2013-06-16 20:45:51
ГлавнаяСоциология — Истоки и первые шаги индустриальной социологии в России



Истоки и первые шаги индустриальной социологии в России


Первые опыты социологических исследований в сфере труда предвоенного периода

Другим направлением в социологии, имевшем непосредственную причастность к рабочему вопросу в России и имевшем большие перспективы (на взгляд автора, реализованные далеко не в полной мере), была разработка рабочих бюджетов, или бюджетная статистика. Статистика, конечно, не является составной частью социологии, однако бюджетные обследования, о которых речь пойдет ниже, нельзя обозначить как статистику, так как в них наряду со статистическим материалом присутствуют широкие теоретические обобщения.

В семидесятые годы прошлого века с возникновением промышленности, когда стали появляться первые признаки интереса к положению рабочего населения, встала необходимость полноценного исследования труда и быта рабочих. В семидесятых годах уже были сделаны первые шаги к такому исследованию. В 1874 г. был произведен, по распоряжению администрации, осмотр фабрик и заводов во Владимирской губернии, в 1876 г. - в Московском уезде, по инициативе земства, а в 1878-79 году Петербургская земская управа пригласила студентов-медиков для санитарного исследования Петербургского уезда. В 1879 году началось исследование Эрисмана по инициативе Московского губернского земства; его результаты, хотя и не относятся напрямую к бюджетной статистике, являются одним из основных источников при изучении положения рабочих в те годы. 1882 год явился началом фабричного законодательства в России. В этом году был издан закон о запрещении работы малолетних и введен институт фабричных инспекторов. Эти инспектора, так сказать, первого призыва, были ограничены в своих возможностях и не проводили полноценных бюджетных обследований, тем не менее они собрали массу ценных, хотя и отрывочных сведений.

Следует отметить, что бюджетная статистика в России начала свою историю большей частью применительно к изучению крестьянского хозяйства. В этой области она шла своим путем, отличным от западного. Видную роль сыграл в этом земский статистик Ф. Щербина, применивший свой метод в работах воронежского статистического бюро. В области же изучения жизни рабочих статистический метод почти не применялся: частным лицам подобные исследования в широких размерах были недоступны.

Говоря о методах бюджетной статистики, развивавшейся за границей, следует выделить два основных подхода. Первый, который можно условно назвать «европейским», уделял внимание не столько количеству опрашиваемых, сколько качеству получаемого материала. Образцовыми могут считаться в этом отношении труды Фредерика Ле-Пле (в частности, его книга «Европейские рабочие»), который сам называл свой метод монографией семейства и считал его единственным средством изучения хозяйственного положения трудящегося населения. Ле-Пле ставил перед собой задачу выявить нравственные и общественные устои низших слоев населения различных государств. Сущность его метода заключалась в очень детальном описании всех сторон жизни отдельной рабочей семьи путем подробного обследования ее бюджета. Ле-Пле создал целую школу, которая выполнила серию исследований под названием «Рабочие двух частей света» и оставила после себя всего несколько десятков, хотя и очень подробных, монографических описаний.

Если европейская школа имела узко-индивидуальную направленность, то за океаном, в Соединенных Штатах, развивалось другое направление - массовое статистическое исследование. В США в начале века известный статистик К. Райт таким путем обрабатывал бюджеты многих тысяч семей (в некоторых из них количество зарегистрированных случаев достигало двадцати пяти с половиной тысяч), причем ему удалось сохранить в них характер индивидуальных описаний. Бюджетные цифры он сопровождал очень краткими, но все же наглядными замечаниями об обстановке и условиях жизни отдельных семей. Ле-Пле же и его ученикам удалось собрать только 129 бюджетов. В начале века в Западной Европе (особенно в Германии) в бюджетных исследованиях стали придерживаться середины между американской и французской системами. Берлинское исследование в 1903 году собрало 908 бюджетов, имперское статистическое отделение в 1909 году - 852 бюджета.

Условия исследования значительно отличаются, когда бюджетный подсчет предпринят не самостоятельно, а является составной частью в общем плане изучения положения рабочих. В таких случаях характерные моменты в исследуемой области, такие как заработок, занятия, особенности состава рабочих, специальные условия предполагаются изученными в подробностях. Это обстоятельство дает исследователю возможность легко определить различные типы в разных группах рабочих и установить процентное отношение, которое желательно соблюсти при выборе объектов для наблюдения. Однако существенное значение приобретает вопрос о самом руководящем принципе при установлении типа. Направление, господствовавшее в конце девятнадцатого века, считало определяющим показателем число лиц, составляющих семью (первый интернациональный конгресс 1853 года установил типичную семью в шесть человек, городские статистики в Германии в 1879 году в пять человек). В бюджетных исследованиях под семьей подразумевали группу лиц, связанных общностью бюджета, что обыкновенно совпадает и с понятием естественной семьи. Но в таких группах с одинаковым числом лиц, может быть, например, разное число работников, что совершенно уничтожает типичность численного признака. С. Прокопович, хотя и критиковал этот старый прием, в сущности был близок к той же точке зрения, с той только разницей, что, принимая во внимание заработную плату, он утверждал, что определенная норма создает соответствующий количеству членов тип семьи. Типичность семьи для бюджетных исследований определяется общими условиями, которые не могут быть выражены в одном или двух признаках, как число ее членов или заработок. В действительности она определяется множеством различных признаков, таких как количество членов семьи, число работающих в семье, их занятия, заработная плата, квартирные условия и всеми другими обстоятельствами, характерными для отдельных случаев.

Точность бюджетных исследований была тесно связана с системой получения материала. В разные времена в зависимости от различных условий применялись и различные приемы сбора материала. Наиболее редкий вид сбора такого рода информации - получение от самих рабочих самостоятельной записи приходов и расходов в своем хозяйстве за достаточно продолжительное время. Берлинское статистическое бюро, попытавшееся собрать такой материал, потерпело неудачу. Другая форма - раздача рабочим составленных по определенной системе приходно-расходных книжек на какой-либо срок с тем, чтобы рабочий самостоятельно делал бы в ней записи. Однако такой метод, как и первый, был применим только в условиях достаточного культурного уровня опрашиваемых. Наиболее часто в начале века применялась система более общего плана - обычный опросный листок, который передавался на руки рабочим для самостоятельного заполнения. Именно по такой системе был проведен опрос Технического Общества.

Также важен вопрос о сроках, за которые даются сведения. Чем он больше, тем, соответственно, правильнее полученные сведения. Обычно этот срок варьировался от одного месяца до одного года. Доход изменялся от возможных колебаний при сдельной плате или при работе в сезонном производстве (в зависимости от времени года). Более постоянен был расход рабочих, живших на фабричных квартирах, артельным хозяйством и т.д. Кроме этого, следует принять во внимание, что отдельные виды расхода были подвержены изменениям по времени тоже в разной степени. В петербургском исследовании одни вопросы ставились за месяц, другие за год. Такой прием был очень целесообразен, но разделение расходов на более и менее устойчивые должно было быть сделано при этом особенно тщательно. Руководители петербургской анкеты допустили серьезную ошибку, отмечая, например, такие расходы, как «помощь товарищам», «расход на карты» и др. - помесячно.

План бюджетных изучений в специальной монографии должен был включать большие подробности, из которых многие могут быть опущены в исследовании об общем положении рабочих. Немецкий исследователь С. Бауер, а также Ф. Щербина рекомендовали деление плана на три части: 1) состав семьи и ее биография, 2) состав имущества в виде инвентаря, и лишь в 3) приходно-расходный бюджет. Для цели бюджетного исследования первая часть могла быть сведена к самому необходимому. Несущественность же и даже нерациональность введения второй особенно хорошо выяснялась при сравнении хозяйства рабочего с крестьянским. В крестьянском быту, кроме предметов обихода, в состав ценного имущества входили, главным образом, орудия производства, включая сюда землю и скот, и продукты потребления. Все это в связи с тем, что крестьянское хозяйство в целом является производительным, служило ярким мерилом достатка. В рабочем же хозяйстве, чисто потребительном, не только инвентарь сводился исключительно к немногим вещам обстановки и предметам и продуктам текущего потребления, но, мало варьируя в смежных группах, не мог служить для определения степени благосостояния. Так что эта вторая часть программы вполне могла быть исключена, что и было сделано, например, в уже названной анкете. Заменить ее можно было кратким описанием внешней обстановки помещения, имеющейся налицо одежды и т.п. Остается третья часть плана - бюджет, состоящий из дохода и расхода. О доходе рабочего известно, что он почти всегда сводился к определенной заработной плате главы семьи и других ее членов. Для полноты добавление за сверхурочную или праздничную работу могли отмечать отдельно. Другие случайные доходы, обыкновенно, отсутствовали, или составляли незначительную сумму; некоторое значение имела только практикующаяся сдача комнат или углов (а даже если и были, то обычно не «афишировались» и нигде ни фигурировали.). В часть получений заносились также суммы, полученные в виде займа или трату сбережений и помощь со стороны, а также стоимость продуктов, взятых в кредит. Понятно, что суммы до хода и расходов, плюс возможная разница, служили контролем одна для другой, потому что они должны были взаимно покрываться.

В самой простой классификации, обычно достаточной для небольшого исследования, расходы распределялись на следующие статьи: «1) жилище, 2) питание, 3) одежда, 4) сохранение здоровья и чистоты, 5) прихоти и 6) религиозные, духовные и общественные потребности». Вместе с оплатой помещения обычно указывался расход на отопление и освещение, менявшийся в зависимости от времени года. Вторым по значимости расходом являлись траты на питание. Что касается законов Швабе (относительно жилищных трат) и Энгеля (относительно затрат на питание), то они будут рассмотрены применительно к конкретным результатам исследований.

Что касается затрат на алкогольные напитки и табак, то они могли отмечаться в графе «прихоти» или подобной. Иногда эта часть расходов включалась в раздел «пищи». Бельгийская анкета предложила такую формулировку: спиртные напитки, выпиваемые дома, отнести к пище, вне его - писать отдельно. Однако в условиях русской действительности это не применялось (обычно этот расход выделялся в отдельную графу).

По своей значительности расход на одежду занимал обыкновенно в рабочих бюджетах третье место. Он раскладывался на три части - верхняя одежда, белье и обувь. Также в анкетах того времени обычно существовали графы о здоровье и чистоте, включавшие в себя мелкие расходы, такие как стирка белья, баня, мыло, парикмахер и т.д.

В конце шли расходы на духовные и общественные потребности, под которыми понимались расходы на церковь, театры и другие развлечения, книги и газеты. По проценту, который тратился на эти нужды, обычно судили об уровне культурного развития опрошенных рабочих.

Методика исследования (а вместе с ней и научная терминология) различных аспектов рабочего быта в начале века была гораздо лучше разработана в Западной Европе по сравнению с Россией. В иностранной литературе того периода все виды подобных исследований объединялись под общим термином «статистика труда», так как, во-первых, там собиранием и обработкой материалов занимались в основном бюро статистики труда, а во-вторых, анкетный и монографический методы считались тогда подотделами общей статистики. В нашей стране лишь в начале века появились исследования, применявшие анкетный метод.

Первым из такого рода исследований была книга С.Н. Прокоповича «Бюджеты русских рабочих», основанная на данных анкетного опроса, проведенного в начале 1908 года в Петербурге по эгидой Императорского русского технического общества. Был подготовлен «Опросный листок о рабочем бюджете», в который в числе сорока анкетных вопросов были пункты, касавшиеся занятия (промысла) рабочего, его собственности в деревне, анкетных данных (имя и возраст каждого члена (законного и незаконного) его семьи), типа его места жительства (частное или арендованное жилье), что конкретно рабочий занимает (квартиру, комнату, угол, койку), сколько тратит на плату за жилье и за его обслуживание. Далее шли вопросы, касавшиеся расходов рабочего различного свойства: в частности, анкета спрашивала, сколько рабочий тратит на мебель, домашнюю утварь и посуду, на одежду и обувь, на питание (выяснялось также, как именно питается рабочий и его семья - домашний она имеет обед, артельный или трактирный, и сколько вычитает хозяин за питание, если семья живет на арендованной квартире), причем в отдельный вопрос вынесена была трата на алкоголь (пиво и водка) и табак, далее шли расходы на баню и парикмахера, на стирку и т.д. Затем шли вопросы, касавшиеся общественных, как тогда говорили, расходов - на обучение детей, на взносы в рабочий клуб, профессиональный союз и кассу взаимопомощи, налоговые траты. После этого анкета спрашивала о затратах на лечение, а также на развлечения - газеты, книги, открытки и т.д., театры, «зрелища», игры («бильярд, карты и другие игры»). Далее автором книги были обнародованы «дополнительные замечания», в которых была указана необходимость изменения некоторых пунктов анкеты, связанных с разным пониманием некоторых пунктов рабочими и составителями анкеты (включая, скажем, проблему, сколько месяцев считать зимними и т.п.). Третья глава была посвящена описанию доходов опрошенных рабочих. В ней, в частности, указывалось, что заработная плата опрошенных «...приблизительно в полтора раза превышает среднюю заработную плату петербургского фабрично-заводского рабочего». Отдельно представлены доходы одиноких и семейных рабочих, причем указывается, что превышение расходов над доходом гораздо значительнее у семейных рабочих, нежели одиноких, что объясняется, по мнению автора, большей сложностью семейного хозяйства. Однако, по мнению автора, еще большее значение в данном аспекте приобретает преувеличенные показания расходов, исходя из того, что рабочим свойственно проставлять не действительную сумму расхода по каждой статье, а привычную или нормальную, которая в большинстве случаев оказывалась выше средней. Данный факт подтверждается, по мнению Прокоповича, приведенным здесь же анализом ответов на вопрос, как покрывает опрошенный свой дефицит, если его расходы превышают доход. Четвертая глава иллюстрирует расходы на жилище рабочего и в ней присутствует анализ отклонений от основанного на изучении берлинских жилищных условий т.н. закона Швабе в петербургских условиях.

Следует учесть отсутствие в то время проработанной методики таких опросов, а также невысокий культурный уровень среднего петербургского рабочего, не позволивший получить необходимую объективность результатов. Анкета для этого опроса была составлена по образцу берлинской анкеты 1891 года, и различия между ними заключались в том, что последняя спрашивала о приходе и расходе за целый год, в то время как петербургская анкета ориентировалась на данные только за один месяц, что также объяснялось недостаточным культурным уровнем опрашиваемых. Вопрос о репрезентативности, или, по-другому, пригодности их для характеристики условий жизни всего петербургского пролетариата, решается автором путем сопоставления данных ежегодных сводов отчетов фабричных инспекторов, а также статистики, представленной в переписи населения 1897 года с результатами опроса 1908 года.

Особый интерес представляют выводы, представленные в последней главе. В них показаны различные зависимости, выявленные в ходе опроса. В частности было обнаружено, что 1) с ростом бюджета рабочего растут его расходы по каждой отдельной расходной статье 2) вследствие роста числа потребностей на удовлетворение каждой отдельной потребности должна приходиться все меньшая и меньшая доля расходного бюджета 3) внешние условия более полного удовлетворения той или другой потребности приводят к тому, что в одних случаях оно достигается при падении доли расходного бюджета, в других - при росте этой доли 4) в силу этого значения внешних условий все обобщения вроде законов Швабе и Энгеля действительны лишь при определенных материальных условиях удовлетворения той или иной потребности, - условиях, меняющихся в пространстве и во времени 5) в силу этого же значения внешних условий изучение развития расходов вне этих условий является совершенно бесплодным делом, приводящим к субъективизму 6) в изучении рабочих бюджетов центр тяжести должен быть перенесен с «потребностей» и их субъективных признаков на внешние условия их удовлетворения, т.е. на материальные условия жизни рабочих.

Интересно также сравнение бюджетов петербургских рабочих с бюджетами берлинских рабочих. Оно показывает, что жизнь в Берлине была в то время дешевле, чем в Петербурге. Автор с помощью таблицы показывает, что с ростом бюджета берлинская семья растет также как и петербургская, однако в каждой бюджетной группе немецкая семья заключает в себе большее количество членов, чем соответствующая ей русская. Как пишет Прокопович, «петербургский рабочий зарабатывает меньше берлинского, а жизнь обходится ему дороже». В настоящее время, как он справедливо замечает, в западноевропейских странах рабочий класс обособился в самостоятельную демографическую единицу и его ряды стали пополняться в основном за счет детей рабочих, в то время как в России из-за низкой заработной платы и дороговизны жизни пролетариат пополнялся за счет крестьянства.

Недостатки этого первого исследования ясно можно выявить при сравнении его результатов в итогами другого анкетирования, проводившегося несколько позже. Результаты эти были опубликованы лишь через несколько лет в виде брошюры М. Давидовича «Петербургский текстильный рабочий (и его бюджет). Непосредственным поводом к этой работе и послужила производившаяся зимой 1907-1908 года бюджетная анкета 12-го отдела Императорского Русского Технического Общества. Существовавшая тогда при правлении петербургского профессионального союза текстильных рабочих специальная анкетная комиссия, рассмотрев присланный для распространения среди членов союза опросный листок этой анкеты, усомнилась, ввиду его сложности и не совсем удачной формы вопросов, в возможности его заполнения ткачами и прядильщиками, представляющими наименее образованный элемент рабочего населения Петербурга. Единогласно было признано, что сколько-нибудь сносный материал возможно добыть лишь через специальных опросчиков. Но раз так, то затем решено было видоизменить соответствующим образом и программу анкеты, заменив в ней прямые вопросы об общих цифрах более или менее детальным описанием фактического положения. Идя по этому пути, комиссия имела в виду получить не только возможно более полное и точное исчисление доходов, но и возможно более детальную картину жизни текстильного рабочего, что для нее и составляло сущность анкеты. Первое, что, по словам Давидовича, смутило комиссию - это суммарность вопросов, возлагавшее на опрашиваемое лицо большие подсчеты и ответственность за крупные суммы. Анкета 12-го отдела была составлена так, что ответы получались в т.н. субъективных средних, которые являются очень ненадежными элементами для статистических операций, особенно в бюджетной статистике. Поэтому решено было пойти по другому пути. Анкета профсоюза текстильных рабочих тоже выявляла субъективные средние, но несколько другим путем. Она не столько спрашивала о них, сколько высчитывала путем переписи всего имущества, т.е. фактического состояния и представляла собой что-то вроде инструкции, указывающей отделы сбора информации и какие сведения по этим отделам собирать. Сравнительно небольшое количество бюджетов («Вошли в подсчет и послужили материалом для настоящего очерка сорок один бюджет») компенсируется достаточно высоким уровнем достоверности материала, критерием чего является баланс прихода и расхода. Приведенная в виде таблицы, эта информация демонстрирует, что внутреннее качество собранного материала этой анкеты выше, чем анкеты 12-го отдела. Однако в конечном итоге сравнение свидетельствует не столько о высоких качествах анкеты профсоюза текстильных рабочих, сколько об «...общей несостоятельности анкет декларационных (в противоположность анкетам через опросчика)». Так, тем же балансным дефектом страдает, по словам Давидовича, берлинская анкета 1903 года, «несмотря на всю высокую культурность берлинского рабочего».

В 1910 году в свет вышла работа С. В. Бернштейн-Когана, предметом которой было «изучение численности, состава и положения наемных рабочих в Санкт-Петербурге». Указанный автор, однако, исходя из того, что в России не проводилось к тому времени ни профессиональных, ни промышленных переписей, не велось полноценной рабочей статистики, использовал лишь те данные, которые имелись «...в общих переписях населения, как, например, в произведенной в 1897 году всеобщей переписи населения, или в Санкт-Петербургских городских переписях 1869, 1881, 1890 и 1900 годов».

В период после 1910 года и до периода революционных потрясений 1917 года в России проводились многочисленные исследования проблемы алкоголизма, в частности, среди рабочих. В 1913 году вышла интересная книга A. Лосицкого и И. Чернышева «Алкоголизм петербургских рабочих», которая внесла свой вклад в экономическую социологию. Анкета, разработанная для этого исследования, оказалась настолько удачна, что в разработку было пущено почти в три раза больше ответов (всего 1750), чем при обследовании бюджетов рабочих в в 1908 году. Относительно взаимосвязи заработной платы рабочего и его расходов на алкоголь, исследователи пришли к следующему выводу: «чем ниже заработок рабочего, тем выше относительная доля денежного бюджета его, расходуемая на алкоголь. Иначе говоря: с ростом заработка падает относительное значение расходов на алкоголь.». Авторы также полемизируют с данными, полученными Прокоповичем, которые, по мнению Лосицкого и Чернышева, ведут к неправильным взглядам на алкоголизм, который, сообразно этим данным, развивается с ростом заработной платы. Далее приводится и обнаруженная причина указанного несоответствия.

Выводы:

Значительную роль в закладывании теоретических основ экономической социологии сыграли ученые «биxeвиopистской» школы русской социологии, в частности П.А. Сорокин, который впервые в русской социологии создал стройную теорию строения социальных систем общества, взаимодействия различных социальных групп, разработал теорию рефлексологии профессиональных групп и т.д. Характерно то, что свои теории общей социологии и рефлексологии профессиональных групп Сорокин создавал также на основе данных различных наук, не впадая, однако, в эклектизм и не теряя стройности изложения своей концепции.

Л.И. Петражицкий, в свою очередь, указал на необходимость учета данных социальной психологии для социологии и разработал концепцию психологической детерминации правового поведения человека в социально-экономическом контексте. Н.И. Кареев дал обстоятельную критику экономического материализма и на основе данных исторической психологии, экономики и различных теорий возникновения права, собственности, государства и других основных общественных институтов построил общую теорию социологии.

Еще одно направление социологии труда - психотехнические исследования - активно развивалось в период с 1912 года и до середины двадцатых годов. В этот период, несмотря на то, что это было время социальных катаклизмов, в России проводились фундаментальные исследования по вопросам трудовой психофизиологии, в частности, связанные с именем выдающегося ученого В.М. Бехтерева. При составлении учебных планов преподавания индустриальной социологии необходимо включить раздел, освещающий роль русских ученых, в частности В.М. Бехтерева, в становлении русской индустриальной социологии и критике тейлоровской системы.

Тем не менее некоторые положения Бехтерева с позиций сегодняшнего дня представляются несколько обскурантистскими, в частности положение о недопустимости использования результатов психотехнических испытаний для целей определения воздействия на людей рекламы (А ведь именно это составляло значительную часть исследований того же Мюнстерберга). Бехтерев считал, что это недопустимая профанация науки. Более того, он придерживался той точки зрения, что недопустимым должно быть даже сочувствие подобным экспериментам, которые, по его словам, уклоняются от идеалов и интересов своего народа. Сегодня такая постановка вопроса кажется по меньшей мере недальновидной.

В период до первой мировой войны в России был проведен также ряд пионерских бюджетных обследований, приблизившие экономическую социологию непосредственно к предмету изучения - рабочему классу тогдашней России, в частности исследования С.Н. Прокоповича, М. Давидовича и др.


Севостьянов Валерий Викторович



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Социальные нормы и отклонения от них.
Роль социального субъекта в проектировании трансформационных изменений современного общества
Психосоциальные основы общественной и частной благотворительности: исторический аспект
Психологические механизмы обратной перспективы
Социологическая концепция Т. Парсонса и формирование теории действия.
Вернуться к списку публикаций