2009-07-09 19:30:18
ГлавнаяФилософия — Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева



Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева


Гуманистические аспекты христианского модернизма Бердяева

В процессе освоения универсума человеческим разумом происходит расширение умственных горизонтов, углубление интеллектуальных запросов, утверждение аналитики как главной черты осмысления мира. Сакральный символизм, «зрение сердца» как метод постижения - приобщения к тайне бытия, может оттесняться на периферию жизни, мистическое отношение к бытию подменяется интеллектуальным, но может происходить и усложнение духовного опыта, его качественное изменение. Демифологизация и растабуирование жизни может порождать новый духовный тип - личность утонченную, эстетствующую, утомленную собственной неординарностью и пораженную гордыней. Духовная слабость и отсутствие религиозной воли может сочетаться с наличием максимальных духовных притязаний. Однако демифологизация подразумевает и трезвость, разумность, оптимизм, реализм в постижении мира; отсутствие ощущения постоянной зависимости человека от темных и таинственных сверхъестественных сил, над которыми человек, по сути, не властен, обращаясь к которым, человек выступает главным образом как ничтожный проситель, как «тварь дрожащая», не имеющая прав, кроме тех, что ниспосланы выше. Демифологизация жизни может означать и отход от ощущения иллюзорности человеческой свободы, от понимания жизни как дара, целиком зависящего от капризной прихоти Богов. Человек - не утлое суденышко, плывущее по воле волны, но личность, творческая и свободная, разумная и ответственная, такое мироощущение - тоже следствие демифологизации.

При всей сущностной определенности культурной эпохи в её рамках возможны различные метаморфозы. Во второй половине XIX в. в Западной Европе стали набирать силу антирационалистические и антипозитивистские течения, ставившие во главу угла неповторимую личность (Кьеркегор), иррациональную волю (Шопенгауэр), и «переоценку всех ценностей» (Ницше), интуицию (Бергсон), обращавшие внимание на латентные стороны человеческой индивидуальности (Фрейд). Нарастал пессимизм относительно судьбы европейской культуры (Шпенглер). Эти умонастроения в значительной степени были связаны с крушением веры в позитивный прогресс, в естественную разумность жизни. Общими для них являются антитрадиционализм и антидогматизм, а также антиакадемизм. Идея некоего сверхличного авторитета, будь то церковный догмат или академический канон, теряя актуальность, трансформировалась в ницшеанское «Бог умер. Но были и другие философские течения, для которых ситуация «смерти Бога» не означала какой-то эсхатологии и трагизма, но раскрывала новые творческие перспективы. В это время происходит актуализация гуманистических направлений. Помимо светского гуманизма, утверждается и обретает многочисленных сторонников религиозный гуманизм. Гуманистические мотивы все явственней проникают в религию, о чем свидетельствует неотомизм и русский духовный ренессанс рубежа XIX - XX вв. Либеральные ценности распространяются во все новых и новых странах, и в целом либеральная теория выходит на новый уровень исторического развития, обогащенная опытом предшествующих эпох.

Духовная ситуация в России отличалась от западной. Активно критиковались «отвлеченные начата» западной культуры, «трансценденталистско-субъективный уклон», олицетворявшийся Декартом и Кантом. Среди российских социалистов шел ожесточенный спор о перспективах исторического развития России, о том, пойдет ли Россия к социализму по западному пути, через капитализм, или социализм в России будет развиваться на основе крестьянской общины, минуя капиталистическую стадию. Сильны были и те, кто считан парламент - «великой ложью нашего времени» и призывал «подморозить Россию, чтобы она не гнила», проповедуя дистанцирование от Запада, а то и полную от него изоляцию. Однако критика Запада, ставшая традиционной, сочеталась и с более широким проникновением в российскую действительность гуманистических и либеральных идей. Происходит институционализация либеральных политических движений, вырабатываются либеральные политические программы. В области культурной, как следствие петровской модернизации, Россия все более приближалась к Западу и при учете сохранявшейся культурной специфики можно было говорить о сущностной тождественности светских культур России и Запада на рубеже XIX - XX вв. Иными словами, Россия в который уже раз в своей истории находилась на историческом переломе, страна вновь выбирала пути модернизации. Но следует особо подчеркнуть, что традиция бесспорно проигрывала обновлению жизни, архаические социальные, политические, экономические и культурные институты теряли привлекательность и не укладывались в новые жизненные стандарты наступающей демифологизированной эпохи, эпохе рациональной, прагматичной, индивидуалистичной. Были и другие причины влиявшие на не догматическое восприятие христианства.

Особенно следует сказать об отношении в России к церкви и религии вообще. Это отношение было двойственным. С одной стороны, у части интеллигенции разочаровавшейся в позитивизме и в нигилизме, была насущная потребность в религиозном опыте, с другой - неприятие церковного официоза и догматики. Основы христианского духовного делания, если и понимались, то не принимались всецело эмансипированной культурной богемой. Но не только на этой почве возникали и модернистские течения в русской религиозной философии.

Сущность религиозно-философского модернизма начала XX века в России можно определить и как попытку раскрепощенного человеческого разума примирить идею сверхличного авторитета Откровения с идеей онтологически-суверенной творческой личности. Это сопровождалось активным новаторством и не ангажированным, заинтересованным, но не скованным властью традиции, переосмыслением практически всех основных положений христианской догматики.

Философия Н.А.Бердяева есть явление эпохи, когда догмат воспринимался не как объект иррационального к себе отношения - веры, но как объект интеллектуального постижения. Эпоха как бы давала санкцию на самое смелое творчество. Творчество Бердяева имеет истоки в глубинах сокровенного личного опыта. Его философия не академична и не канонична - это пример недогматического восприятия христианства эмансипированной личностью. И академизм, и каноничность для Бердяева - понятия негативные, отражающие власть «объективации», которую он считал преодолимой экзистенциальным творческим актом.

Бердяев определяет свою философию как эсхатологическую и персоналистическую. О модернизме своей философии Бердяев говорил неоднозначно: «Меня называли модернистом, и это верно в том смысле, что я верил и верю в возможность новой эпохи в христианстве, - эпохи Духа, которая и будет творческой эпохой. Для меня христианство есть религия Духа. Более верно назвать мою религиозную философию эсхатологической... Понимание же эсхатологии у меня активно-творческое, а не пассивное». Однако, пафос философии Бердяева не противоречит модернизму, понятому как осовременивание ортодоксии. Осовременивание всегда связано с изменением условий жизни, с иными, чем прежде, духовными запросами. Смысл этих запросов в том, что человек, освобождаясь от власти традиции, стремился к обретению не догматических, а рациональных и персоналистических, экзистенциальных оснований познания. Человек все более ощущал в себе творческую свободу, личное достоинство, он как бы духовно и социально взрослел и не видел смысла в культурной и идеологической опеке над собой. Грядущая эпоха Духа связана с оправданием «человеческого, слишком человеческого» и утверждением самоценности творчества, а не благодати, абсолютизацией индивидуального мистического и рационального опыта.

Гуманизм и модернизм можно рассматривать как культурные явления одного порядка, отражающие фундаментальные изменения в мировосприятии людей, жизни и культуре. Гуманистические и модернистские аспекты диалектически сочетаются в современную эпоху, эпоху переоценки всех ценностей и смерти Бога. Философия Бердяева - явление культуры этой эпохи, она несет на себе как модернистские, так и гуманистические черты. Это проявилось прежде всего в антидогматизме и персонализме, в апологии человеческого творчества и в попытках обосновать абсолютное значение личности, её неповторимость и достоинство.

Рассмотрим отношение Н.А. Бердяева к ключевым вопросам христианской догматики.

Канонические представления о Боге, по мнению Бердяева, страдают натурализмом - одной из форм объективации. Философ имеет ввиду не столько библейские определения Бога, хотя к откровению, способу его передачи и сохранения, отношение у него неоднозначное, скорее критическое. Бердяев подразумевает официальное богословие, которое страдает «отвлеченной метафизичностью». Под натурализмом философ понимает такое «отношение к Богу как к бездвижному, субстанциальному, трансцендентному метафизическому бытию...». Подобное понимание Бога лишает человека духовной связи с Богом, как бы утверждает существование непреодолимой пропасти между миром, человеком и грозным, карающим, олицетворяющим страшную тайну, которая никогда не приоткроется людям, Божеством. Но между человеком и Богом существуют личные доверительные отношения, вера - интимна, она возникает в глубинах Духа и Духом оплодотворяется. Таких идей Бердяев не видит в официальном богословии, в котором присутствует в основном «апофатическое понимание Бога как отрешенного Абсолютного, ведет к отрицанию возможности всякого живого отношения между человеком и Богом... Идея Бога, самодовольного и самодостаточного, чистого акта, самодержавного властелина, ниже идеи Бога, страдающего тоскующего по Другому, любящего и жертвенного». О субстанциальности Бога Бердяев говорит, что Бог не эссенция, а экзистенция, так как признание Бога субстанцией, как об этом ставит вопрос, например, Фома Аквинский, отождествляя божественную сущность и существование, означает статичную отвлеченность и отдаленность Бога от человека, означает абсолютную трансцендентность Бога, не сопоставимость и не сводимость к Нему мира и человека, которые лишь обладают бытием как даром. Бердяев отмечал, что онтологию Бога строить не возможно. Бердяев соглашается, что «Господь есть Дух; а где Дух-Господень, гам свобода.». Понимание Бога есть вопрос духовной жизни. «Бог есть Дух» (Иоан. 4,24), а «Дух есть свобода, а не субстанция». То, что Бог есть свобода верно в абсолютном смысле, то есть и для человека тоже. «Поскольку дух есть свобода, духовное мы должны понять прежде всего как независимое от детерминации природы и общества... Дух есть внутреннее по отношению к внешнему, ко всему зависящему от внешнего... Дух есть бездонная глубина и небесная высота... Дух есть прорыв в этом отяжелевшем мире, динамика, Творчество, полет... Дух есть целостный творческий акт человека... дух творит новое бытие... Дух от Бога и дух к Богу. Через дух человек все получает от Бога, и через дух человек все дает Богу... Дух не творится Богом, как природа, дух эманирует от Бога, вливается, как бы вдувается Богом в человека. Такое понимание Духа отрицает статическое понимание Бога, утверждает творческий динамизм и свободу во взаимоотношениях Бога и человека. Между тем, ортодоксальное богословие признает Бога Сущим, опираясь на библейский текст: «Бог сказал Моисею: Я еемь Сущий» (Исх.3.14). Сущий - значит личность самобытная и независимая от чего или кого либо. Причина бытия этой личности заключается в ней самой. «Ибо Он не есть что-либо из сущего: не как не сущий, но как сущий выше всего, что существует, и выше самого бытия.». Если Бог выше бытия, значит и выше человека. Развивая эту мысль, можно признать, что между Богом и человеком непреодолимая для человека пропасть, а недостатки бытия, беды и страдания людей в принципе никак не влияют на божественную жизнь, нисколько ее не умаляя. Именно против такого отвлеченного от существования человека понимания Бога выступает Бердяев. Человек не участвует в божественной жизни, а это означает бесчеловечность божественной жизни. Человечность Бога предопределена тем, что человек как Другой Бога есть со-работник Бога и как со-работник своим свободным творчеством разрешает глубинную драму божественной жизни, принимая божественное Слово, человек свободно вносит свет своего творческого откровения в иррациональную мистерию внутренней божественной судьбы.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26                        




Интересное:


Проблема обоснования морали в философии
Проблема человека в философии
Глобализация как теоретико-методологическая проблема и процесс
Эпоха просвещения и формирование философии «морального чувства»
Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Вернуться к списку публикаций