. Кант, В. Соловьев, Н. Бердяев и многие другие), проявление Абсолютного Духа (Г. Гегель) и результат бесконечно разнообразного творчества Природы (Б. Спиноза). Исходя из этих посылок, философы предлагали свои жизненные императивы.

Не оставил без внимания эти проблемы и Питирим Александрович Сорокин - крупнейший ученый XX столетия, знакомый с войнами и революциями не понаслышке. Ему неоднократно пришлось воочию наблюдать ход и результаты событий, которые изменяли не только жизнь отдельных обществ, но и течение истории в целом. Последствия русско-японской войны, реалии Первой мировой и гражданской войн оставили заметные следы не только в истории России, но и в личной судьбе исследователя, подтолкнули его к исследованию феномена войны.

Исследователи 1990-х годов неоднократно обращались к этой проблематике в работах Сорокина. Но для историографических работ характерен односторонний подход: одни занимались изучением социологического аспекта, военно-методологического, изучалось кризисное состояние общества в целом, и на этом фоне война выступала как яркая иллюстрация. Комплексной работы по этой теме до их пор не написано.

Что же такое война? Некоторые мыслители справедливо отмечают, что Сорокин не дает четкого определения войны, в этом проявляется слабость его военно-теоретических построений. Сам же ученый, предвидя эти упреки, объясняет свою позицию тем, что, по его мнению, погоня отдельных исследователей за абсолютно точными и совершенно правильными определениями таких сложных социальных процессов, как война и революция, как правило, не достигает цели, «...поскольку они чересчур формальные и совершенно неадекватно отражают само явление». Он считает более приемлемым в данном случае дать социологический обзор серии однотипных социальных явлений, в результате чего можно получить более полное представление о фундаментальных чертах изучаемого явления.

Для П. Сорокина это, прежде всего, «сложнейшее общественное явление, объяснить которое путем одного условия, одной причиной — экономика - дело, очевидно, невозможное». В качестве самого общего определения этой категории можно отметить, что под «войной» Сорокин понимает такой социальный конфликт, который возникает между взаимодействующими государствами в результате обнаруживающейся несовместимости систем их основных ценностей, характеризуется непримиримостью и применением крайних мер насилия, завершает распад старой и создает предпосылки для создания новой организованной системы социальных отношений.

Взгляды Сорокина на изучаемый вопрос в течение жизни претерпели изменение. Если в своих ранних работах в русский период творчества Сорокин попытался сосредоточить внимание на выяснении социальной роли войны, то в американский же период творчества исследователя больше интересует проблема социальной эволюции войны в истории человечества — ее прошлое, настоящие и будущее.

Реалии Мировой войны 1914-1918 годов показали несостоятельность теорий, поддерживающих идею постепенного исчезновения войны из человеческой истории, но, тем не менее, «в нее еще в значительной степени продолжают верить как в последнее достижение мировой науки в тех странах, которые избежали катастрофы». П.А. Сорокин считает, что волна смерти, зверства и невежества, захлестнувшая мир, полностью противоречит всем «сладеньким теориям прогрессивной эволюции человека», которые, по его мнению, неадекватно отражают реальное положение вещей. Подвергаются его критике и теории, доказывающие наличие закономерности существования периодов войны и мира и их чередование определенным образом. Все эти социальные теории нельзя признать научными, считает он, поскольку их основные теоретические положения и практические выводы входят в противоречие с реальными фактами и событиями военной истории изучаемых стран. Их слабость заключается в том, что они страдают односторонним подбором фактов и применением, как правило, малопригодного для социологического исследования иллюстративного метода.

Будучи политическим деятелем, представителем общественной мысли, П.А. Сорокин не мог оставить без внимания проблему Первой мировой войны. Вопрос об участии в ней России расколол общество. Одни считали, что победа в войне необходима России, а внутренние реформы могут подождать. Другие полагали, что России необходимо, прежде всего, внутреннее обновление страны, коренные реформы. Но эта цель достижима не при победе, а при поражении России. В этом случае Сорокин отмечал, что философия «пораженцев» - это глубокое оскорбление народа, так как «ради остальной части России они заведомо жертвуют другой ее частью. Пусть война затеяна не по их вине, но они не прочь уложить миллионы в качестве навоза, предназначенного удобрить почву для цветов внутреннего обновления». Во-вторых, принятие этой позиции означало бы нарушение международного права, то есть признание силовых методов единственно возможными в урегулировании межгосударственных конфликтов. Следствием этого станет признание законной ситуации, когда «Бельгия попрана и разрушена. Сербия истекает кровью. Германия желает поглотить и другие нации и государства. Она захватила север Франции, запад России и грозит захватить еще больше. Она желает навязать свой «штамп» всем народам, поставить выше всех немца — как сверхчеловека и хозяина мира». Плюс ко всему, поражение России приведет, по мнению ученого, к созданию добавочного вида эксплуатации и экономического порабощения одного государства другим. Это могут быть большие суммы контрибуций или территориальные потери, которые неприемлемы, с его точки зрения, для России.

Третье течение выдвигало идею обороны страны, но с оговоркой, что эта оборона будет успешной только при одновременных внутренних реформах. Сорокин примкнул именно к последней идее, ибо, с его точки зрения, «кто хочет успешной обороны, а тем более победы - должен хотеть реформ». Первую мировую войну Сорокин оценивал как войну империалистическую, как средство осуществления центральными империями мировой эксплуатации, увеличения межгосударственного неравенства. Поэтому борьба с этими империями необходима, причем Россия выступает в данной ситуации оборонительной стороной. Сорокин подчеркивает, что «все силы русского общества должны быть использованы для победы врага, но, чтобы могли быть использованы все силы, нужно одновременное внутреннее обновление».

Рассматривая причины первой мировой войны в русский период деятельности, работая в рамках бихевиоризма, главную роль в общественных процессах П.А. Сорокин отводил поведению людей. В этой связи его очень интересовали физиологические и психические характеристики человека, связанные с удовлетворением его базовых инстинктов, особенно - пищеварительного как обеспечивающего физическое существование человека. Анализ продовольственной ситуации в России перед началом первой мировой войны показал, что в этот период, отмечал ученый, «продовольственное положение всех воюющих стран стало более затруднительным», а в самой сложной ситуации оказалась Россия, «где очень скоро после начала войны возникли продовольственные затруднения, перешедшие скоро в кризис».

По мнению Сорокина, проблема продовольствия стала явным симптомом внутреннего ослабления России. Монархия, пошатнувшаяся в связи с первой русской революцией, все больше проявляла признаки устаревания. Царское правительство не имело ни средств, ни возможностей для решения насущных проблем общества - в первую очередь, его насыщения. Причем, продовольственные проблемы, считал ученый, могут возникнуть в обществе либо по природно-климатическим причинам (стихийное бедствие, неурожай), либо в результате неправильной политики его лидеров. В первом случае государство может выйти из создавшегося затруднительного положения с продовольствием своими силами: ввести его из-за границы, экспроприировать у зажиточной части своего общества, способствовать эмиграции голодных в сытые страны.

Россия же для исследователя стала наглядным примером второй ситуации, когда властвующая элита потеряла деятельную инициативу и не смогла разрешить создавшейся проблемы силами государства. Правительство, считал ученый, оказалось неспособным устранить причины голода или их ослабить. Поэтому государство и обратилось к войне как к возможности «захвата и грабежа сытых обществ».

Участие России в первой мировой войне, на которую уповал царизм как на возможность насыщения населения и отвлечения его от мыслей о своих нуждах, было одобрено самим обществом. П.А. Сорокин объяснил такую поддержку надеждой на удовлетворение базовых человеческих инстинктов. «При голоде, - читаем в его работе «Голод и идеология общества», - идеология человека деформируется в направлении усиления и укрепления суждений, теорий, убеждений и верований при данных условиях благоприятствующих, «одобряющих» применение мер, способных дать пишу, с одной стороны, с другой - в сторону подавления речевых и субвокальных рефлексов, мешающих, препятствующих этому утолению». Иными словами, голодные люди способны поступиться своими нравственными установками во имя поддержания своего физического существования.

Именно ситуация голода, подавления пищевого рефлекса приводит, по мнению Сорокина, к росту успеха коммунистическо-социалистических идеологий. Начиная с 1915 года бедность масс возросла, наблюдается сдвиг этих идеологий «налево». «В 1917 году, - пишет Сорокин, - социализм стал религией большинства масс. Идеология социализма и коммунизма захлестнула все сознание народных слоев. Маркс и другие идеологи стали божествами. Программы социалистов, в их практических лозунгах, - символами веры».

То есть, мировая война не выполнила возложенной на нее задачи - насыщения общества и сглаживания политических и общественных противоречий. По сравнению с довоенным развитием, политическая обстановка в России к 1917 году значительно накалилась, не было единства во мнениях в общественно-политической мысли того времени: либералы во главе с П.Н. Милюковым, большая часть меньшевиков под началом Дана и Чхеидзе, а также эсеровская партия, представленная легальной фракцией трудовиков, возглавляемой Керенским, разделяли оборонческую позицию. Открытыми же противниками войны выступили большевики, устами Ленина провозгласившие, что война ведется в интересах капиталистов. Потеря военной инициативы, складывание оппозиционного царизму Прогрессивного блока, роспуск Государственной Думы стали прямым доказательством политического кризиса. Правительство отвечало бездействием или мерами, направленными не на стабилизацию обстановки, а способствующими ее дальнейшему усложнению.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Социокультурный контекст процесса глобализации
Жизненное определение выпускников интернатных учреждений как психосоциальная проблема
Психологические механизмы обратной перспективы
Становление экономической социологии в России в ХХ веке
Научные взгляды Питирима Александровича Сорокина
Вернуться к списку публикаций