2009-07-09 19:30:18
ГлавнаяФилософия — Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева



Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева


А до наступления нового христианского сознания «Художественное творчество не достигает онтологических результатов - творится идеальное, а не реальное, символические ценности, а не бытие». «Творчество переливается в совершенное искусство, а не в совершенную жизнь». Одним из примеров такого рода искусства Бердяев считал каноническое искусство, которое подчиняет художника строгим законам; канон - прокрустово ложе для творца. Канон прежде всего обрекает творчество на неудачу, метафизической глубины и тайны приобщения в каноне Бердяев не признает.

Однако неужели нет какого-либо положительного результата творчества, неужели человеческое творчество оставляет лишь надгробие Духу в виде всевозможных произведений искусства, несостоявшихся и не подлинно воплотившихся творческих замыслов человека? Неужели власть объективации над человеком столь фатальна и культура лишь приумножает тяжесть мира, загромождая путь человека давящими символами? Бердяев отвечает на эти вопросы так:»...результаты всякого творческого горения и творческого замысла настоящим образом сказываются не в этом объектном феноменальном мире, а в ином мире, в ином порядке существования... Это и есть эсхатология творчества. Неудача творческого акта в том, что ему не удается кончить этот мир, преодолеть объектность. Удача же в том, что он уготовляет преображение мира, царство Божие. В творческом огне сгорает грех. В царство Божие войдут все великие творческие произведения человека».

Но в чем критерий величия произведений культуры? Провиденциально велик творческий порыв, творческий огонь человеческого духа. Критерий величия можно определить не по историческим результатам творческого акта, а по его экзистенциальной глубине. Это тема не эстетики, а экзистенциальной философии. Внешний облик художественных произведений обманчив, он часто не соответствует духовной глубине и пламенности творческих порывов. И для постижения культуры, как и для постижения человека, нужно опираться на зрение сердца, прислушиваться к вечному в нас самих.

Тайна искупления помогает глубже понять трагизм исторического творчества человека. «Творческий акт задерживается в мире искуплением, и потому становится трагическим». Искупление не может не сказаться на человеческом творчестве не только как великая надежда, но и как символ, вскрывающий всю страшную глубину мирской бездны, всю реальность мирского зла. Голгофа как бы отбрасывает тень на всю человеческую историю, это тень креста не только как символа спасения и великой надежды, но и как символа трудности и возвышенности пути человека. Ответственность, возложенная на человека, и опасности, подстерегающие его на пути, многих пугают, и слабые люди бросаются во власть мира. От страха не выдержать величие крестного пути люди стремятся обрести духовный комфорт в мире и по существу отказываются от собственной личности, гася в себе творческий огонь.

Итак, творчество в объективированном мире приумножает объектность, не достигая подлинного преображения мира, преодоления разделенности на субъект и объект. Творческий акт человека в мире совершается по законам этого объективированного мира. Но в подлинном творчестве совершается катарсис, «очищение, освобождение духа от душевно-телесной стихии или одоление душевно-телесной стихии духом». Внутренний катарсис есть необходимое условие приближения человека к теургическому творчеству и к спасающему духовному транецендированию. Теургическое трансцендирующее творчество и есть выход из плена объективации, и есть прорыв к новому бытию - преображенному миру. Это есть экзистенциальный ответ человека на зов Бога. «Творчество должно быть теургическим, сотрудничеством Бога и человека, т.е. богочеловеческим». Творческий трансцензус - это «подвиг свободного творчества», который «обратит человека к Христу». Потенциально всякий творческий акт подразумевает прорыв к ноуменальному. Такая сущность творческого акта человека есть надежда всего мира, ибо «в самом человеке, в страшной и последней» его свободе должен совершиться мировой переход к религиозной эпохе творчества». Наступление же религиозной эпохи, эпохи Духа, будет означать и наступление новой творческой эпохи, в которой «Творческий акт будет созидать новое бытие, будет продолжать творение, в нем раскроется подобие человеческой природы Творцу».

Такой творческий акт порождается активно-деятельным, но не пассивно-созерцательным, преобразовательным, а не консервирующим, отношением к миру. Человек-творец - лучезарная личность, проникнутая Божьей благодатью. Церковный аскетизм мало приемлем для такой личности. Сублимация греховных страстей возможна на основе осознания личностью сущности греха и свободном творческом преодолении греха. «Нельзя жить в мире и творить новую жизнь с одной моралью послушания, с одной моралью борьбы против собственных грехов. Кто живет в вечном ужасе от собственного греха, тот бессилен что-нибудь сделать в мире». Бердяев, в силу своего душевного склада, не мог принять монастырскую жизнь, слишком много в ней было запретов и условностей, слишком не соответствовала такая жизнь его внутренней энергии. Церковное понимание «смирения» Бердяев отрицал, так как смирение в мире, духовное смирение, совсем не соответствовало его жизненным приоритетам, его страстной апологии творчества. Нужно не бороться с жизнью в самом себе, нужно использовать жизнь во имя смелого духовного творчества, нужно не бежать из мира, но, находясь в мире, активно стремиться к его преображению: «...в борьбе со страстями нельзя становиться на исключительно отрицательную точку зрения, применять лишь отрицательный аскетизм. Необходимо достигнуть положительных качественных состояний, в которые войдут просветленные, преображенные, сублимированные страсти, а не будут истреблены и уничтожены».

Бердяев видит спасение от духовной смерти не в аскетизме, а в мужественном творческом преображении собственной души духом. «И остается один только путь спасения от духовной смерти, от собственной выявленной и воплощенной тьмы - путь творческого потрясения духа». Путь творческого преображения, избавления человека от бремени объективации ведет к трансцензусу, к теургии, к со-творчеству с Богом. «Теургия не культуру творит, а новое бытие, теургия-сверхкультура. Теургия - искусство, творящее иной мир, иное бытие, иную жизнь, красоту как сущее. Теургия преодолевает трагедию творчества, направляет творческую энергию на жизнь новую... Теургия есть действие человека, совместное с Богом - богодейство, богочеловеческое творчество. В творчестве теургическим снимается трагическая противоположность субъекта и объекта, трагическое несоответствие между заданием нового бытия и достижением лишь культурной ценности». При этом теургическое творчество будет высшим проявлением свободы человека «в котором открываться должно непредвиденное самим Богом». И это тоже часть Божественного замысла о человеке. В этом смысл религиозно-гуманистического понимания творчества. Бердяев считает, что человек возносится Богом на невиданную высоту. Идея человека предвечно укоренена в самом Божественном Логосе, и человек творчеством своим разрешает какую-то таинственную драму Божественной жизни. Человеческое творчество спасительно и для Бога, и Бог в нем нуждается. Человек наделен свободой, из которой происходит человеческое творчество. Для Бога важны любые результаты человеческого творчества, ибо они раскрывают предвечный путь человека, обогащают человека. Любящий человека Бог скорбит, если на творческом пути человека случаются срывы, но не оставляет свое творение благодатью и любовно просветляя путь свободного. Рождающееся из свободы человеческое творчество означает и «прирост к самому Божеству. Человек призван обогатить саму божественную жизнь». Бердяев убежден, что ортодоксальная теология отрицает творческие потенции человека, превознося добродетели смирения и покаяния. «Если реальностью признавать замкнувшееся, завершенное бытие, в котором невозможно уже никакое изменение и движение, то неизбежно отрицать возможность творческого акта.

Никакого творческого акта нет, кроме того, в котором Бог сотворил мир. Официальная, признающая себя ортодоксальной теология отрицает, что человек есть существо, способное к творчеству. К творчеству неспособна тварь, к творчеству способен лишь Творец, который есть чистый акт.». Такая позиция, естественно, отрицает ортодоксальное каноническое понимание и смирения, и покаяния. Категория же «гордыни» просто не принимается во внимание. Бердяев утверждает достоинство Человека, исток антроподицеи - сам человек; «Мы стоим перед неизбежностью оправдать себя творчеством, а не оправдать свое творчество. В творческом акте должно быть внутреннее самооправдание, и всякое внешнее его оправдание бессильно и унизительно». Но это не богоборческий волюнтаризм. Зримое подтверждение и воплощение антроподицеи - Иисус Христос: «Он - Всечеловек - становится путем человека, мистерией его духа. Так раскрывается спонтанность и автономность человека в творчестве, свободная активность человека на пути к Христу Грядущему».

Сам Творец утвердил высочайший статус человека в мире, творческая способность вообще «свидетельствует о призванности человека к царственному положению в мире» и творчество упреждает апокалиптическое преображение мира - ибо в творчестве «побеждается страх и сгорает тьма».

После акта творения мира Богом, творение не закончилось. История - это восьмой день творения, и человек - полноправный его участник. В истории последовательно сменяются эпохи: Эпоха Бога Отца, когда человеческий дух находился под властью Закона, Эпоха Бога Сына, когда человеку была всецело явлена Божья любовь и благодать. За этими эпохами грядет третья историческая эпоха - Эпоха Бога Духа, когда творческие возможности благодатно просветленного человеческого духа раскроются в смелом и спасительном творчестве, означающем начало подлинного преображения мира. Во все исторические эпохи человеческий дух раскрывайся по- новому, он обогащался и усиливался в борьбе с соблазнами и ложными ценностями, возвышался к утраченному раю, прислушивался к Божьему Зову, отвечал на этот зов и в ответ на рождение Человека в Боге стремился создать Бога в себе. Экзистенциально - гуманистическая антропология Н.А.Бердяева определяет человека в контексте подлинно вселенском, в контексте примордиальных сфер бытия. Человек призван к этим высшим сферам, его духовная прародина - глубины Божественной жизни.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26                        




Интересное:


Понимание целостной личности в философии русского космизма
Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.
Социальная философия как интегратор социогуманитарных наук в системно-целостном изучении личности
Религия и экологическая этика
Философская антропология Томаса Манна
Вернуться к списку публикаций