2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяФилософия — Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители



Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители


Содержание

  1. Введение
  2. Место немецкой классической философии в истории философской мысли
  3. "Коперниканский переворот" Канта
  4. Человек как «гражданин двух миров»
  5. Природа и свобода
  6. Теоретический и практический разум
  7. Деятельно-творческая основа бытия в философии Й. Г. Фихте
  8. Субъективная диалектика
  9. Философия тождества Ф. В. Й. Шеллинга
  10. Г.В.Ф. Гегель, его философская система и метод
    1. Человек как субъект духовной деятельности, который создает мир культуры
    2. Гегель о закономерностях становления сущности человека
    3. Тождественность бытия и мышления
    4. Диалектика Гегеля
  11. Антропологический материализм Л. Фейербаха
    1. Человек как природное, чувственно-телесное существо
    2. Чувственность и разум
    3. Общение и существование человеческой сущности
    4. Любовь как основа общения, универсальность человека, Л. Фейербах и кризис классической философии
  12. Проникновение идей немецкой классической философии в Украину (П.Лодий, И.Шад, Д.Велланский (Кавунник) и др.)
  13. Заключение
  14. Литература

Деятельно-творческая основа бытия в философии Й. Г. Фихте

Вот как описывает Фихте свою духовную эволюцию: «Меня захватила мораль более высокая: вместо того чтобы заниматься чем-то внешним, я, по большей части, изучаю самого себя, благодаря этому душа моя обрела мир, какого я еще не ведал... Теперь я знаю наверное, что наша воля свободна... и цель жизни не в счастливом довольстве, а в том, чтобы заслужить счастье... Я растворился в философии Канта... нашел в ней лекарство от моих разочарований... ей я обязан тем, что теперь твердо верю в свободу человека, ясно вижу, что, лишь принимая ее, возможны долг, добродетель, вообще мораль... Прочитав "Критику практического разума", я увидел себя живущим в новом мире: она превращает в руины то, что казалось неопровержимым, доказывает то, что казалось недоказуемым, понятие абсолютной свободы, долга... Ведь это то, что надо для эпохи поверженной морали, разрушенной до основания, когда и само понятие долга вымарано из словарей». (Из переписки Фихте.)

Однако для Фихте очевидно также, что слово Канта далеко не последнее, ибо, указав на истину, он не доказал ее. «Этот уникальный человек, - писал Фихте, - обладал способностью угадывать истину, не сознавая ее принципов, а его время не готово было принять их». Лишь изначальный факт человеческого духа может основать целостную философию в ее частях - теоретической и практической. Кант знал об этом, но нигде не говорил, что тот, кто сделает это, поднимет философию в ранг науки. У Канта было все необходимое, чтобы построить систему; недоделанное Кантом Фихте берет на себя: превратить философию в науку, вытекающую из высшего первопринципа, - это и есть его «наукоучение», «Wis-senschaftslchre». В попытке унифицировать кантианские три критики Фихте немало преуспел, по сравнению с Рейнгольдом, Шульце, Маймоном.

Рейнгольд, писал Фихте, заявил о назревшей необходимости свести философию к единому принципу, тематически не разработанному Кантом. Но Рейнгольд ошибочно видел его в «представлении», которое, считал Фихте, значимо только для теоретической философии, в других ее разделах как принцип оно не работает.

За Шульце Фихте признает заслугу скептической оценки решения Рейнгольда, из чего следовало, что основание следует искать в сфере более высокой, чем «представление». Наконец, Маймону, полагает Фихте, удалось доказать невозможность существования «вещей самих по себе» и сместить поиск в направлении объединения чувственного и интеллигибельного.

Гениальность и новизна мысли Фихте заключалась в трансформации «мыслящего Я» Канта в «чистое Я», понятое как интуиция, себя полагающая, творящая и себя, и реальность, индивидуализирующая сущность этого Я в свободе. Фихте сумел увидеть кантианскую мысль в парении, столь характерном для романтизма, понять, что Я - уже не теоретическое Я как принцип сознания, но чистое Я, интеллектуальная интуиция, начало, само себя постигающее и утверждающее. Присутствие Я как субстрата ноумена в феноменальном мире гарантирует единство чувственного и интеллигибельного. Это и есть единственное и высшее начало: Я, способное устоять от искушений скептицизма и основать философию как науку, которое, деля самое себя, дает основание Я теоретическому и Я практическому. «Фихтеанское Я, взятое в бесконечности, представляет собой страстную жажду свободы, которая в человеческой активности объединяет противоположные черты бесконечности и ограниченности, что подготавливает романтическое понятие духа как вечного порыва к бесконечному» (Л. Парейсон).

Фихте не раз подчеркивал свою приверженность кантианству, однако Кант вряд ли признал бы его «наукоучение», и неспроста:

фихтеанский принцип Я, из которого выводится реальность, становился основанием идеализма, черты которого нам предстоит уяснить.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910111213




Интересное:


Глобализация и проблема войн в современном мире
Проблема человека в философии
Ценности капитализма и процесс глобализации
Глобализация как теоретико-методологическая проблема и процесс
Учение М.М. Бахтина о «диалогичности мышления» и «ответственной личности» как альтернатива партийно-классовому подходу
Вернуться к списку публикаций