2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяФилософия — Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители



Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители


Содержание

  1. Введение
  2. Место немецкой классической философии в истории философской мысли
  3. "Коперниканский переворот" Канта
  4. Человек как «гражданин двух миров»
  5. Природа и свобода
  6. Теоретический и практический разум
  7. Деятельно-творческая основа бытия в философии Й. Г. Фихте
  8. Субъективная диалектика
  9. Философия тождества Ф. В. Й. Шеллинга
  10. Г.В.Ф. Гегель, его философская система и метод
    1. Человек как субъект духовной деятельности, который создает мир культуры
    2. Гегель о закономерностях становления сущности человека
    3. Тождественность бытия и мышления
    4. Диалектика Гегеля
  11. Антропологический материализм Л. Фейербаха
    1. Человек как природное, чувственно-телесное существо
    2. Чувственность и разум
    3. Общение и существование человеческой сущности
    4. Любовь как основа общения, универсальность человека, Л. Фейербах и кризис классической философии
  12. Проникновение идей немецкой классической философии в Украину (П.Лодий, И.Шад, Д.Велланский (Кавунник) и др.)
  13. Заключение
  14. Литература

Субъективная диалектика

В аристотелевской философии безусловным принципом науки был принцип непротиворечия. В вольфианской философии (в том числе и для Канта) им был принцип тождества А = А, понятый еще традиционным образом. В свою очередь, для Фихте этот принцип проистекает из еще более изначального. Действительно, принцип А = А является чисто формальным, он говорит, что если существует А, то А = А. Я, мысля связь А с А, помимо логической связи мыслит и А. Таким образом, фихтеанский высший принцип вовсе не указанное логическое тождество (ведь оно положено, а потому не изначально). Изначальным принципом может быть только Я. Я не полагается чем-то другим, оно полагает самое себя. Тождество Я = Я не абстрактно и не формально, это динамический принцип самополагания или, иначе, безусловное условие. А если это условие самого себя, то оно «создает себя», одним словом, это самосотворение.

Классическая метафизика говорила: «Operari sequitur esse», что означало: «Действие следует за бытием» (нечто, чтобы действовать, должно прежде существовать), бытие - условие действия, но не наоборот. Новый идеализм переворачивает эту античную аксиому, утверждая: «Esse sequitur operari» - «Бытие следует за действием», о чем Фихте говорит со всей определенностью.

Кроме прочего, Я, по Фихте, есть интеллектуальное созерцание, которое Кант считал недоступным для человека, поскольку оно совпадает с созерцанием творящего ума. Активность чистого Я - это в точном смысле самосозерцание именно в смысле самополагания. Фихте даже употребляет выражение «Я-в-себе», указывая на Я как на безусловное условие, которое не факт, но акт, изначальная активность. В предисловии к «Наукоучению» читаем: «Разум... согласно идеализму, сам по себе активен и абсолютен, не пассивен, ибо он - первое и высшее начало, ему ничто не предшествует... по этой же причине он не принадлежит к бытию истинному (= не зависит от бытия данного, ибо он сам дает бытие)... Для идеализма разум есть действие, и ничто иное... все прочее выводимо». Отсюда очевидно, что это Я и этот разум, принадлежа эмпирическому индивиду, являются абсолютным Я. Обычное эмпирическое Я появится лишь в качестве третьего момента фихтеанской доктрины.

Первопринципу полагания (тезису), или самополагания Я, противопоставляется второй принцип оппозиции (антитезис), который Фихте формулирует так: Я противополагает себе не-Я. Чтобы понять Фихте, возьмем принцип формальной логики, в частности, пропозицию «не-А не есть А». Это предполагает оппозицию не-А и позицию А. Ясно, что все это акты мыслящего Я, предполагающие его тождество. Я, полагая самое себя, полагает нечто, от себя отличное.

Но дедукция из этого второго принципа будет еще более очевидной, если следовать иным путем. Я полагает себя не как нечто статичное, а как динамическое начало, как полагающее действие, из чего с необходимостью вытекает полагание иного, отличного от Я. Очевидно, что это не-Я - не что-то вне Я, оно внутри, ведь ничто не мыслимо вне Я. Таким образом, неограниченное Я противополагает себе неограниченное не-Я. Так, если первый момент - изначальная свобода, второй - оппозиция - момент необходимости. Теперь мы увидим, что этот момент необходим для объяснения как теоретической активности (сознания и познания), так и практической (морали и свободы совести).

Третий принцип представляет собой момент «синтеза». Оппозиция Я и не-Я происходит внутри Я, как уже было показано. Эта оппозиция не такова, что Я элиминирует не-Я, и наоборот. Одно ограничивает другое, и наоборот. Очевидно, что продуцирование не-Я не может быть не чем иным, как детерминацией Я. Следовательно, определенное не-Я влечет по необходимости определенное Я. Фихте употребляет термин «делимое», и формула теперь такова:

«Я распадается на делимое Я и делимое не-Я».

Фихте отождествляет этот третий момент с кантианским «априорным синтезом» и указывает на первые два момента как на условия, делающие его возможным. Теперь Фихте убежден, что может дедуцировать категории из трех означенных принципов. Он получает, например, три категории качества: 1) утверждение; 2) отрицание; 3) ограничение. Аналогичным способом он выводит и остальные категории.

Я и не-Я и их взаимное ограничение объясняют активность как познавательную, так и моральную. Познавательная активность основана на детерминации Я со стороны не-Я. Практическая активность основана на ограничении не-Я со стороны Я. Поскольку оба момента размещаются внутри бесконечного Я, то, стало быть, налицо динамика прогрессивного преодоления, где господствует предел.

В опыте и познании мы имеем дело с объектами, отличными от нас и воздействующими на нас. Как объяснить тот факт, что субъект отличает от себя объект, что он чувствует его воздействие?

Фихте пытается решить эту проблему, используя кантианскую «силу воображения», изобретательно преобразуя ее. У Канта продуктивное воображение априорно определяло чистую форму времени, предоставляя схемы для категорий. У Фихте же сила воображения творит объекты бессознательно, стало быть, это бесконечная активность Я, которое, непрестанно ограничивая себя, производит то, что становится материей нашего познания. Именно потому, что речь идет о бессознательном творении, продукт выступает «иным», отличным от нас.

Продуктивное воображение дает как бы сырой материал, который сознание, обрабатывая его поэтапно, усваивает через ощущение, чувственное созерцание, рассудок и суждение. Если здравый смысл убеждает в реальности внешнего мира - что вещи существуют и без нашего вмешательства, - то в фихтеанской оптике - в обратном порядке: все исходит от Я. Там мы приходим к «чистому самосознанию», необходимому условию того пути, на котором рождается сознание, причем сознание всегда по поводу чего-то отличного от него. Тем более очевидно, что чистое самосознание - предел, к которому можно приближаться, но достичь - по структурным основаниям - нельзя. Ведь упразднить предел означало бы покончить с сознанием.

Если в теоретико-познавательной деятельности объект определяет субъект, то в морально-практическом плане, как уже было сказано, субъект определяет и модифицирует объект. В первом случае не-Я воздействует на Я в качестве объекта познания. Во втором случае не-Я производит своеобразный толчок, усилие (Anstoss), вызывающее контртолчок, - противодействие. В практическом действии объект играет роль препятствия, подлежащего преодолению. Не-Я становится необходимым моментом реализации свободы Я. Быть свободным по этой логике - значит сделать себя свободным, отодвинуть от себя границы, налагаемые не-Я по отношению к эмпирическому Я.

При объяснении познавательной активности мы видели, как Я полагает не-Я. В контексте объяснения практической деятельности мы можем понять не только что, но и почему - причину, по которой Я полагает не-Я. Не-Я нужно для Я, чтобы реализоваться как свобода. Этой свободе суждено пребывать на уровне бесконечной задачи (абсолютного долга, или категорического императива). Бесконечное Я преодолевает не-Я, но полное его снятие возможно лишь в понятии предела, поэтому свобода структурно остается бесконечным порывом. В этом и выражается сущность абсолютного принципа: в прогрессивном преодолении ограниченности, в тяготении к совершенству. Таким образом, Фихте удалось продемонстрировать превосходство разума практического над чистым разумом, о чем Кант только догадывался. Бог не есть субстанция или реальность сама по себе - это мировой моральный порядок, долженствование, а значит, Идея. Подлинная религия - в нравственном поступке. Конечное (человек) - структурно необходимый момент Бога (Абсолюта как Идеи, реализующейся в бесконечном).



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Конвергенция природных и человеческих ценностей как аксиологическое ядро экологической этики
Идейно-теоретические и социокультурные предпосылки тектологии А.А. Богданова
Глобализация и идеи конвергенции
Глобализация в контексте концепции устойчивого развития
Обоснование морали в британской философии «морального чувства» как объект критической философии И. Канта
Вернуться к списку публикаций