2009-07-09 19:30:18
ГлавнаяФилософия — Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева



Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева


Западные влияния: К. Маркс, Г. Ибсен, Ф. Ницше

На философию Н.А. Бердяева оказали значительное влияние и ряд зарубежных мыслителей. Это Кант, Шопенгауэр, Кьеркегор, Ницше, Маркс, Ибсен. Для обнаружения истоков гуманизма и свободомыслия Бердяева несомненное значение имеют три последних мыслителя.

К. Маркс для Бердяева на протяжении всей жизни оставался очень почитаемым философом. Бердяев был участником марксистского движения в России, поддерживал марксистов во время полемики с народниками, что объясняется во многом большей философской привлекательностью марксизма для самого Николая Александровича. Правда, Бердяев, наряду с С. Булгаковым, П. Струве и С. Франком, примыкал к идеалистическому крылу марксизма и воспринимал марксизм не столько как революционную теорию, сколько как этическую концепцию. Он сочувствовал «бунту Маркса против капитализма...», его привлекал в марксизме «исторический размах» и «широта мировых перспектив». В своей первой книге «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» Бердяев отмечает свою специфику восприятия марксизма. Он выступает против придания решающего значения теории классовой борьбы, считая неприемлемыми основные ее идеи (положения о классовом сознании, классовой морали, классовой истине). Он называл это универсализацией частного и отдавал предпочтение надклассовым универсальным ценностям, прежде всего нравственным, укорененным в трансцендентальном, т.е. родовом, общечеловеческом сознании, не отрицая, впрочем, зависимость психологического сознания от социальной среды и классового положения. Капиталистическую эксплуатацию человека человеком он назовет классовой ложью и будет выступать против неё на протяжении всей своей жизни. Будучи легальным марксистом, Бердяев называл пролетариат мессианским классом, способным распространить и утвердить универсальные этические ценности, так как «пролетариат свободен от греха эксплуатации, и в нем даны благоприятные социально-психологические условия для проникновения истины и справедливости, определяемых трансцендентным сознанием».

В целом при восприятии марксизма, как и любого другого мировоззрения, Бердяев страстно и настойчиво выступал против тоталитаризма идеологии, за безусловную свободу мысли, и это в значительной степени повлияло на его уход из марксистской среды.

Но в марксизме Бердяев обнаруживал целый ряд важных положений, направленных как раз против пороков капиталистического общества и отстаивающих универсальные нравственные ценности, свободу и достоинство личности. Марксизм питал чувства справедливости Бердяева, его неприязнь к социальному неравенству и эксплуатации человека человеком. Безусловно, в целом это было влияние тех идей гуманизма, которыми вдохновлялся и сам Маркс. Согласно Бердяеву, марксизм есть «учение об избавлении... о грядущем совершенном обществе, в котором человек не будет уже зависеть от экономики, о мощи и победе человека над иррациональными силами природы и общества», и в этом учении «душа марксизма».

Глубоко воспринималась Бердяевым и критика марксизмом капитализма как общества «дегуманизации» и «овеществления» человека. Капитализм порождает новое язычество - фетишизм товаров, и это означает рабство человека, но только более изощренное, тонкое и тотальное, чем рабство прошлых эпох. Капитализм стимулирует дух наживы и потребительства. Власть вещей над человеком становится угрожающей его духовной сущности, и именно по обладанию определенными вещами начинают судить о человеке. Все это лишь усугубляет пагубный процесс объективации и отчуждения таким образом, что объективация и отчуждение становятся абсолютно тотальными. «Но человек падает жертвой иллюзорного, обманного сознания, в силу которого результаты его собственной активности и труда представляются ему вещным объективным миром, от которого он зависит. Не существует вещной, объективной, экономической действительности, это иллюзия, существует лишь активность человека и активное отношение человека к человеку». Только человек активен, он обладает волей и является носителем духа. Эту истину искажает капитализм, и Бердяев усматривает в марксизме срывание буржуазных покровов с правды жизни. «Капитал не есть объективная вещная реальность, находящаяся вне человека, капитал есть лишь общественные отношения людей в производстве. За экономической действительностью всегда скрыты живые люди и социальные группировки людей. И человек своей активностью может расплавить этот призрачный мир капиталистической экономики».

Характерно, что между теорией отчуждения Маркса и теорией объективации Бердяева много общего. Больше всего их роднит пафос борьбы за подлинного человека, борьбы против его дегуманизации.

Марксизм, по мнению Бердяева, есть путь к освобождению человека от эксплуатации, от чар товарного фетишизма. Маркс зовет от царства необходимости к царству Свободы, и этот переход будет «снятием» всех прежних грехов истории и раскрытием имманентных возможностей человека к этическому творчеству во имя и во благо всего человечества и жизни, избавлением от отчуждения и вещной зависимости. «Свобода есть осознанная необходимость, но это сознание необходимости может творить чудеса, совершенно перерождать жизнь, создавать новое, небывшее, переход к царству свободы есть победа над первородным грехом, который Маркс видел в эксплуатации человека человеком. Весь моральный пафос Маркса связан с этим раскрытием эксплуатации, как основы человеческого общества, эксплуатации труда». Маркс утверждает веру в человека и нравственный прогресс. «В марксизме есть элементы настоящей экзистенциальной философии, обнаруживающей иллюзию и обман объективации, преодолевающей человеческой активностью мир объективированных вещей».

Другим западным источником гуманистического влияния на Бердяева было творчество Ибсена. Эпиграфом к тексту о влиянии Г. Ибсена на Бердяева могли бы стать такие слова самого Николая Александровича из «Самопознания»: «Я всегда вдохновлялся словами доктора Штокмана в ибсеновском «Враге народа»: «Самый могущественный человек тот, кто стоит на жизненном пути одиноко».

Бердяев объясняет, почему Ибсен так много значит для него: «...Он помог мне найти самого себя», приоткрыв тайну Философии свободного духа. «В Ибсене видел я необыкновенную волю к свободе» и «...бунт против общества...», а значит, против порабощающей личность социальности, против объективации, «за исключения против правила». В этих признаниях без труда угадывается духовное родство двух мыслителей, темы их творчества поразительно схожи, оба размышляют о неисповедимых путях человеческих, о свободе, творчестве, достоинстве личности, т.е. о важнейших ценностях гуманизма.

Ибсен, как и Достоевский, возвеличивал личность и раскрывал внутреннюю духовную диалектику личности. Глубина постановки вопроса Ибсеном привлекала Бердяева. Духовные переживания всякого человека имеют значение, и внутренний мир каждого человека - бездна сокровенного смысла. Ибсен прозревал огромные внутренние возможности человека и при этом видел те духовные проблемы, которые порождаются современным обществом. Но Ибсен «за свободу духа и против обезличивающего равенства. Он всегда за повышение, за восхождение, за героическую личность... Его моральный пафос... связан с качеством личности, с личным творческим усилием». Творческое восхождение личности всегда должно иметь внутренние основания в самой личности. Только так можно преодолеть среду, противостоящую личности. Это противостояние мещанскому духу буржуазного общества, серой массе, стремящейся только лишь к сытому спокойствию, в сущности, более, чем тюремные темницы, враждебному личности. «Вся острота ибсеновской проблемы в столкновении творчески одаренной, качественно возвышающейся, устремленной к высоте личности с инерцией и плоскостью общественного мнения и общественного быта.».

Ибсен ярко показывает, что личность - величина качественная, что личность - результат кропотливого и страстного духовного делания, самовоспитания и самодисциплины, осознания ответственности и долга. В сущности, «личность» - это бремя человека, бремя это возвеличивает, а не принижает, помогая рассмотреть новые жизненные перспективы. «Творчество Ибсена оправдывает титанические стремления человека и вместе с тем обличает их. Своими гениальными прозрениями в судьбы личности и творчества Ибсен служит религиозному возрождению». Темы Ибсена вечны, как и вечна тема о человеке и его свободе.

Мы уже отмечали, что Ф. Ницше для Бердяева, наряду с Ф. Достоевским и К. Марксом, имел огромное значение для понимания экзистенциальной диалектики гуманизма - диалектики свободного творческого становления человека. Бердяев сочувствовал «...бунту Ницше против разума и морали...», то есть против исторической относительности и плененности человека объективацией, считая Ницше экзистенциальным мыслителем, потому что он не объективировал в процессе философствования: «Его философия есть экспрессивность самого субъекта, погруженного в тайну существования». Бердяев хоть и отмечал собственное различие с Ницше как «метафизика» и «потусторонне» направленного мыслителя с «позитивистом», «хотя и рафинированным и углубленным», с «посюсторонней» направленностью. Может по отношению к другому философу эта бердяевская характеристика прозвучала бы как приговор, но «позитивистская рафинированность и углубленность» Ницше была слишком особенной и притягательной, а его «посюсторонность» превышала любую относительность. Идеями Ницше будут проникнуты многие работы Бердяева, на протяжении всей жизни эти идеи будут волновать и вдохновлять русского мыслителя.

Бердяев не раз отмечал, что философия Ницше обнаруживает переход к антигуманизму, к отрицанию человека. Эти ницшеанские мотивы могут быть поняты диалектически. Ницше рискованно балансировал на грани гуманизма и антигуманизма, пытаясь выяснить пределы первого, исчерпать все его резервы, довести его до крайности, до своей противоположности. Ницше отрицал человека, пораженного сократическим недугом, надменно предавшего забвению свое первородное начало, отошедшего от дихотомии «дионисийского» и «аполлоновского» духа. На этой дихотомии была основана великая греческая культура, блиставшая мужественным оптимизмом и говорившая возвышенное «да» жизни, той жизни, которая, в сущности, есть «жестокая и слепая иррациональность», несущая боль и разрушение. «Проблема Сократа» - это проблема объективирующего разума, убивающего радость жизни и напоминающего человеку о его несвободе и тленности. Ницшеанский возглас о «смерти Бога» - это возглас эмансипированного духа, презревшего почтение к авторитетам и стремящегося к свободному творческому самовыражению. Это стремление преодолеть «проблему Сократа» и дать жизнь новым; действительно жизнеутверждающим, ценностям. В одной из своих ранних работ - «Смысл творчества» - Бердяев писал: «В Ницше гуманизм побеждается не сверху, благодатно, а снизу, собственными силами человека - ив этом великий подвиг Ницше. Ницше - предтеча новой религиозной антропологии. Через Ницше новое человечество переходит от безбожного гуманизма к гуманизму божественному, к антропологии христианской... Заратустра проповедует творчество, а не счастье, он зовет к подъему на горы, а не к блаженству на равнине... Ницше почуял, как никто еще и никогда на протяжении всей истории, творческое призвание человека...». Ницше говорил о человеке как о «грязном потоке», о том, что нужно преодолеть, но не любовь к ближнему не есть ещё ненависть, не есть ещё человеконенавистничество. Ницше проповедует любовь к дальнему, к сверхчеловеку, избавленному от пороков «человеческого, слишком человеческого», всего лишь человеческого во имя высшего человеческого идеала - сверхчеловека. Так раскрывается экзистенциальная диалектика Ницше. В проповеди сверхчеловека Бердяев видел попытки преодоления объективации. Согласно Бердяеву, Ницше «...стоит по ту сторону исторического добра и зла, по ту сторону исторической морали той или другой эпохи, и в вечную идею должного он пытается влить новое нравственное содержание. Весь Ницше есть страстный, мучительный протест против сущего и протест во имя идеала, во имя должного...».

Экзистенциальная диалектика Ницше утверждает прежде всего возвышенный образ человека грядущего - сверхчеловека, стоящего по ту сторону добра и зла, освободившегося от всевозможных исторических условностей, как идеальной цели, абсолютного представления о должном. Сверхчеловек - это тот, кто имеет мужество возлюбить жизнь такой, какая она есть без прикрас, он способен возлюбить жизнь - а это самая возвышенная и мужественная любовь, он смело смотрит в лицо опасности. «Кто смотрит в бездну, но глазами орла, кто хватает бездну когтями орла...». Сверхчеловек мог бы сказать: «Чем больше трудностей, тем смелее вперед», это рыцарь духа, соль земли, тот, кто, восходя на горы, не пользуется костылями вроде упований на то, что вне его.

Философия Ницше отражает диалектическую ступень в развитии гуманизма, она преодолевает, а точнее было бы сказать, превосходит старый гуманизм, обновляя, обогащая и вознося его на более высокий уровень, придавая гуманизму экзистенциальную глубину. Но вместе с тем он отходит от гуманизма в той мере, в которой подменяет идею человека идеей сверхчеловека.

Л. Толстой, Ф. Достоевский, Вл. Соловьев, К. Маркс, Г. Ибсен, Ф. Ницше во многом предопределили гуманистический пафос философии Бердяева. Они вдохновляли Бердяева, придавали определенность его духовным исканиям, предопределяли появление новых интуиции. Да и то, как эти люди задавали вечные вопросы и отвечали на них, во многом разделялось и самим Бердяевым. Духовные симпатии, творчество Бердяева имело направленность к свободе как безусловному императиву. Эти мыслители помогли выработать жизненную позицию, творческое кредо, обратили внимание на проблемы свободы личности, свободы духа, соотношение и взаимодействие божественного и человеческого.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26                        




Интересное:


Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.
Концепция человека в философии И.А. Ильина
Глобализация и динамика цивилизационных процессов
Понимание целостной личности в философии русского космизма
Понятие личности, ее структура и интегративное качество в трактовке А. Баама
Вернуться к списку публикаций