2009-07-09 19:30:18
ГлавнаяФилософия — Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева



Экзистенциально-гуманистическая антропология Н.А. Бердяева


Под экзистенцией Бердяев понимает прежде всего свободу, которая раскрывается в субъективном и индивидуальном, existens первичной всякой объективации, таинственно и непостижимо связана с трансцендентальным человеком - этим «образом Божества», внутренней духовной сущностью эмпирического человека. Трансцендентальный человек есть своего рода, общечеловеческая идея. «Существование трансцендентального человека предшествует его сущности». Сущность же (эссенция) «есть застывшее, охлажденное бытие. Первичное существование есть свобода и акт, есть творчество».

Экзистенция как наличное существование, как захваченность бытием, как слепая тождественность ситуации есть, по Бердяеву объективированность, т.е. обезличенность, а, значит, и духовная пассивность, захваченная «страхом» и «тревогой», мирящаяся с обыденности и падшестью мира. Простая наполненность человеческого бытия конкретикой, экзистенция как «вставленность» в мир, не есть подлинность ни трансцендентальной человеческой природы, ни человеческого существования. Глубокая внутренняя потребность и безусловная потенциальная способность конкретного человека на трансцензус в свободном творческом акте предполагается трансцендентальной человеческой природой, и это является подлинным «шифром трансценденции».

Метафизическая фундаментальность человека раскрывается в укорененной в «ничто» человеческой свободе. Это делает существование человека чистой возможностью. Сотворенность человека по образу и подобию Бога предполагает его существование. Но это не значит, что человеческая жизнь находится во власти Провидения. Человек свободен в главном выборе - выборе между добром и злом, а это и означает абсолютную свободу. Для Бога, для разрешения драмы божественной жизни имеет значение именно свободный человеческий выбор - на этом Бердяев настаивает, и таким образом, существование человека является чистой возможностью, абсолютной свободой. Свобода есть мировое бремя, это непосредственная причина искушения и искупления, причина исторической инволюции и залог преображения. Экзистенция определяет человеческую сущность, конкретно-историческое бытие, но не всегда тождественна сущности и конкретно-историческому бытию. Экзистенция тождественна сущности только, если сущность олицетворяет свободный творческий акт. Разумеется, экзистенция не фатальна. Сопричастность к ней есть удел личностей, людей духовно взыскательных. Личность - категория качественная, «религиозно-духовная» в отличие от индивидуума - категории «натуралистическо-биологической». Личность моделирует ценности. Ценности эмпирического мира хоть и означают объективацию, но они суть этап диалектического преодоления падшести мира, без ценностей творческий трансцензус невозможен. Экзистенция предполагает не стоическое мужество перед «ничто» и не столько подвижническую заботу о ближнем, сколько творческое безумство, некую самодостаточную персоналистичность. «Тошнота» и «тревога» есть обнаружение плененности миром и тлетворной, разлагающей властью объективации, ибо «ничто» как раз и обнаруживается именно в объективации. Бердяевский же жизненный проект сродни ницшеанскому: нужно хватать бездну когтями в экстатическом творческом исступлении. Но здесь необходима оговорка: для Ницше «Бог умер», а для Бердяева свободный творческий акт есть средство преодоления объективации во имя Бога и во благо человека и мира.

Под сенью свободного творчества происходит общение экзистенций. Экзистенциональное общение есть видение других экзистенций, видение внутренней духовной сущности Другого. Другой, по Бердяеву не сковывает свободу личности. Личностная свобода должна также проявиться в способности не функционального, а духовного восприятия окружающих. Социум априорно дан сознанию конкретного «Я», правда, социум не детерминирует внутреннюю сущность «Я», личностную экзистенциальную глубину, он представляет собой уже детерминированную реальность. Безликому объективированному социальному «оно» должно быть противопоставлено экзистенциальное видение и ведение сокровенного внутреннего смысла иной экзистенции, а также «мы» как внутренней общности между «я» и «ты», общение «в котором всякий есть «ты», а не «оно». То есть, экзистенциальность субъекта проявляется также в свободном творческом акте, подразумевающем и общение в Духе.

Н. Бердяев отстаивает диалогический принцип существования как наиболее адекватно постигающий сущность другой экзистенции и выражающей сущность собственной. Это сближает его с другим мыслителем - гуманистом - М. Бубером. Согласно Буберу личность человека проявляется только в равном, уважительном и проникновенном отношении - взаимодействии с другими личностями. В экзистенциальном общении раскрывается смысл бытия. Личность не должна приспосабливаться, но участвовать в реальности. В диалоге двух экзистенций происходит очеловечивание реальности. Личность «Я» должна видеть в другом «Я» «Ты», т.е. свое иное и весь мир. «Если я предстою человеку как своему Ты и говорю ему основное слово Я-Ты, он не вещь среди вещей... Но он есть Ты, не имеющий соседства и связующих звеньев, и он заполняет все поднебесное пространство. Это не означает, что кроме него, ничего другого не существует: но все остальное живет в его свете». Подобная философия подчеркивает не только ценность всякой личности, но определяет личность как главное, если не единственное, окно в мир, средоточие шифров трансценденции, точку пересечения различных мировых процессов. И все имеет смысл лишь в контексте индивидуальной экзистенции и таинства экзистенциального общения.

В акте творения Бог создает мир и человека в нем. Мир облагораживается исходящей от Бога идеей человека, идея человека придает творению смысл. Райское бытие есть начало погружения «трансцендентального человека в историю, в раю человек испытывается свободой, а грехопадение есть диалектический момент этого испытания. Бердяев пишет о том, что «свою трансцендентальность, эту свою духовность человек склонен отчуждать вовне, выбрасывать в объективный мир и даже называть эту объектность духовной (объективный дух)».

Такова сущность человеческого сознания. Экзистенциальный смысл этого процесса Бердяев объясняет так: «Субъект... сам производит объективацию, порождает мир феноменов, производит не только как познающий, но прежде всего, как существующий. Необходимо понять таинственный процесс объективации. Я живу в двух мирах - в своем собственном, в субъективном мире и для меня существующем, и, вместе с тем, мне чуждом объективном мире, мире объектов». Это сущность исторического бытия субъекта - роковая двойственность существования. Бердяев дает и психологическое объяснение этому: «Существует две интенции сознания - интенция к порабощающему миру объектности, к царству необходимости, и к миру подлинно сущему, к царству свободы». Тот факт, что я выброшен в насилующий меня объективный мир, имеет не только гносеологический смысл». Это «метафизический смысл» заключается в необходимости творчески преодолеть и духовно оформить роковые искушения примордиальной свободы. Сознание эмпирического человека поражается свободой, и это проявляется в раздвоении и отчуждении. Это нужно воспринимать именно диалектически, в конечном итоге, объективация сообщает жизненный опыт, обогащающий человека и закаляющий его дух. Это как творческие муки художника на пути к художественному совершенству. «Человек должен пройти через критику сознания, критику разума. Прохождение через объективацию есть судьба духа в этом мире. И объективация имеет и положительное значение в падшем мире, она может вооружать и защищать человека. Но на вершине сознания, где оно соприкасается с сверхсознанием, может начаться обратный процесс, познание может стать приобщением и соучастием, но со всеми завоеваниями критики и просвещенного разума». Если объективация означает экстериоризацию, то её преодоление означает соучастие и внутреннее приобщение к предмету, иными словами, вместо «не-я» и «они» в представлении субъекта возникает «ты» и «мы», как совокупность равновеликих субъект) суверенных личностей, т.е. «обнаружение свободы без подчинения власти необходимости». Это, по сути, вполне гуманистическое раскрытие проблемы общения и межличностного взаимодействия.

Исходный пункт гносеологии Бердяева - человек есть бытие. «Человек, поскольку он выброшен в мир, порабощен объектом и считает сам себя объектом. Но он также переживает свое бытие в самом себе, свою собственную судьбу. Только во втором смысле интересен для нас человек, когда мы ставим проблему познания».

Критерии познания заложены в человеке, субъекте. Субъект первичен, и его познание потенциально должно преодолеть объективацию. «Моя мысль первоначально чувствует себя как бы перед хаосом. Но она должна быть и светоносной во тьме, должна вносить смысл в бессмыслицу... В познание привносится что-то от свободной активности. Познание не есть лишь отражение, оно есть творческое преображение». «В познании свобода сочетается с Логосом. Логос от Бога, свобода же из бездны, предшествующей бытию». Таким образом, познание имеет сходную природу с творчеством, «познание есть отношение бытия к бытию, творческий акт в бытии». Бердяев особо отмечает, что «познание есть акт», как и творчество есть прежде всего акт. Но, «познающий не вмещает полноты, и поэтому познание частично. Путь к полноте есть путь творчества». В целом же, «познание зависит от ступеней духовной общности». Познание, как и творчество, несет на себе отпечаток роковой двойственности. Его освобождающая от объективации сила заключается в самом акте познания, который есть духовный акт субъекта как существующего. Однако, познание совершается в этом, посюстороннем объективированном мире, и оно неизбежно (как и творчество) попадает во власть объективации. Это выражается в рационализации подлинного, иррационального бытия. «Познание есть объективация, и познание есть осознание объективации, оно выводит из царства объективации в царство духа и смысла». Последнее не означает религиозного по существу трансцензуса. Подразумевается творческий экстаз, духовное горение, могущее принять и богоборческий характер, но мобилизующее внутренние силы человека, и потому спасительное хоть на определенном этапе и повергающее человека на следование по ложным путям. Бердяев говорит о разных типах познания, и познание рассматривается в разных аспектах. В индивидуальном аспекте познание может быть трех типов: «познание субъекта самим собою, познание субъекта другим в качестве объекта, познание субъекта интуицией симпатии и любви». В социальном аспекте: «Познание может быть рассматриваемого в двух разных перспективах - в перспективе общества, сообщения в общем, т.е. объективации, и в перспективах общения, т.е. приобщения к существованию, погружения в индивидуальное». Речь, по сути, очевидно идет об идеале соборности как совершенном общении - свободной общности в Духе, Истине, Любви. «Познание, совершенно оторванное от любви... есть демония». Бердяев постоянно говорит о том, что только в Духе исчезает объективация, и это не означает концентрацию внимания исключительно на религиозном. Общение в Духе - это творческое горение, творческое стяжание Божественной премудрости, это существование вопреки объективации, внутреннее постижение иррациональных глубин универсума, осознание и переживание абсолютной значимости свободы. Такое познание непременно активно, а не пассивно, т.к. «экзистенциальный субъект привносит в познание элемент свободы, не детерминированный никаким объектом, не детерминированный познаваемым бывшем, свободы добытийственной, примордиальной».



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213141516171819202122232425
26                        




Интересное:


Личность Владимира Соловьёва и её влияние на становление философии всеединства
Научная концепция времени - поиск методологии
Целостность глобализационного процесса
Глобализация и идеи конвергенции
О русской идее в прошлом и настоящем
Вернуться к списку публикаций