2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяФилософия — Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве



Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве


В социальной философии Н.Бердяева, в связи с современными межнациональными конфликтами и этатизацией общества, на наш взгляд, заслуживают большого внимания такие вопросы, как нация, национальное сознание, национализм, патриотизм, интернационализм, а также роль государства в развитии и функционировании общества и человека.

Согласно его точке зрения, изложенной в работе "Философия неравенства", индивидуальность, личность человеческая не дана изначально в природном и историческом мире, она в потенциальном состоянии дремлет в хаотической тьме, в зверином равенстве и освобождается, поднимается и развивается лишь путем трагической истории, путем жертв и борьбы, через величайшие неравенства и разделения, через государства и культуры с их иерархическим строем и принудительной дисциплиной.

Людям ХХ в., столь искушенным в познании, столь много испытавшим, не пристало уже, как справедливо отмечает Бердяев, строить идиллические теории о благостном естественном состоянии, о природном порядке, в котором будто бы торжествует индивидуальное и личное начало, и о разрушении этого состояния и природного торжества индивидуальности и личности неравенством, принуждением и дисциплиной государств и культур. Всякий раз, когда свергается иерархический строй, когда хотят освободить личность от всякой дисциплины государства и культуры, поднимается звериный хаос, он истребляет личность, убивает образ человека. Свобода личности всегда имеет своим коррелятом тысячелетнюю дисциплину сложной культуры, претворяющей хаос в космос. Человеческая масса выводится из царства тьмы, из плена хаоса по ступеням в процессе воспитания. В мире хаотическом, в массах, окончательно потерявших всякую иерархическую дисциплину, личность погибает. Переход от хаоса к космосу есть возникновение неравенства бытия в равенстве небытия.

Н. Бердяев отмечает, что существует радикальное зло в самой природе человека и что нельзя освободить человека путем отрицания этого зла. Нельзя построить теорию прогресса, утверждая безгрешность человеческой природы, якобы испорченной и порабощенной иллюзиями религии, насилиями государства и социальными неравенствами. Бердяев критикует тех ученых, которые отрицают метафизическую глубину зла в человеческой природе и считают зло чисто социальным явлением, полностью зависящим от общественной среды.

Н. Бердяев неоднократно говорит о роли государства в жизни общества и человека, показывает его отрицательное и положительное значение. Так, в упоминавшейся мной работе русский философ пишет, что государство есть объективная природная и историческая реальность, которая не может быть ни создаваема, ни разрушаема по человеческому произволу.

Несмотря на то, что государство рождается в кровавых насилиях, что оно основано на неравенствах, на дифференциациях в строении общества, на различениях и расчленениях в народной стихии, в массе государство представляет собой также соединяющую, упорядочивающую и организующую силу. Принуждающая и насилующая природа государства сама по себе не есть зло, но она связана со злом и есть реакция на зло. Государственное сознание видит силу зла и слабость естественного добра в человеке. В нем нет слащавого оптимизма, в нем есть суровый пессимизм.

По мнению Бердяева, государство противится греховному хаосу, мешает окончательному распадению греховного мира, подчиняя его закону. В вышеуказанной работе Бердяев ссылается на идею Вл. Соловьева о том, что государство существует не для того, чтобы превратить земную жизнь в рай, а для того, чтобы окончательно помешать ей превратиться в ад. Грешное человечество не может жить вне государства, вне власти. Отмена закона государства для человечества, пораженного грехом, есть возвращение его к звериному состоянию.

Право потому и имеет такое огромное значение в человеческом общении, что оно является охраной и гарантией минимума человеческой свободы, предохраняет человека от того, чтобы жизнь его целиком зависела от моральных свойств, любви или ненависти другого человека. Свобода и независимость человека требуют того, чтобы в основу государства была положена не только любовь, но также принуждение и право.

Но вместе с тем, как отмечает Бердяев во многих своих работах, и в частности в работе "Царство Духа и царство Кесаря", необходимо проводить различение и разграничение двух царств: государства и церкви, царства кесаря и царства духа. Русский философ подчеркивает, что государство, как царство кесаря, становится царством зла лишь тогда, когда его обоготворяют, когда оно посягает на глубину человеческого духа, на бесконечную его природу.

Здесь необходимо подчеркнуть, что государство, по Бердяеву, должно иметь дело лишь с оболочкой человека, регулировать лишь внешние отношения людей. Государство не должно быть самодержавным, неограниченным, не подчиненным никаким внешним, сверхгосударственным началам. Государство не может быть основано лишь на любви. На любви основана церковь. Церковь - иное измерение бытия, чем государство. Следует отметить, что эти два царства сосуществуют, соприкасаются, но никогда не отождествляются и не исключают друг друга. Монизм в общественной жизни, исключительное преобладание лишь одного начала всегда ведет к тирании, к угасанию многообразия и богатства жизни.

Бердяев критикует абстрактно-социологическую трактовку нации, пытается показать ее основные характеристики и роль в историческом развитии, а также смысл таких категорий, как национализм, патриотизм и интернационализм. Так, он пишет: "Нация есть категория конкретно-историческая, а не абстрактно-социологическая... . Никакие рационально уловимые признаки не исчерпывают ее бытия... . Бытие нации не определяется и не исчерпывается ни расой, ни языком, ни религией, ни территорией, ни государственным суверенитетом, хотя все эти признаки более или менее существенны для национального бытия" [1]. Наиболее правы те теоретики, которые, по мнению Бердяева, определяют нацию как единство исторической судьбы. Сознание этого единства и есть национальное сознание, являющееся по своей сути иррациональной тайной. Сознавать ее могут люди смешанной крови, происходящие от сложных расовых слияний. Как считает Бердяев, раса играет определяющую роль в образовании нации, в ней природная действительность переходит в действительность историческую.

В той же работе Н. Бердяев говорит, что нация не есть эмпирическое явление того или иного отрывка исторического времени. Нация есть мистический организм, ноумен, а не феномен исторического процесса. Нация не есть живущее поколение, не есть и сумма всех поколений. Нация не есть слагаемое, она есть нечто изначальное, вечно живой субъект исторического процесса, в ней живут и пребывают все прошлые поколения не менее, чем поколения современные. Национальное бытие побеждает время. Дух нации противится пожиранию прошлого настоящим и будущим. Нация всегда стремится к нетленности, к победе над смертью, она не может допустить исключительного торжества будущего над прошлым. Вот почему в национальном бытии и национальном сознании есть религиозная основа, религиозная глубина. Религия есть установление связи и родства, преодоление чуждого инобытия, и в родине прежде всего обретает человек эту связь. Всякая попытка оторвать национальность от этой религиозной глубины выбрасывает ее на поверхность и подвергает ее опасности распыления. Истинное национальное сознание есть глубинное сознание, оно утверждает не истребляющую и смертоносную силу исторического процесса, а охраняющую все жившее и воскрешающую его силу. Национальное сознание консервативно не потому, что оно враждебно творчеству, а потому, что оно охраняет подлинную жизнь, ценную жизнь от смертоносных истреблений грядущего. Жизнь нации, национальная жизнь есть неразрывная связь с предками и почитание их заветов. В национальном всегда есть традиционное.

В то же время всякая нация по здоровому инстинкту своему стремиться к максимуму силы и цветения, к раскрытию себя в истории. Это творческая сторона национального сознания.

Как, на наш взгляд, справедливо отмечает Бердяев, существует два типа национального сознания. Согласно первому, можно идеализировать стихийные свойства народа, быть в упоении от этих свойств и не допускать никакой их критики. Этот тип национального сознания может как отрицать национальную идею и видеть в слабости национального чувства национальную особенность (русская революционная интеллигенция, представители русского нигилизма), так и утверждать национальную идею, восхищаясь национальными особенностями, независимо от того, способствуют ли они или препятствуют разрешению национальных задач, увеличивают ли они нашу силу и нашу ценность в мире (правые славянофильские течения).

Но существует и другой более высокий тип национального сознания, для которого национальное бытие есть творческое задание, который требует самокритики и призывает к перевоспитанию во имя осуществления национальных задач.

Н. Бердяев также подчеркивает необходимость единства национального сознания для всех слоев и социальных групп. Так, народническое сознание в начале ХХ в. предполагало, что необходимо служить народу (физически трудящимся людям) в ущерб остальным жителям России, видеть в нем критерий истины и правды, отречься во имя народа от величайших духовных и культурных ценностей; оно разорвало органическую целость национальной жизни и создало непреодолимые противоположности между народом и остальной частью населения России. Народническому сознанию Бердяев противопоставляет национальное, которое обращено к большей глубине. Нация, как утверждает Бердяев, не есть тот или иной класс, не есть эмпирическое количество ныне живущих людей. Нация есть мистический организм, таинственную жизнь которого мы постигаем в собственной глубине, когда мы перестаем жить поверхностной жизнью, жизнью внешних интересов, когда мы освобождаемся от исключительной власти оболочек, разделяющих людей. По словам Бердяева, нация есть дух, Божий замысел, который эмпирический народ может осуществить или загубить. Но эмпирический народ должен быть подчинен нации, ее задачам в мире. Кроме того, Бердяев отмечает, что необходимо быть русским, ибо Россия бесконечнее, ценнее и священнее, чем население того или иного времени, в той или иной своей части.

По нашему мнению, необходимо, чтобы власть имущие не только провозглашали интересы России, но и проводили реальную национальную политику, отражающую интересы всех социальных групп и слоев населения России, стремились сделать из России сильное и процветающее государство. Концепция "суверенистов и "суверенистиков" (Н.Ф.Третьяков), получившая практическую реализацию после 1991 г., когда распался СССР, привела к тому, что во многом Россия превратилась в "теоретическое государство", в котором ослабли межнациональные связи и выветрилась идея государственности у русского этноса. В итоге национальное тело России, ее территория подверглись экспансии со стороны сил, недружественно относившихся к России.

Заслуживают большого внимания рассуждения Бердяева о взаимоотношениях государства и нации. Так, в работе "Философия неравенства" он пишет, что государство не является определяющим признаком бытия нации. Но всякая нация стремится образовать свое государство, укрепить и усилить его. Это есть здоровый инстинкт нации. Через государство раскрывает нация свои потенции. Потеря нацией своего государства, своей самостоятельности и суверенности есть великое несчастье, тяжелая болезнь, калечащая душу нации. С другой стороны, государство должно иметь национальную основу, национальное ядро, национальную идею (хотя население может быть и многонациональным), в противном случае государство не может иметь творческой жизни. Хотя может быть также и состояние, когда при сильном государстве существует бедственное положение народа и упадок национального сознания.

Национальные движения ХIХ в., как отмечает Бердяев в вышеуказанной работе, были борьбой за независимость наций малых и слабых и за объединение наций раздробленных. В этом осуществлялась историческая тенденция к индивидуализации, которая есть несомненная часть исторической правды. Но наряду с этим происходила борьба за большие империалистические единства, за большие исторические тела; в этой борьбе осуществлялась историческая тенденция к универсализации, которая есть другая часть исторической правды. В другой своей работе "О современном национализме" Н. Бердяев пишет: "Двойной процесс индивидуализации и универсализации, происходящий в истории, находит свое ложное отражение в национализме и интернационализме" [2, c. 103]. Во многих своих работах Бердяев характеризует национализм и интернационализм как болезни национального сознания. Так, например, в работе "Царство Духа и царство Кесаря" Бердяев пишет: "... национальность есть положительная ценность, обогащающая жизнь человечества, без этого представляющего собой абстракцию, национализм же есть злое, эгоистическое самоутверждение и даже презрение и ненависть к другим народам" [3]. В работе "О современном национализме" Бердяев характеризует национализм следующим образом: "Национализм не есть только естественная и элементарная любовь к своей Родине и своему народу, сознание исторической судьбы. Национализм есть прикрытая форма эгоцентризма, гордости и самомнения, чванства и бахвальства. Все, что признается грехом и пороком для отдельного человека, признается добродетелью для национального коллектива. Национализм пользуется элементарными инстинктами, но он есть уже рационализация, есть целая идеологическая доктрина" [2, c. 101].

Далее выдающийся русский философ подчеркивает, что современный национализм неразрывно связан с культом могущества государства; он этатичен и милитаристичен, лишен всякой национальной оригинальности. Современный национализм разрывает с подлинно национальными традициями, он есть порождение безликой массы, культурное одичание, всеобщее обезличивание. Бердяев решительный противник идолопоклонства перед нацией и государством. Он утверждает, что национальное чувство в национализме лишь средство, которым пользуются для поклонения государству; при этом нация и государство становятся идолами, которым приносятся в жертву живые люди. Здесь необходимо остановиться на вопросе о ценностях. Национализму Бердяев противопоставляет персоналистический социализм, где верховной ценностью является сам человек, его право на достойную жизнь и на реализацию полноты его жизненных возможностей. Человек есть ценность более высокая, чем нация и государство.

В то же время нужно решительно отличать национализм от патриотизма, и здесь Бердяев абсолютно прав. Эмоциональная жизнь, связанная с национальностью, очень запутана и сложна. Происходит объективация человеческих эмоций и страстей. Возникновение так называемых коллективных, сверхличных реальностей в значительной степени объясняется этой объективацией, выбрасыванием вовне сильных эмоций, их экстериоризацией. Так создаются и национализм, и патриотизм, которые играют огромную роль в истории. В патриотизме эмоциональная жизнь более непосредственна и природна, и он есть прежде всего обнаружение любви к своей Родине, своей земле, своему народу. Патриотизм есть бесспорно эмоциональная ценность, и он не требует рационализации. Полное отсутствие патриотизма, как убедительно отмечает Бердяев, это ненормальное, дефектное состояние. Национализм же менее природен, и есть рационализация эмоциональной жизни. Национализм гораздо более связан с ненавистью к чужому, чем любовью к своему. Следует отметить, что национализм играет огромную роль в возникновении войн, он создает атмосферу войны. Но национальность может быть уничтожена, истреблена в войнах, возникших на почве национальных страстей и интересов. Война предполагает атмосферу безумия. В войне, как и в революции, на первое место выходят инстинкты людей.

Н. Бердяев резко критикует и интернационализм, считая его абстрактным единством человечества, небытием, где происходит отвлечение от всего органического, живого, индивидуального. Он полагает, что нельзя истреблять конкретные реальности во имя абстракций, необходимо утверждать конкретное положительное всеединство, в которое входят все богатства бытия. В интернационализме разрывается в роде человеческом духовная связь будущего с прошедшим и класса пролетариата с остальной частью человечества. Необходимо же стремиться к братству народов, братству людей, а это предполагает существование конкретных наций и человеческих личностей. Истинная любовь, по словам Бердяева, всегда есть утверждение лика любимого, его неповторимой индивидуальности. Любовь к какой-нибудь национальности, братское к ней отношение предполагает утверждение вечного бытия этой национальности, не допускает исчезновения ее в абстрактном человечестве. Интернационализм, как подчеркивает Бердяев, есть отвлеченная рационализация истинной универсальной идеи.

В действительности нужно говорить, по Н. Бердяеву, не об интернационализме, а о сверхнационализме, который вмещал бы в себя все индивидуальные национальные формы. Когда народ наполняет свою жизнь универсальным содержанием и творит универсальные ценности, то движется не в сторону (интер), а вверх, при этом сохраняется его национальная индивидуальность. Универсализм есть утверждение богатства в жизни национальной. Все великие народы, имевшие свою идею и свое призвание в мире, в высших достижениях своей культуры приобрели универсальное значение. Данте, Л.Толстой, Шекспир и Гете одинаково национальны и универсальны.

В заключении необходимо отметить, что проблема единства человечества и братства народов не разрешима исключительно на почве экономической и политической; это неизбежно также духовная проблема и предполагает духовное изменение и возрождение.


Е.Н. Смирнова



[1] Бердяев Н.А. Судьба России: Соч. М., 1998. C. 552.

[2] Философские науки. 1991. 3.

[3] Бердяев Н.А. Русская идея. Судьба России. М., 1997. C. 514-515.







Интересное:


Мифы русской идеи
Экзистенциальная метафизика человека в философии Н.А. Бердяева
Понятие личности, ее структура и интегративное качество в трактовке А. Баама
Рыночный фундаментализм и экологическая ситуация
Гносеологические и онтологические основания философии Н.А. Бердяева и их специфика
Вернуться к списку публикаций