2013-06-16 20:34:33
ГлавнаяСоциология — Развитие экономической социологии в России в послеоктябрьский период



Развитие экономической социологии в России в послеоктябрьский период


В первые послереволюционные годы методика бюджетных исследований изменилась. В связи с катастрофическими изменениями в экономической системе страны, как то - гиперинфляция, безудержный рост цен, снижение жизненного уровня рабочих семей проводить годовые обследования стало невозможно. Социологам пришлось поневоле остановиться на методе изучения одного конкретного месяца, что и было поведен в жизнь массовым обследованием 1918 года Начиная с 1923 года, когда жизнь стала входить в русло более-менее спокойного развития, методика вновь изменилась. Необходимо было отразить все многообразие тех изменений, которые произошли в благосостоянии рабочего за первые годы НЭП’а. Задача, вставшая перед статистикой труда в начале 1924 года, заключалась в том, чтобы на основе более полных и детальных обследований выявить более длительные тенденции рабочего бюджета. Однако прежде всего необходимо было обозначить границы явления, подразумеваемого под термином «рабочий быт». Как пишет Е.О. Кабо, неясность присутствовала в самой терминологии, в частности, если понятия «заработная плата», «рабочий бюджет» не вызывали никаких споров, то под понятием «рабочего быта» в рабочую прессу вошла «вся совокупность жизненных условий, в которые поставлен рабочий класс, - все элементы его личной, семейной и общественной жизни». Автор указанной работы выделяет из всего комплекса объектов исследования только домашний, семейный быт рабочего.

В данном исследовании применялась во многом нестандартная для бюджетных исследований методика монографического обследования рабочих семей. Были отобраны типичные для московского рабочего населения семьи, ни одна из которых не представляла исключения ни в смысле материального благосостояния, ни в смысле культурного уровня. Автор выделяет две основные формы семейного рабочего быта. Первая форма представляет собой рабочего, живущего за счет заработной платы, семья которого находится в деревне, и рабочий либо ничего не посылает ей из заработанного, либо посылает какую-то часть заработка. Вторая форма - рабочий, живущий вместе с семьей в городе, которая содержится целиком или большей частью за счет заработной платы. Если в дореволюционное время преобладала первая форма, то на протяжении двадцатых годов в связи с обеднением деревенского населения и его миграции в города вторая форма становится преобладающей. Усилению этого процесса способствуют также укрепление положения рабочего в городе (рост квалификации, заработной платы), а также возможность для жены и подрастающих детей получить там работу. В книге «Очерки рабочего быта» автор раскрывает также функции рабочей семьи, не принятые еще в то время полностью государством, как то: воспитание детей, содержание стариков и инвалидов, содержание безработных. Е.О. Кабо считает семью «своеобразной формой потребительской кооперации», которую переходный характер эпохи унаследовал от капитализма «...вместе с другими неизжитыми до конца формами общественного распределения». Кооперация, по мнению автора, выражалась в том, что благодаря семейной организации быта достигалось равенство потребления при резком неравенстве заработных плат. Основная же функция рабочей семьи заключалась, как считал автор, в наиболее выгодной и наиболее целесообразной организации рабочего потребления и воспитание новых поколений, т.е., - выражаясь экономическим языком, - организованное воспроизводство рабочей силы. И чем культурнее рабочий, тем лучше (более добросовестно и более сознательно), он выполняет эти функции. Автор указывает отличие функций буржуазной и крестьянской от рабочей семьи, которое заключается в том, что целью первых является сохранение частной собственности и частно-хозяйственное накопление, базирующееся на юридически оформленном браке и праве наследства, в то время как рабочая семья не имеет как цели сохранения частной собственности, так и непосредственно производственной цели, присущей, например, крестьянскому хозяйству. Намеченная автором перспектива такова: до тех пор, пока государство не может взять на себя целиком две главные функции нормального воспроизводства рабочей силы - «воспитание детей и уравнительное распределение благ между трудящимися» - семья будет оставаться основной формой организации рабочего быта. В вышеуказанных посылках присутствует, на мой взгляд, определенное логическое противоречие: получается, что культура рабочего (которую надо, естественно, поднимать), заключающаяся в упрочении этой семейной системы, противостоит магистральному направлению развития социализма (каким его тогда представляли).

Следует сказать несколько слов о группировке обследованных рабочих. Материал для монографического исследования собирался в течении двенадцати месяцев, причем каждая семья была посещена обследователем «...не менее двадцати четырех раз». Автор отмечает, что хитрости и обмана они «...почти никогда не встречали». Люди, отказавшиеся давать какие-либо сведения о своих бюджетах, вышли из исследования в самом его начале. Из соображений экономии места и времени авторы ограничили количество семей, описанных в книге. Четырнадцать семейств были распределены по внутреннему сходству на три основные группы: 1) семьи, сохранившие в целости устои дореволюционного быта; 2) семьи, в которые проросла новая революционная культура в том или ином виде, через школу ли, или через коммунистическую партию (среди этой, наибольшей по численности из всех, оказалось много коммунистов ленинского призыва), или еще как-то, и изменила их сознание и соответственно бытовой строй; 3) семьи, в жизнь которых в полной мере вошли принципы нового коммунистического быта. Четвертая группа, не представленная в исследовании, представляла собой рабочих, чья жизнь сложилась еще до революции под влиянием революционной борьбы. Этот слой старых партийцев-рабочих к тому времени практически исчез, и автор объясняет это вовлеченностью их в общественную или административную работу.

Другим объектом бюджетных исследований в середине двадцатых годов стали служащие. Одной из основных публикаций на эту тему является книга Видревича. Методика этого обследования состояла в следующем. Специальной комиссией из инженеров и экономистов-статистиков при Московском губотделе совторгслужащих была спроектирована особая карточка обследования, в которой заранее были напечатаны основные разделы обычного нормального распорядка трудового дня. Обследование производилось в течение одной недели - с понедельника по воскресенье включительно.

Обязанность объекта, взятого под наблюдение, заключалась в том, чтобы ежедневно после совершения той или иной операции вносить в таблицы карточки соответствующие цифровые данные. Более совершенным методом, с точки зрения авторов, была бы «систематическая запись в «хронологическом» порядке всех трудовых затрат за каждый день». Однако этот метод требует несомненно от объекта обследования большего напряжения, хотя стимулирует к большим точностям в записях.

«А наши специалисты, - пишет Видревич, -(...) и без того уже работают с большим напряжением. Поэтому от этого метода нам пришлось отказаться: нам кажется, что при обследовании бюджета времени нет нужды на первых порах прибегать к точному хронометражу, тем более что и не все операции можно подвергнуть этому».

Далее авторы отмечают, что обследование носило анонимный характер. В карточке обследования в качестве справочных сведений они учитывали пол, возраст, образовательный ценз, партийность, занимаемую должность и размер месячной заработный платы каждого работника. Далее они добавляют: «к сожалению, нами не был поставлен вопрос о семейном положении (женат, холост, число иждивенцев и т.д.); несомненно, что вопрос о семейном положении имеет немаловажное значение в распорядке трудовых затрат, особенно во внеслужебное время.

Одна из главнейших задач, которая была поставлена при обследовании, заключалась в том, чтобы обеспечить наибольшую репрезентативность материала, который подлежал собиранию. Реализация этой задачи - собрать материал от наиболее типичных групп работников - в отношении специалистов может рассматриваться как операция или очень легкая, или, наоборот, как очень трудная. В самом деле, напряженность бюджета времени специалиста - при всех прочих равных условиях - зависит от суммы тех обязанностей, от той нагрузки, которая непосредственно связана с занимаемой этим специалистом должностью. Наиболее надежным и в то же время наиболее объективным измерителем величины этой нагрузки должен явиться, казалось бы, размер получаемой специалистом заработной платы, - так сказать признак чисто внешний. И авторы готовы были отдать предпочтение этому фактору перед какими-либо другими, ибо между высотой зарплаты и суммой обязанностей специалиста, по их мнению, должна существовать прямо пропорциональная зависимость. Однако против этого метода, фактически применявшегося ими при отборе объектов обследования, можно, считает Видревич, привести некоторые возражения: «Главнейшее из этих возражений сводится к тому, что размер зарплаты служащих вообще, а в том числе и специалистов, подчас зависит от финансовой мощи данного учреждения, от системы его финансирования. В частности, оплата труда одноименных должностей например в группе госбюджетных учреждений несколько ниже, чем в учреждениях хозрасчетных».

С другой стороны, пишет Видревич, не лишено убедительности и то соображение, в силу которого наиболее крупнейшие специалисты получают большое вознаграждение только за свою авторитетную консультацию по ряду вопросов, так сказать только за общее руководство той или иной группой работ, которое в смысле влияния на напряженность бюджета их времени может иметь сравнительно небольшое значение. При этом он ссылается на практику привлечения в качестве постоянных экспертов профессоров вузов и ряд других крупных специалистов, имея в этом случае, с одной стороны, высокую заработную плату, а с другой - относительно небольшую затрату труда и времени, - обстоятельства, противоречащие тому утверждению, которое он приводил выше. Однако следует отметить, что это явление не может иметь распространенного характера и кроме того в инструкциях по обследованию авторы обследования не рекомендовали эту группу брать под наблюдение.

Видревич далее утверждает, что приведенные им «...» поправки» не могут поколебать категоричности (...) основного вывода; в связи с этим мы и будем в дальнейшем в основном оценивать типичность обследованных нами объектов с точки зрения высоты их заработной платы».

Вместе с этим он считает нужным отметить, что самым идеальным, но вместе с тем и самым трудным критерием при отборе типичных бюджетов, - критерием, который в дальнейшем должен был бы повлиять и на группировку материала при его разработке, - явилось бы подробное изучение функций тех или иных должностей, масштаб и содержание выполняемой специалистом работы. «Однако этот путь очень сложный, - пишет он, - и нам пришлось от него отказаться, тем более что наше обследование, как мы указывали уже выше, носило только пробный характер».

Далее следует описание тех черт, которыми характеризуется состав специалистов, бюджет времени которых подвергся изучению. «Были собраны 249 бюджетов. Однако в разработку нами включены всего 224 карточки, ибо 25 карточек в силу различных причин оказались дефектными. Тем не менее и 224 бюджета следует признать более или менее достаточным материалом для разрешения поставленной задачи, если учесть несомненную трудность этого обследования».

В начале тридцатых годов интенсивность бюджетных исследований стала снижаться и последним из изданий подобного направления социологии стала книга Лебедева-Патрейко В., Рабиновича Г., и Родина Д. «Бюджет времени рабочей семьи (по материалам ленинградского обследования)» Л, 1933. Отличительная черта этого исследования состояла в том, что его авторы с самого начала обозначили конкретные народно-хозяйственные задачи, для решения которых указанное исследование и было проведено. По мнению авторов, в предыдущих работах не было поставлено задачи получения конкретных сведений для целей жилищно-коммунального хозяйства. Постановка этой проблематики объяснялась тем фактом, что организацией, проводившая исследование, был организованный в 1931 году ЛНИИЖКХ (Ленинградский научно-исследовательский институт коммунального и жилищного хозяйства и строительства).

В части этой книги, названной «Обследования бюджетов времени» содержится ряд высказываний, позволяющих сделать вывод о проведенной идеологической проработке данного текста (либо о неосведомленности авторов, во что верится меньше): «В капиталистических странах, тем более в России, до Октябрьской революции этот вопрос (обследований бюджета времени отдельных категорий населения как специальная задача) почти совершенно не ставился, в частности в разрезе проведения специальных обследований», и далее - «Вопросы бюджета времени рабочих и крестьян затрагивались лишь попутно в бюджетных обследованиях (в обследованиях оборота материальных ценностей) и то лишь в направлении определения суммарных трудовых затрат без анализа отдельных составных элементов суточного бюджета времени». По мнению авторов, работа Струмилина 1922 года (С. Струмилин «Бюджет русского рабочего и крестьянина в 1922 г.») «...помимо того, что значительно устарела для практического использования, дает незначительный по объему материал...». Одной из главных характерных черт указанной работы было то, что она должна была «...отразить особенности отдельных частей города, для чего были выбраны ограниченные территории (массивы), внутри которых обследование принимало сплошной характер». Таким образом, выбор методов исследования был обусловлен требованиями конкретно жилищно-коммунального строительства. В соответствии с этим отбор, к примеру, жилых массивов для исследования проводился «...в зависимости от их территориального расположения как по отношению к городским и районным центрам, так и в зависимости от близости промышленных предприятий, однородности профессионального состава населения, характера жилого фонда и жилищных условий, степени развития сети общественно-бытовых учреждений, характера транспортных условий». Задачей исследования было поставлено «...четко установить специфические условия жизни рабочей семьи постоянно проживающей в Ленинграде». Отсюда, кроме того, некоторые отклонения от среднегородских данных.

Что касается метода, то организация на месте подробных систематических записей расхода времени на отдельные операции, или как этот метод называют авторы, «закладка» бюджета была признана нецелесообразной, исходя из следующих соображений: «Первое - «закладка» отодвигала бы время получения материала на некоторый период, который мог быть установлен в качестве базы наблюдения. Второе - малая реальность организации систематических записей в массовой семье...». Два других возражения свелись к сужению масштаба исследования в случае выбора метода «закладки» и дороговизне исследования. Исходя из всего вышеуказанного, был выбран метод экспедиционного обследования. Что касается сроковой базы опроса, то был выбран зимний бюджет 1931-1932 года.

Возрождение конкретных социологических исследований во второй половине шестидесятых годов

В шестидесятые годы в экономической социологии наметился определенный подъем, связанный с периодом так называемой «хрущевской оттепели». В 1965 году в Ленинграде создается научно-исследовательский институт комплексных социальных исследований (НИИ КСИ). В феврале 1966 года в Ленинграде состоялся всесоюзный симпозиум под названием «Опыт проведения конкретных исследований в СССР». В конце шестьдесят восьмого года и в Москве был создан институт конкретных социальных исследований Академии Наук СССР (ИКСИ АН СССР). В середине шестидесятых годов появились первые публикации по экономической социологии, в частности книга «Человек и его работа». Задачи этого исследования ставились авторами так: «Какова сегодняшняя картина отношения к труду в ею наиболее массовидной форме индустриального труда и среди гой части рабочего класса, которая во многом определяет ближайшие перспективы общественного развития, - среди рабочей молодежи? Какие факторы, в каком направлении и в какой мере влияют на изменение отношения к труду? Иными словами, что помогает, а что мешает превращению труда в первую жизненную потребность - таков круг вопросов, рассматриваемых в книге». Авторы выделяют несколько главных факторов, определяющие отношение к труду. Первый фактор, по их мнению, определяется совокупностью общественных отношений, социально-экономической природой общества, то есть, строго говоря, в конечном итоге типом социально-экономической формации. Второй фактор, указанный далее коллективом авторов, состоит в различных технологических и функциональных особенностями содержания того или иного вида трудовой деятельности. В-третьих, отношение к труду связано с «...особенностями социально обусловленной структуры личности работника: содержанием и интенсивностью потребностей и запросов личности, характером жизненных идеалов и устремлений, а также индивидуальными склонностями, типом нервной системы и т.д.». В этой фразе впервые обозначена та направленность исследования, которая отличала работы двадцатых годов, то есть ориентация на выявление особенностей личностной структуры работника. И основной метод, как указывают авторы, который следует применить для изучения поставленного вопроса - именно конкретное социологическое исследование. Социологическое исследование по определению, данному Ядовым и его коллегами, есть «многостороннее и целостное изучение той или иной социальной проблемы, опирающееся на специально разработанную применительно к этой проблеме методику и технику сбора и обработки первичного материала». В таком объекте исследования, каким является отношение к труду, указывают авторы, переплетаются многие экономические, правовые, этические, психологические и другие отношения. Что касается соотношения количественного и качественного анализа, то, по словам авторов исследования, они старались использовать качественно-количественный, а не качественный подход при анализе изучаемых социальных явлений. О соотношении этих методов анализа говорится следующее: «Хотя количественный анализ никогда не сможет заменить социологического, т.е. качественного изучения сущности общественных явлений, без него вряд ли возможно дальнейшее развитие социальных наук, если иметь в виду потребности практического прогнозирования не только содержания и общих тенденций, но также и темпов, интенсивности, пропорций и других количественных сторон развивающихся общественных процессов».

В результате своих изысканий исследователи пришли к следующим выводам. Во-первых, они установили, что не техника и технология производства, а социальные условия в первую очередь определяют общественную сущность отношения рабочего к труду. Во-вторых, авторы, на основании проведенных исследований считают содержание труда, его творческие возможности (в данных общих социальных условиях, суть которых - в социалистическом общественном строе) определяющим специфическим фактором, влияющим на отношение к труду рабочих. Вторым важным положением явилась идея того, что это функциональное содержание труда является тем фактором, от которого зависит степень воздействия общих социальных условий на развитие процесса превращения труда в первую потребность личности. По мнению авторов, функциональные различия в содержании труда теснейшим образом связаны с социальными различиями между отдельными слоями трудящихся, занятыми разно-качественными видами профессионального труда. Согласно еще одной гипотезе, подтвержденной исследованием, существует зависимость структуры мотивов трудовой деятельности от содержания труда. Авторы вводят понятие «мотивационного ядра»: в последовательности мотивов, его составляющих, отражается иерархия потребностей личности. Было показано, что «порядок мотивов, входящих в «ядро», является оптимальным на данный момент и в данных социальных условиях. Это означает, что такая структура мотивов трудовой деятельности будет иметь место всюду, где созданы наиболее благоприятные условия труда и быта, реально достижимые на современном этапе развития материально-технической базы нашего общества». Как пишут авторы, отклонения в оптимальной для данного содержания труда структуре мотивов, и особенно изменения в самом составе элементов мотивационного ядра, свидетельствуют об активизации «периферийных» потребностей, которую стимулируют такие факторы, как организация труда и отношение администрации к запросам рабочих (в первую очередь), а также условия производственного и жилищно-коммунального быта, взаимоотношения между рабочими и т.д. (во вторую очередь). Исходя из выявленной зависимости между общими и специфическими факторами, определяющими структуру трудовой деятельности, можно более или менее строго определить, считает В.А. Ядов, как будет изменяться эта структура в ходе совершенствования организации труда, улучшением производственного и жилищно-коммунального быта, развитием культуры.

Другим направлением исследования социальных вопросов индустриального труда было в конце шестидесятых изучение проблем подбора и расстановки кадров, т.е., выражаясь современным языком, персональный менеджмент. В 1968 вышла посвященная этой проблеме книга Л.С. Бляхмана, Б.Г. Сочилина и О.И. Шкаратана «Подбор и расстановка кадров на предприятии». В ней на основе конкретного социологического исследования представлено научное понимание принципов работы с кадрами. В частности, в этой работе рассматриваются профессиональные ориентация и отбор как одни из главных составляющих понятия научного подбора и расстановки кадров. А профессиональный отбор, как известно, невозможен без тщательного изучения особенностей и склонностей работника. Проблема подбора и расстановки кадров на предприятии рассматривается авторами в двух аспектах. Первый аспект предстает в виде производственной отдачи, увеличения эффективности труда рабочих. Он в этом смысле представляется авторам одной из важных сторон научной организации труда и производства, и касается различных вопросов совершенствования рабочих мест, средств труда и технологии производства. Сюда же входит лучшее использование самой рабочей силы, рациональное распределение работников между рабочими местами и т.д. Второй аспект заключается в непосредственном изучении рабочих в системе социальных отношений, как части того производственного и социального организма, каким является предприятие. Оно в данном случае представляется средой социального общения работающих, входящих в определенные группы, в свою очередь образующие социальную структуру предприятия. Конкретное социологическое исследование было призвано проверить две гипотезы. Первая состояла в том, критерием производственной отдачи работника может служить темп роста и уровень его квалификации и производительности труда. Вторая предполагала, что удовлетворенность работника уровнем оплаты труда, содержанием и условиями труда является показателем соответствия работы его склонностям и запросам. Следующая важная задача исследования - «установление форм взаимосвязи свойств работника и критериев эффективности их использования». Тут авторы применяют математические модели и измерения свойств работников, чему посвящена первая глава.

С точки методики указанное исследование представляет значительный интерес. Авторами был разработан «...комбинированный носитель информации, сочетающий в себе элементы анкеты и интервью - «Опросный лист для интервью», в который было включено пятьдесят четыре вопроса, дающих всестороннюю оценку качества работника». Две группы вопросов включали в себя стандартные сведения о трудовой биографии, а также, что более интересно, ряд вопросов касался семейного положения, бытовых условий жизни рабочих, а также их культурного и общественно-политического облика.

Исследователи пришли в итоге к следующим выводам, сформулированным в виде исходных принципов профотбора при социализме. Прежде всего они делают заключение, что существующие два пути приспособления личности к трудовой деятельности - это отбор работы с учетом типологических свойств личности (т.е. приспособление личности к данной работе) и изменение содержания самой работы, причем использовать необходимо оба пути. В шестидесятые годы концепция трудовых возможностей человека претерпела по сравнению с двадцатыми годами значительные изменения. Если в начале века человек считался предопределенным к какого-либо занятию (или ряду более или менее схожих по психофизиологическим требованиям работ), то в шестидесятые годы уже считалось, что, исходя из пластичности нервной системы человека «...за вычетом отдельных особо ответственных профессий, где недостаточный учет личных качеств человека способен вызвать большие потери или нанести ущерб его здоровью, во многих случаях достаточно подобрать индивидуальные приемы и способы деятельности, найти пути формирования индивидуального стиля работы в соответствии с типологическими свойствами личности и тем самым создать достаточные условия для эффективного использования почти любого человека на почти любой работе, которую он действительно желает выбрать и предпочитает всем другим». Другой важный вывод, сделанный социологами, заключался в том, что при оценке личных качеств работников учету должны подлежать не только его способности и одаренность, но также такие характеристики, как интересы, склонности, отношение к труду, мировоззрение. Авторы приводят слова психолога двадцатых годов Ф.Р. Дунаевского о том, что при профотборе никоим образом нельзя забывать о неразложимой целостности индивидуальной структуры личности, о влиянии на профессиональные способности высших психических факторов; в современных же условиях, пишут они, значение духовных свойств, как элемента рабочей силы, неизмеримо возросло.

Авторы также утверждают, что психофизиологические свойства человека непостоянны, и поэтому точное измерение профессиональных способностей с учетом влияния на них интересов и склонностей человека в принципе невозможно. Однако они признают, что методика профотбора требует использования достижений таких наук, как физиология, психология, педагогика. По словам авторов, они рассматривают профотбор лишь с экономической точки зрения, и в этом смысле с понятием профотбора тесно связано составление «планов НОТ», в ходе работы над которыми не только проверяются организация рабочего места, оснащение всеми необходимыми орудиями труда, но и анализируются организация трудовых процессов, санитарно-гигиенические и бытовые условия, режим отдыха и т.д.

Новые аспекты в сферу индустриальной социологии внесла книга «Социология и научная организация труда» (под редакцией Г.Н. Черкасова и Г.Г. Зайцева), вышедшая в Ленинграде в 1973 году. Авторы с самого начала определили, что их не устраивает, что «нередко всю работу по НОТ сводят к рационализации и устранению производственных факторов нарушения нормального течения трудовых действий». При этом, отмечают они, за гранью такого подхода остается социальная и психологическая сфера деятельности людей. Свою позицию авторы строят на том, что трудовая деятельность рабочего, выполнение им своих трудовых функций находится в органической связи с его общественно-политической деятельностью, условиями быта, отдыха, повышением умственной и физической культуры и т.д., в - общем, со всей его жизнедеятельностью во внерабочее время. Следовательно, пишут они, организация труда на научных основах должна учитывать характер и особенности деятельности человека во внерабочее время.

Особое значение имеет в этом случае распределение времени. «Поскольку и количественная, и качественная стороны трудового процесса имеют свои социологические аспекты, сама социология труда является в определенном смысле социологией рабочего времени», - пишут Г.Н. Черкасов и Г.Г. Зайцев. Не случайно в проведенном конкретном исследовании трудовых процессов на ряде машиностроительных предприятий особое внимание обращалось не только на такие аспекты, как уровень и характер технической оснащенности труда и расход организмом рабочего тепловой энергии, но и структура задач рабочего времени.

В конце шестидесятых годов началось оживление и в сфере бюджетных исследований. Был даже осуществлен сопоставительный анализ затрат времени в 1923-1924 и 1973-1974 годах. Наконец пришло понимание того, что исследования бюджетов времени «...весьма близки к проблематике социологии экономической жизни, поскольку характеризуют деятельность и поведение разных групп населения как в производственной, так и в непроизводственной сферах».

Выводы:

На основе проделанной библиографической работы автор обнаружил материалы, свидетельствующие о том, что в двадцатые годы в России в сфере экономической социологии наметился ряд тенденций, которые потенциально могли бы привести к появлению нового, синтетического направления, объединяющего достижения теоретической и прикладной социологии, различных специальностей, изучающих человека в процессе его трудовой деятельности - психологии труда и поведения человека, психотехника, физиология труда, прикладные исследования бюджетов, хронометраж и т.д. Однако, к сожалению, последовавшее в конце двадцатых годов свертывание НЭП’а, ужесточение идеологического давления на ученых, начало долгого периода репрессий и показательных процессов, да и часто органическая неспособность ученых тех лет к сближению своих позиций привели к тому, что появления этого нового направления на свет так и не состоялось.

Развитию экономической социологии немало способствовала атмосфера творческого поиска, которая присутствовала в первые послереволюционные годы и дала толчок возникновению целого ряда идей всеобщей организации общества и экономного использования времени, концепций ЦИТ и других. Новые подходы, которые, возможно, соединили бы те направления социологии, которые существовали уже к этому времени в России, такие как психотехника, НОТ, бюджетные исследования и теории организации, так и остались, к сожалению, принадлежащими различным специальностям.

Удивительно, насколько близки позиции, на которых находится современная социологическая наука и положения, из которых исходили в своих построениях социологи двадцатых годов. Особенно интересны, на наш взгляд, методологические основы тогдашнего направления практической социологии, называемого сегодня «качественной социологией» (феноменологией), потенции которого были отчасти реализованы в книге Е.О. Кабо «Очерки рабочего быта» и в некоторых других работах.

В шестидесятые годы вместе с «хрущевской оттепелью» в СССР были возобновлены конкретные социальные исследования, давшие новый импульс развитию социологии в нашей стране. Этот «возрожденческий» период связан прежде всего с работой НИИ КСИ в Ленинграде и с именами В.А. Ядова, О.А. Шкаратана и других. Исследования того периода оказали значительное влияние как на способы получения первичной социологической информации, так и на методы ее анализа.

В шестидесятые годы произошло восстановление статуса экономической социологии как науки, однако, на наш взгляд, синтетического, комплексного подхода достичь все же не удалось. Многие направления, существовавшие в двадцатые годы, к шестидесятым годам оказались прочно забытыми, да и общество, трудовые отношения в котором следовало изучить, к этому времени претерпело значительную трансформацию. Даже если бы были в то время открыты старые направления, их представители и соответствующие работы, то непосредственно применить методы того времени для социальных исследований было бы довольно сложно. Именно сегодня, когда экономическая ситуация во многом напоминает середину двадцатых годов, целостность социальной структуры общества потеряна, а экономические перспективы неясны, как раз методы двадцатых годов, применявшиеся в сходном экономическом положении, могли бы, возможно, помочь выработать новые подходы к исследованию современного социально-экономического положения населения в России.


Севостьянов Валерий Викторович



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Гендерные исследования как парадигма научного сообщества
Психологические механизмы обратной перспективы
На каком этапе социализации человек способен воспринимать повседневность
Развитие экономической социологии в России в послеоктябрьский период
Органическая концепция социальной эволюции Г. Спенсера и современность
Вернуться к списку публикаций