2009-07-09 19:30:18
ГлавнаяФилософия — Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева



Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева


По мнению Бердяева, в официальном богословии человек принижен и раздавлен Божественной мощью. Бог предстает как пантократор, а человек - как ничтожная тварь: «...божественное и духовное как бы отнимаются от тварного мира, и человек мыслится как исключительно природное, естественное существо, как психофизическая монада». В частности, Бердяев считает, что «у Бл. Августина были уклоны, которые давали основания для принижения человеческой природы. Устанавливая различие между Творцом и Творением по признаку неизменяемости и изменяемости, он изменение считает дефектом и видит в изменении ухудшение. Божественное бытие неизменно и потому совершенно. Человеческое бытие изменяющееся, но изменяться оно может лишь к худшему, к лучшему оно не может изменяться. Грехопадение и было изменением к худшему. К лучшему же человеческая природа может измениться лишь под действием благодати.

Таким образом, Бл. Августин отрицает творческую природу человека, он не видит в человеке творческой свободы... Совсем по-другому принижает человека католическая антропология, выраженная в томизме. Человек сотворен естественным природным существом, и потом актом благодати ему сообщены сверхъестественные духовные дары. Эти дары отнимают у человека после грехопадения, и человек становится природным, недуховным существом, для которого все духовное оказывается внешним. Таким образом, выходит, что человек не сотворен духовным существом, имеющим образ и подобие Божье». Подобное представление о человеке есть результат исторической объективации христианства.

Критикуя церковную антропологию, Бердяев выстраивает свою собственную. Этот вопрос мы уже рассматривали, но все-таки существенными представляются следующие добавления. Согласно Бердяеву, «Трансцендентность Божества может быть принята лишь в том смысле, что самость всякой личности не может исчезнуть и раствориться в Божестве». Вечным образцом такого неслиянного и неразделенного единства личности с Богом является Христос. «Человеческая личности в подлинном смысле этого слова существует только во Христе и через Христа только потому, что существует Христос-Богочеловек. Онтологическая глубина человека связана с тем, что Христос не только Бог, но и человек. Этим внедрена человеческая природа в жизнь Божественной Троичности. Положительное учение о человеке только и может быть выведено из догмата Богочеловечества Христа и об единосущии Сына Отцу. И свободным творчеством своим каждый человек может уподобиться Творцу.

Как известно, появление греха связано с гордыней, завистью, отсутствием смирения. «Грех есть беззаконие» (I Иоан.3,4). Преп. Иоанн Дамаскин так описывает грехопадение Денницы который возгордился против сотворившего Его Бога, восхотев воспротивиться Ему; и первый, отпав от блага, очутился возле. Ибо зло не есть что-либо другое, кроме лишения блага, подобно тому, как и тьма - лишение света: ибо благо есть свет духовный; равным образом и зло есть тьма духовная». Смирение и послушание как основа человеческого поведения не приемлемы для Бердяева, на основе этих добродетелей традиционного христианства невозможно подлинное творчество. «Грех не в непослушании приказу и закону Бога, а в рабстве, в утере свободы в подчинении низшему миру, в разрыве богочеловеческой связи».

Но как стало возможно зло. если Бог есть Провидение, ведь если принять эту точку зрения, го Бог ответственен за зло. Более того, можно утверждать, «что Бог предвечно захотел ада, как захотел зла, ведущего в ад, ибо зло вытекает из свободы, сообщенной твари Богом». Подобные противоречия разрешаются, если постигнуть тайну иррациональной свободы: «Внутренняя диалектика Свободы из недр своих порождает зло». Эта свобода несотворена Богом и Бог над ней не властен. Если зло начинается с непросветленной, то есть духовно не оформленной свободы, то преодолевается зло духовным творческим подвижничеством. Для человека «Причина зла - в призрачном, ложном самоутверждении, в духовной гордости, полагающей источник жизни не в Боге, а в самости, в самом себе. Такое умонастроение отдаляет человека от Божественной благодати и ввергает в плен объективации. Таким образом, зло для человека не в непослушании Богу, в утере личной духовной свободы, в полагании источника жизни в самом себе, в отказе от сверхприродных целей и идеалов, в рабстве у самого себя, у мелких, мирских страстей, в теплоте души, а не в её горячности или хладности, горячность и хладность как раз символ максималистских духовных притязаний. Социальную природу зла Бердяев объясняет как следствие объективации, закон, право не есть средство борьбы со злом, а так же являются порождением объективации. В этой связи вспоминаются строки сатирического стихотворения К. Алмазова:

По причинам органическим

Мы совсем не снабжены

Здравым смыслом юридическим

Сим исчадьем Сатаны.

Широки натуры русские!

Нашей правды идеал

Не вмещают формы узкие

Юридических начал.

Между тем, уважение к праву, закону, суду, законопослушание и высокая правовая культура - одни из главных ценностей гуманизма. Без них немыслимо гармоничное и прогрессивное развитие общества. И свобода индивидуума должна выражаться в уважении прав и свобод других людей. Игнорирование права как регулятора общественных отношений может просто обесценить и сделать невозможными осуществление любых творческих устремлений человека, может растоптать личность и духовность. Не нужно правовой формализм считать порождением исторически и культурно негативного начала «кушитства» по терминологии А.С. Хомякова, ведь без защиты закона в реальной жизни «иранство» еще более уязвимо. Понимание зла метафизически, а не конкретно социально и исторически одна из черт философии Бердяева, да и некоторых других представителей русского религиозного ренессанса. Преодоление зла, искупление зла всегда есть дело любви, которая тоже носит творческий характер. Человек должен понимать, что источник зла не во вне, а внутри человека, и лишь самому человеку под силу устранить в себе этот источник зла, просветив свой внутренний мир свободным принятием Божественной благодати. Но само зло есть диалектический момент приближения к добру, и в этом его значение. По мнению Бердяева, Ф. Достоевский глубоко и проникновенно показал, каким образом зло есть путь, на котором могут открываться небесные дати и свет Истины. Зло для человека - испытание его воли, средство закаливания духа, обогащающее человеческий опыт. Такое понимание зла в корне противоречит рабской психологии греховности, раскрытой в официальном богословии. Такое понимание зла в конечном итоге возвышает человека, утверждает его достоинство и помогает преодолевать зло с гордо поднятой головой.

Интересно определение Бердяевым рая как «Царства бессознательного»: «Рай есть бессознательная и целостная природа, царство инстинкта». Райское бытие означает тождество не столько как совершенное состояние, сколько состояние человека до испытания его свободой. Грехопадение в таком случае имеет нравственное значение, ибо означает начало пути человека к свободно и сознательно обретаемой нравственности, к свободно постигаемому Добру и Истине. Бердяев трактует грехопадение гуманистически: «Если человек есть существо падшее и если пал он в силу присущей ему изначальной свободы, то это значит, что он есть существо высокое, свободный дух. Сознание в себе первородного греха есть не только самоуничтожение человека, но и его самовозвышение». Все в конечном итоге зависит от самого человека, поскольку он свободно и лично осознает и творчески преодолеет собственное грехопадение. Что же касается Божьего Промысла, то «Бог терпит зло, допускает зло во имя блага свободы».

Бердяев различает две христианские традиции: историческое христианство, отражающее власть объективации над миром, и вечное христианство, отражающее идею Бога о человеке и его духовной свободе. Историческое же христианство искажено приспособленчеством к законам этого мира: «... на Бога переносились понятия, взятые из социальной жизни, из жизни государств. Бог понимался как господин, царь, властелин, управитель, человек же - как его раб и подданный». Размышляя о догматике, Бердяев отмечает, что основные изъяны исторического христианства состоят в попытке рационализации Откровения, то есть в приспособлении его к вполне конкретным земным задачам, к использованию христианства не столько как цели, сколько как средства. В историческом христианстве вместо духовной свободы утверждалась идея авторитета. Но любой авторитет, по мнению Бердяева, должен быть санкционирован тем, для кого он существует. «Нет и не может быть материально принудительных признаков религиозной Истины. Критерий лежит во мне внутри, а не вне меня». Идея определения-подчинения авторитету духовной свободы человека противоречит самой сути церковной иерархии, кроме того, проповедь церковью идей социального подчинения не только служила оправданием преступлений против свободы человека, но и неизбежно означала подчинение самой церкви государству.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26                        




Интересное:


Глобализация и критика прогрессистской модели цивилизационного развития
Понятие личности, ее структура и интегративное качество в трактовке А. Баама
Организационный подход А.А. Богданова в контексте развития современных системных исследований
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Глобализация как теоретико-методологическая проблема и процесс
Вернуться к списку публикаций