2013-06-17 08:40:15
ГлавнаяСоциология — Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина



Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина


Революция 1917 года в России глазами П.А. Сорокина

Изучение взглядов Питирима Александровича Сорокина на революцию в России стали актуальными в отечественной историографии конца XX века. Свои статьи исследователи посвятили рассмотрению различных аспектов революционного процесса в работах Сорокина.

Первоначально появился ряд публикаций, посвященных анализу этических основ интегральной философии П. Сорокина, с утверждением, что автор сводит влияние социальной революции на менталитет и поведение людей исключительно к деградирующему моменту. Более того, И.И Антонович полагал, что «природу социальной революции Сорокин вообще не понимал и толковал о ней как о патологическом общественном процессе».

Нам представляется, что подобная точка зрения страдает односторонностью. Исследуя воздействие революционных процессов на состояние нравственности индивидов, Сорокин лишь констатирует явление моральной поляризации в рамках данного общества, обращая внимание на отрицательные и положительные моменты.

Сложно не согласиться с замечанием Э.П. Головко, что описание Сорокина часто страдает от недостаточно точного определения явления, называемого «революция». Но Сорокин и не ставил перед собой такую задачу. Он приводит некоторые определения, существующие в социологии, и при этом пытается идти по линии расширения этих понятий, опираясь свой собственный опыт.

Все исследователи отмечают эволюцию взглядов П.А. Сорокина на революцию. А.П. Воронин сделал акцент на изучении феномена «социальной революции» в творчестве Сорокина. Отметив тот факт, что оценочные суждения ученого-очевидца революционных событий менялись на протяжении жизни, он полагает, что «смена его взглядов на революцию является скорее антиреволюционизмом на уровне политической программы, нежели частью мировоззренческой системы».

На наш взгляд, более правильной является точка зрения О.Н. Савинковой, которая, рассматривая общую концепцию социальных перемен Сорокина, констатирует, что если в русский период деятельности ученый был склонен рассматривать революцию как результат подавления базовых инстинктов общества, то в более позднее время он приходит к выводу, что революция — это закономерное проявление переходного кризисного периода развития социокультурной системы. По ее мнению, эта эволюция является ярким свидетельством изменения всего мировоззрения ученого.

Укажем, что воззрения П.А. Сорокина на революционные процессы в обществе появились не на пустом месте. В частности, на трактовку Сорокиным социальной природы революции, ее причин и основных закономерностей прямое влияние оказали взгляды П.Л. Лаврова, который считал, что «революция является исторически неизбежным результатом общественного развития. К кровавому столкновению ведет недостаток умственного и нравственного развития в господствующих группах, несправедливое распределение, препятствия, поставленные на пути прогресса. При этих обстоятельствах насильственная революция фактически в историческом процессе оказывается фактически несравненно более обыденным орудием общественного прогресса, чем радикальная реформа». Более того, Лавров был убежден в том, что все крупные политические и экономические преобразования могут быть осуществлены только революционным путем.

Во многом Сорокин разделял концептуальные воззрения П.Лаврова по такому вопросу, как социальные результаты революции. Ему весьма импонировал вывод Лаврова о том, что «революция является весьма печальным средством исторического процесса, поскольку она приносит бедствия и страдания, в первую очередь народным массам. Тем не менее, прямой расчет доказывает, что хронические страдания масс при сохранении прежнего строя иногда далеко превосходят все вероятные страдания в случае революционное влияние на П.А. Сорокина оказали идеи М.М. Ковалевского, который обобщая опыт первой русской революции, заметил, что она доказывает всеопределяющую силу прогресса, она вызвана противодействием этому закону и есть способ движения вперед при определенных обстоятельствах мешающих прогрессу. Посредством революции осуществляется поступательное движение.

П.А. Сорокин разделял так же мнение П. Кропоткина о социальной природе и существе революционных преобразований. Социальная революция - «это распадение, разложение в несколько лет всего того, что составляло до того времени сущность общественной, религиозной, политической и экономической жизни нации; это - полный переворот в установленных понятиях и в хождениях мнений по отношению ко всем сложным отношениям между отдельными единицами общественного стада. Это, наконец, зарождение новых понятий о равенстве отношений между гражданами, которые скоро становятся действительностью...».

Свойственная П.А. Сорокину интеллигентская установка на причастность ко всему, что происходит в России, подкрепляемая нравственным сознанием ответственности за судьбу Отечества, не могла оставить его равнодушным к трагическим событиям Первой мировой войны и революциям начала XX века. Н.Е. Покровский верно подчеркивает, что драматический опыт, полученный Сорокиным в период революции, наложил отпечаток на его теоретические поиски и публикации. Но без осознания этого влияния, очень сложно понять поздний период его творчества, в котором автор сфокусировался на философии альтруизма и любви. Революция является некой невидимой чертой, разделившей жизнь П.А. Сорокина на два периода.

Революцию 1905 года шестнадцатилетний Питирим Сорокин однозначно называл «бурей народного гнева». Примкнув к партии социалистов-революционеров, он стал распространять революционные идеи. Последние изменили не только его «приверженность монархической форме правления», но и деструктивно повлияли на весь комплекс «предыдущих религиозных, философских, политических, экономических и социальных установок». Вплоть до Февральской революции он вместе с товарищами по социал-революционной партии активно участвовал в дискуссиях и строил планы нового конституционного устройства России, основных социальных реформ, необходимых после падения режима. Конечно, в то время у П.А. Сорокина не было (да еще и не могло быть) собственной теории оценки революционных изменений. Он стал не только очевидцем, но и активным участником политических событий в России 1917 года.

Сорокин сделал революцию объектом строгого научного анализа. «В цели моего анализа, - пишет П. Сорокин, - входит не хвала, не хула, не апофеоз, не проклятие революции, а рассмотрение ее во всех реалиях». Причем как историк он старался обрисовать портрет революции, дать строгое описание конкретного исторического события во всем его многообразии и неповторимой уникальности. Перед Сорокиным - социологом стояла задача иная: в совокупности социальных феноменов его интересовали лишь те черты, которые схожи во всех однотипных явлениях, когда бы они ни происходили, поэтому «русская революция с присущими ей деталями и подробностями - объект историка, а русская революция как тип - объект социолога». Автор постоянно апеллирует к истории за подтверждением своих выкладок, причем, особенно часто - к опыту российской революции, детальное исследование которой им и было проведено.

Что такое революция? П. Сорокин выдвигает несколько значений. Во-первых, революция означает смену в поведении людей, их психологии, идеологии, верованиях и ценностях. Во-вторых, революция знаменует собой изменения в биологическом составе населения, процессах его воспроизводства и отбора. В-третьих, в ходе революции происходит деформация всей социальной структуры общества. В-четвертых, революция привносит с собой сдвиги в фундаментальных социальных процессах.

В русский период деятельности в основе мировоззрения П. Сорокина превалировало убеждение, что человеческое поведение базируется на психофизических механизмах рефлекторного типа, а жизнь общества есть «бесконечная цепная реакция акций-реакций, взаимодействие которых лежит в основе исторического процесса». При этом интегрирующим моментом выступает коллективный рефлекс. Так что механизмы акции-реакции действуют не только на индивидуальном, но и на групповом и общественном уровне.

В соответствии с этим общество движется по схеме: нормальное развитие - революция - нормальное развитие. Однако революции - это вовсе не «локомотивы истории», а разрушительные взрывы, представляющие собой реакцию общества на нарушение им самим психофизических основ собственной жизнедеятельности. П. Сорокин решительно подчеркивает, что «главной причиной и непосредственной предпосылкой всякой революции всегда было увеличение подавленных базовых инстинктов большинства населения». К числу этих базовых инстинктов Сорокин относит: пищеварительный, собственнический, инстинкт самосохранения, половой, инстинкт свободы, инстинкт самовыражения унаследованных способностей. Иначе говоря, голод и обнищание, страх и принуждение, невозможность создать семью и найти занятие по способностям — таковы главные «пусковые пружины» революции.

В качестве иллюстрации своей теории П. Сорокин предлагал рассмотреть состояние России накануне 1917 года. Он отмечает жесточайшее подавление института индивидуального самосохранения среди мобилизованных солдат, вырванных из нормального состояния ужасной смертоносной войной, замученных холодом, голодом, паразитами, окопной жизнью и прочими лишениями. Жесточайшее подавление инстинкта группового самосохранения среди более 90% населения вследствие постоянных поражений, беспомощности властей. Жесточайшее подавление инстинкта свободы, связанное с введением военного положения в стране с 1914 года.

Русскую революцию 1917 года Сорокин сравнивал с Великой Французской революцией. Сходными он считает причины этих событий. В то же время он обратил внимание на специфику русской революции. Доминирующим фактором поведения людей во время революции Сорокин выделял голод. Он, в свою очередь, привел к подавлению собственнического инстинкта, вызванного обнищанием большей части населения, обогащением спекулянтов и барышников, правительственным вторжением в экономические отношения. Таким образом, П. Сорокин пришел к выводу, что появилось «около 95% населения, у которых либо все, либо практически все базовые инстинкты были подавлены. Лишь после первого взрыва начался любопытный процесс самовыдвижения революционных требований разных групп, их самоопределения». П. Сорокин поясняет, что «русская революция была начата голодными женщинами и детьми, требовавшими хлеба и селедки. Лишь позднее вместе с рабочими и политиками они постарались сломать мощное здание Русского Самодержавия».

Апеллируя к истории, Сорокин подчеркивал, что главной причиной всех революционных событий является массовое подавление инстинктов, которое в конкретное время в конкретном месте превращается в повод, состоящий в максимальном репрессировании одного или нескольких составляющих человеческой жизни. В разные моменты истории поводами к революциям становились голод, как подавление пищеварительного рефлекса; войны как сведение на нет инстинкта личного и коллективного самосохранения; или же невозможность удовлетворения всего «набора» основных инстинктов, как следствие неверной политики лидеров.

Так, причинами революций и восстаний в Афинах и Спарте, в Риме конца Республики, в Византийской империи, в Англии XIII-XIV вв., английской буржуазной революции и событий конца XVIII - начала XIX вв., а также в 1919-1921 гг., по Сорокину стали не просто периоды обнищания, но «и крайнего голода и подавления пищеварительного рефлекса». То же самое он заявляет и относительно частых народных выступлений и революций во Франции. Налицо, считал ученый, и прямая связь между подавленным пищеварительным инстинктом и выступлениями народа в отечественной истории в 1024, 1070, 1230-1231, 1279, 1291, 1600-1603, 1773-1775 гг., народным движением XIX века и, наконец, революциями начала XX столетия.

Практически все современные ему революции, отмечал исследователь, - русская, венгерская, немецкая, турецкая, греческая, болгарская - были связаны с войнами; случились во время вооруженных конфликтов или сразу после них. Список пополняется французской Жакерией 1358 года и революционных движений конца XIV столетия, произошедших в результате неудач в Столетней войне и пленения короля Иоанна II после битвы при Пуату в 1356 году; восстанием Уотта Тайлера в Англии в 1381 году после поражения английской армии в битве при Лa-Рошели. Революционные события в Германии и Италии конца XVIII - начала XIX века ставятся им в прямую зависимость от серии поражений армий этих стран от наполеоновской армии.

Кроме подавления базовых инстинктов человека, П. Сорокин выделял другую причину революции. Это — недостаточное и недейственное сопротивление революционному подъему репрессивных масс, т.е. неспособность властей и властвующей элиты разработать контрмеры для установления социального равновесия; неспособность удалить или ослабить условия, производящие «репрессии»; неспособность разделить революционную массу на группы, настроив их друг против друга. В качестве примера Сорокин рассматривает периоды в истории, когда подавление инстинктов было крайне сильным, но оно вовсе не приводило к революциям: «Вспомним о Бельгии и части Франции, оккупированных Германией в годы мировой войны; о Рурском бассейне, захваченном Францией и Бельгией в 1923 году; о России, порабощенной бандой интернациональных негодяев... Но вопреки этому оккупанты оказываются способными предотвратить потенциальный революционный взрыв».

Иными словами, для революционного взрыва мало одних подавленных инстинктов, необходимо еще и отсутствие мощного, эффективного сопротивления властей и правящих кругов. И, обращаясь к русской истории, П. Сорокин заключает, что «император Николай не ведал, как повести себя, он не знал даже о чем помыслить в сложившейся ситуации. А придворные? Ни одного министра здравомыслящего и властного. Перед нашими глазами - целая галерея физических и психических импотентов, бесталанных правителей, женственных и циничных карликов». Практически все дореволюционные правительства, отмечал П. Сорокин, несут в себе характерные черты анемии, бессилия, нерешительности, некомпетентности, растерянности, легкомыслия, неосмотрительности.

Что же происходит при этом с аристократией? В былые времена она успешно выполняла важные функции администрирования, суда, защиты Отечества, т.е. целиком была поглощена государственными делами и ее привилегии были обоснованными. Но к концу XVIII в., считал П. Сорокин, «после издания указа о вольности дворянства при сохранении всех привилегий, начался процесс вырождения: потихоньку класс превращался в социального паразита, а его претензии - в необоснованные злоупотребления. Подавляющее большинство дворян попросту растрачивали богатства, накопленные их предками, время от времени, выкачивая дополнительные средства из государственной казны».

Вот почему, подытоживает П. Сорокин, не следует удивляться приговору истории, вынесенному российской аристократии, пределу, который был положен «этому наросту на теле России». Гибель русской аристократии произошла без всякого героизма. Это подтверждает еще одну причину революции - вырождение элиты общества. Вообще, по мнению П.А. Сорокина, вырождение правящих классов рано или поздно становится неизбежным. Вызвано это действием биологических и социальных факторов. Подобное вырождение всегда очень опасно для любого общества, подчеркивает П. Сорокин. Их вырождение, разложение и раскол означают крах государства, а вместе с ним - и невозможность цивилизованных преобразований... «Если правительство и группы, стоящие на страже порядка, не способны предотвратить распад, революция в поведении людей наступает незамедлительно: условно принятые «одежки» цивилизационного поведения мгновенно срываются, а на смену социуму на волю выпускается «бестия». Но как только видоизменяется тип поведения масс, то неизбежно с этим меняется и весь социальный порядок». Иными словами, надежды на то, что революция может быть цивилизованной, — опасная иллюзия и обман.

Питирим Сорокин рассматривал революционный процесс как динамичное явление и выделял три типические фазы развития всех великих революций. Первая у них — короткая — отмечена радостью освобождения от тирании старого режима и большими ожиданиями реформ, которые обещает каждая революция. Однако, подчеркнем, сами реформы несут в себе опасность скатывания к революции, если они нарушают психофизический базис общества, систему его коллективных рефлексов.

Сам процесс реформирования имеет собственные законы и применим далеко не на любой стадии развития общества. Так, к моменту возникновения в нем революционной ситуации, то есть массового подавления основных инстинктов, поздно уже вспоминать о реформировании. Поэтому, чтобы избежать этого, реформы должны отвечать ряду фундаментальных императивов. Прежде всего, реформы не должны попирать человеческую природу и противоречить ее базовым инстинктам. Предшествовать любой практической реализации реформ должно тщательное научное исследование конкретных социальных условий, в которых осуществляется реформирование. Кроме того, «каждый реконструктивный эксперимент вначале следует тестировать на малом социальном масштабе». Наконец, реформы, по его словам, должны проводиться в жизнь правовыми и конституционными методами. Для реализации всего перечисленного выше, а значит и успешного проведения реформ, у руля общества должно быть «здоровое руководство». Иными словами, реформы призваны не заменять, а предотвращать революционные процессы, пресекая создание условий, вызывающих, последние.

Реформы являются, по мнению Сорокина, альтернативой революциям как радикальному способу улучшения жизни членов социума: «История социальной эволюции учит нас тому, что все по-настоящему прогрессивные процессы суть развития знания, мира, солидарности, кооперации и любви, а не ненависти, зверства, сумасшедшей борьбы, неизбежно сопутствующих любой великой революции, - с уверенностью заявляет автор «Социологии революции». Реформы, означающие постепенное, поэтапное преобразование общества в сторону позитивных перемен гораздо, предпочтительнее. Поэтому В.П. Горюнов, изучая соотношение реформ и революций, пришел к заключению о том, что реформы в широком историческом контексте не спасают от революций, поскольку лишь видоизменяют старое. Революция же всегда связана с изменением исторических задач. «С точки зрения широкой исторической перспективы, злокачественность революции становится все более относительной, и в общеисторическом плане революция, независимо от формы ее протекания, предстает сугубо абстрактно в качестве движущей силы истории», резюмирует автор, основываясь на подходах Сорокина.

Итак, начальная стадия революции «лучезарная, правительство гуманное и мягкое, полиция умеренна, нерешительна и совершенно ни на что не способна». Но постепенно в человеке начинает просыпаться зверь. Короткая увертюра, с точки зрения П.А. Сорокина, сменяется второй, деструктивной фазой. Великая революция превращается в «яростный вихрь, сметающий на своем пути все без разбора. Он безжалостно разрушает не только отжившие институты общества, но и вполне жизнеспособные, уничтожает не только исчерпавшую себя элиту, стоявшую у власти при старом режиме, но и множество людей и социальных групп, способных к созидательной работе». Революционное правительство на этой стадии является «грубым», «тираническим», «кровожадным». Его политика в основном разрушительна, насильственна и террористична.

После революционного низложения старого правящего слоя на смену ему приходит интеллигенция, не обладающая ни государственным опытом, ни новыми государственными идеями, ибо идеи интеллигентов-революционеров, как считает П.А. Сорокин, бесплодные. Он выдвинул закон «социального иллюзионизма», согласно которому идеологические знамена революций и начертанные на них лозунги «являются крыльями, на которых поднимается, ширится и взлетает общественное движение... Они его прикрашивают, пудрят, расцвечивают для того, чтобы был возможен энтузиазм и фанатизм, героизм и бесконечная вера, необходимая для успеха таких движений». Пришедшие к власти революционеры-интеллигенты не сомневаются в том, что они способны выражать интересы масс. Политическая же практика России показала противоположное.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Развитие понятийного аппарата социологии управления
Учет психосоциальных особенностей неработающих женщин пенсионного возраста в подготовке специалистов по социальной работе
Национальная катастрофа в оценке Питирима Александровича Сорокина
Развитие экономической социологии в России в послеоктябрьский период
Гендерные исследования как парадигма научного сообщества
Вернуться к списку публикаций