Немецкая классическая философия

5. Г.В.Ф. Гегель, его философская система и метод

Г.В.Ф. Гегель (1770-1831) создал грандиозную и всеобъемлющую философскую систему, в которой обобщил, насколько это способен сделать один человек, все существенные достижения не только фило­софии, но буквально всех отраслей знаний. В основу своей системы он положил ряд исходных принципов. Поэтому весь разнообразный ма­териал различных знаний представлен им не в хаотической, а именно в систематической форме. Г. Гегель принял во внимание достижения не только культуры Нового времени, но стремился опираться на всю совокупность накопленных человечеством знаний. Несмотря на то что в послегегелевское время философы пришли к выводу об ошибочно­сти попыток построения столь всеобъемлющих систем, гегелевская философия остается грандиозным памятником человеческому духу в его стремлении «объять необъятное».

При всех особенностях современной интерпретации Г. Гегеля его философию следует рассматривать лежащей в русле новоевропейской культуры. В философии Г. Гегеля обнаруживаются те же фундаменталь­ные черты этой культуры, которые ярко выражены у его предше­ственников.

Это культ научного разума, и активно-творческое отношение к миру. Г. Гегель более отчетливо, чем его предшественники, видит не только положительные, но и отрицательные стороны фундаменталь­ных установок новоевропейского мышления. Обнаруживает он и то, что разделение на субъект и объект чревато внутренней разорваннос­тью человеческого духа. Именно поэтому он и настаивает на тожде­стве субъекта и объекта. Однако в целом гегелевская философия оста­ется внутри субъектно-объектной парадигмы, выявляя ее окончатель­ные теоретические резервы.

Черта, отделившая гегелевскую эпоху от кантовской, проложена важнейшим событием, которое принято называть Великой французс­кой революцией (1789—1796). И. Кант не успел осмыслить значение этого события и сделать из него философские выводы. Для Г. Гегеля и его современника Ф. Шеллинга Французская революция стала важ­нейшей проблемой творчества. От юношески восторженного отно­шения к ней Г. Гегель переходил ко все более глубокому осмыслению. В конечном итоге Французская революция истолковывается им как трагический факт, свидетельствующий о сложности и противоречи­вости истории и человеческой природы. Трагичность становится элементом гегелевской философии. В результате она лишается той разумной простоты и ясности, к которой стремились и которую считали идеалом и Р. Декарт, и И. Кант. На примере Французской революции Г. Гегель убеждается в том, что противоречивость бы­тия не может быть схвачена путем однозначных и простых оценок. Следовательно, знание, претендующее на истину, не может быть простым и легкодоступным. Тем самым Г. Гегель частично возвраща­ется к идее герметического знания, характерной для древности и средневековья, — от которой в свое время отказался Р. Декарт. Одна­ко существенно то, что гегелевская философия герметична в ином смысле, чем философия Платона или средневековая схоластика. Она адресована не к избранным («посвященным»), а ко всем, однако при соблюдении важнейшего условия: в процессе усвоения гегелевского учения человек должен быть готов к тому, чтобы не только прини­мать его как нечто внешнее; он должен быть готов изменить свою внутреннюю духовную сущность. Тот, кто думает воспринять гегелевс­кую философию на манер восприятия математики или физики или даже кантовской философии, ничего не поймет в ней. «Перед ним скоро встанет дилемма, по которой или читаемое лишено смысла, или сам читатель лишен дара к философии, и вся попытка в лучшем случае закончится недоумением и отказом от дальнейшего ознакомления». Трудности восприятия системы, подобной гегелевской, особенно возрастают по мере того, как в обществе растет вес формального и эмпирического знания. Рост значения этого типа знания формирует осо­бую установку современного человека на механически-формальное вос­приятие. Вместе с тем современный человек ищет неформальных духов­ных путей, способных просветлить его душу. Согласно Г. Гегелю, чтобы найти их, потребны индивидуальные душевные усилия. Начать следует с забвения того, во что верилось прежде и к чему доселе склонялось мнение. Первое, что необходимо подлинному философу, — это смире­ние и способность к самоотверженному познанию.

Г. Гегель ведет читателя по пути духовного восхождения. Но мыслитель отчетливо понимает, что этот путь не может быть лишь его, Гегеля, изобретением. Это путь общечеловеческой культуры, взятой в ее историческом развитии. Одновременно это путь духовного развития  отдельного человека. Трансцендентальный субъект И. Канта рассматривается им не статически, не в готовом виде, а в развитии. Человек  проходит путь от детски-наивного сознания до зрелого. Задача мыслителя — обнаружить закономерности этого пути, его основные вехи и конечную цель. Именно так построено первое самостоятельное крупное произведение Г. Гегеля «Феноменология духа» (1807). В нем рассматриваются этапы развития человеческого сознания. Они есть одновременно этапы познания мира. Дух человека являет себя (отсюда на­звание «феноменология»), постепенно все более прозревает, освобождается от обворожительных и наивных иллюзий, страданий и грез, зато приобретает мужество и зрелость. Г. Гегель исходит из разли­чия души и духа. Душа в своем исходном виде субъективна. В ее состав входят ощущения, восприятия, представления, аффекты (страсти), Душа пристрастна. В ней выражаются особенности характера данного индивида, индивидуальный способ восприятия. Но душа способна к восхождению до уровня духа. Дух объективен. На этапе духа человек освобождается от мелкого, поверхностного, наносного. «Грань между субъективными и объективными элементами мысли проводится Геге­лем в пределах реального живого сознания человеческой души». Душа Обнаруживает способность мыслить; мышление превращает душу в Дух. В мышлении реализуется высшая способность духа — разум. Разум отличен от рассудка. Рассудок оперирует абстрактно-формальным, т.е. систематизирует, классифицирует, подводит под рубрики и вообще действует в пределах правил формальной логики. Разум — способ­ность к теоретическому мышлению. Для того чтобы подчеркнуть осо­бенности теоретического подхода к действительности, Г. Гегель ис­пользует специальный термин «спекулятивное», или «спекулятивно-конкретное», выступающее у него синонимом теоретического.

Спекулятивная способность есть умение обнаруживать единство там, где рассудок видит лишь различия и противоположения. С трактовкой разума связаны особенности гегелевского рационализма.

Человек как субъект духовной деятельности, который создает мир культуры

Термин «антропология» применяется Г. Гегелем в узком значе­нии, как учение о «природном, или непосредственном духе»: «Пер­вое, с чем имеет дело антропология, есть качественно определенная и своим природным определением привязанная душа. Сюда относятся, например, расовые различия». Антропология, по Г. Гегелю, изучает душевные свойства, порожденные природными факторами, такими, как особенности географии мест проживания, климат, расовые и эт­нические различия. Эти факторы определяют некоторую первичную основу духовного начала в человеке, они существенно влияют на ха­рактер людей. С учетом их влияния Г. Гегель, например, определяет отличительные черты национального характера итальянцев, испан­цев, французов, англичан, немцев. Понимаемая так, антропология близка к тому, что в наши дни принято называть «этнографией», «эт­нологией» (а иногда сохраняется прежнее название, принятое во вре­мена Г. Гегеля, — «антропология»). Однако было бы ошибочным счи­тать только эту часть учения Г. Гегеля учением о человеке: вся его философская система является в определенном смысле философской ан­тропологией. Дело прежде всего в том, что он рассматривает человека как существо душевно-духовное. Душа — начальная стадия восхожде­ния к духу — см. ранее.) Дух же, во всех его разнообразных проявле­ниях, является для Г. Гегеля основным предметом философии. Изучая дух, философия познает человека. Она превращается в самопознание человека. Характерна в этом смысле гегелевская трактовка древнего изречения, хорошо известного Сократу: «Познай самого себя — эта абсолютная заповедь не имеет значения только самопознания, направ­ленного на отдельные способности, характер, склонности и слабости индивидуума, но значения познания того, что подлинно в челове­ке... — познания самой сущности как духа».

Таким образом, сущность человека, согласно Г. Гегелю, не сво­дится ни к природному, ни к чисто социальному началу. Он продол­жает традицию, основанную еще Сократом. В составе человеческого существования выделяется то, что можно назвать собственно челове­ческим. Собственно человеческое сверхприродно, поэтому позиция Г. Гегеля в вопросе о человеке может быть охарактеризована как суп­ранатурализм. Сверхприродное в человеке — божественного проис­хождения. Философия  Гегеля стремится постигнуть смысл челове­ческой жизни. Она утверждает, что смысл человеческого бытия в сво­боде. Жизненный путь человека есть путь самоосвобождения духа. Сущность свободы в самоопределении. Человек должен пройти путь духовного самоопределения. Поэтому свобода есть творение челове­ком самого себя, своего духа. Это творение развивается во взаимодей­ствии и противоборстве с внешним миром, который предстает как инобытие, первоначально чуждое и враждебное человеку.

Итак, смысл человеческой жизни в свободе и самоосвобождении. Этот смысл по своему существу не внешняя норма, он не предстоит человеку извне. Смысл человеческой жизни сокрыт в глубине челове­ческого духа, в качестве духовного начала, работающего над своим осуществлением. Это значит, что человеческий дух, даже когда не свободен, сохраняет силу освободить себя. Освободить свой дух и зна­чит освободить себя. Человек живет не только для внешнего; все внеш­нее воспринимается им через внутреннюю жизнь души. В душе заклю­чен дух, который по своей сути есть свобода.

Гегель о закономерностях становления сущности человека

По Гегелю, человек живет для жиз­ни духа и только благодаря этой жизни. Человек живет той силой, идя которой он живет. Жизнь есть процесс самоосвобождения духа. Этот процесс имеет свои ступени, или этапы.

Первый этап связан с тем, что внутреннее наталкивается на что-то внешнее. Внешнее воспринимается как препятствие, как то, что ограничивает свободу. Внешнее ощущается как «другое» — инобытие. Инобытие имеет свою жесткость и непроницаемость. Оно ограничи­вает обнаружившую его внутреннюю силу. Однако выясняется, что в действительности инобытие совсем не чуждо внутреннему. Дух чело­века восходит ко второму этапу. Он осознает, что преодоление ино­бытия недостижимо на пути ослепленного отрицания, на пути его бесследного уничтожения. Освобождение мыслимо только следую­щим путем: инобытие должно быть принято и усвоено и затем долж­но быть разоблачено как мнимое инобытие. На втором этапе дух приемлет и усваивает инобытие. Инобытие становится частью духовного мира человека. Духовный мир не только обогащается за счет инобы­тия, но приобретает новую степень свободы. Это происходит потому, что инобытие осознается не как таковое, а как свое, как часть внут­реннего. Оглядываясь «назад», на первый этап, дух убеждается, что чуждость внешнего заключалась в односторонней ориентации самого духа. Страх перед внешним был иллюзией духа. Это помогает перейти на третий, последний этап. Здесь инобытие осознается как мнимое инобытие. Включив инобытие в свой состав и освоив его, дух делает последний шаг — понимает, что чуждость внешнего была мнимой. Устанавливается спекулятивное тождество субъекта (человеческого духа) и объекта (внешнего мира).

По данной схеме происходит освоение духом различных внешних предметов. Тем же путем душа приемлет свое тело, свои собственные бессознательные влечения, бытие других людей, общество, экономи­ческую жизнь и т.д. В конечном итоге свобода и разум состоят в том, что я возвышаюсь до формы «Я»=«Я», что я все познаю как принадле­жащее мне, как «Я», что каждый объект я постигаю как звено в сис­теме того, что есть я сам, — коротко говоря, что в одном и том же сознании я имею и «Я», и мир, в мире снова нахожу себя и, наобо­рот, в моем сознании именно то, что есть, что имеет объектив­ность», — пишет Г. Гегель.

В этой ситуации объект побежден и «субъект получает полное осно­вание сказать ему: «ты — это я, а я— это ты; или ты и я— одно и то же». Объект оказывается разоблаченным, а субъект — свободным от инобы­тия». Субъект приобретает полную власть над объектом, тем самым ста­новится свободным. Свобода предполагает, следовательно, что субъект справился со своим содержанием, он осуществил присвоение и овладе­ние, закончил разоблачение инобытия, проработал его и снял разли­чие между ним и собою; он превратил инобытие в свой знак и отобра­жение. Процесс самоосвобождения предстает как своеобразное углубле­ние духа. Дух углубляется в объект и в то же время в себя. Углубление духа в объект необходимо для того, чтобы осуществить истинное само­углубление. Каждый этап, вводящий субъекта в объект, подвигает дело самоосвобождения субъекта. Таким образом, борьба с объектом необ­ходима духу для его освобождения. Победа заключается в присвоении духом инобытия, в превращении его в свою часть. Дух обретает свободу, потому что может оперировать с бывшим инобытием легко и непри­нужденно, он познал инобытие, «снял» его чуждость.

Легко заметить, что процесс самоосвобождения духа, описанный Г. Гегелем, совпадает с тем, что происходит в глубине человеческого сознания, когда человек познает какой-либо предмет или овладевает навыками профессии. Действительно, вначале то, чем предстоит ов­ладеть, предстает как нечто чуждое и пугающее. Но по мере того как знания и навыки совершенствуются, предмет становится все более «своим»; человек как бы «срастается» со знаниями и навыками как частью своей души. Наконец, человек осваивает свое дело и необхо­димые для него знания настолько, что чувствует себя в рамках про­фессии легко и непринужденно. О таком человеке принято говорить, что он «владеет профессией», «владеет предметом», «владеет ситуа­цией». Но у Г. Гегеля речь идет не только об овладении отдельным предметом, подлежащим изучению. Он полагает, что на том же пути можно «овладеть» природой как таковой, миром, историей, эконо­мической и политической жизнью общества и т.д.— всем без исклю­чения и без существенного остатка. Некоторый остаток может сохра­ниться за пределами нашего разума, но он несуществен. Следователь­но, разум человеческий имеет все перспективы стать господином мира. В господстве над миром видит Г. Гегель свободу человека; только с достижением господства связывает он самоосвобождение духа.

Процесс самоосвобождения духа трактуется Гегелем еще и как развитие сознания от преобладания субъективной стороны к объек­тивной и далее, к абсолютной. В этом случае дух подразделяется на три разновидности, которые являются одновременно и этапами преодо­ления субъективности, и этапами восхождения к абсолютности. Ге­гель выделяет субъективный, объективный и абсолютный дух.

Субъективный дух— такая стадия развития человеческой психики и сознания, на которой преобладающей являются индивидуальные стороны бытия, рассматриваемые изолированно от «большого» мира. Человеческий дух замкнут в себе, он страшится внешнего мира. В страхе он уходит в себя; говоря более точно, страх перед инобытием препят­ствует духу открыться навстречу миру. Однако такое положение в из­вестном смысле нормально для первой фазы развития духа. Ее изуче­нию посвящены соответствующие науки: антропология, феноменология и психология. Прорыв от субъективности к объективности происходит через практический дух. Практический дух — последняя фаза субъек­тивности, открывающая путь к объективности. На этой фазе в дело вступает воля, реализующаяся в поступке. Поступок предполагает сти­мул для своего осуществления, т.е. интерес. «Поступок есть цель субъек­та, а также его деятельность, осуществляющая эту цель только вслед­ствие того, что субъект таким образом присутствует (даже) и в самом бескорыстном поступке, так как благодаря его интересу и существует вообще совершение поступков». Но для совершения поступка субъект нуждается в теории, ибо в противном случае поступок останется субъективным произволом. Ощущая потребность в теории, дух делает важный шаг навстречу свободе, поскольку «действительная свобод­ная воля есть единство теоретического и практического духа».

Под объективным духом (второй стадией развития духа) Г. Гегель понимает такие формы сознания, которые не могут быть сведены к индивидуальным проявлениям, они общественны по природе. Это право, мораль и нравственность. В рамках нравственности он рассматривает также государство. Дух осваивает объективные формы для того, чтобы двигаться дальше. Он переходит на ступень абсолютного духа. После­дний включает в себя искусство, религию Откровения (христианство) и философию. Освоением философии завершается путь духовного развития. Философия — вершина эволюции духа, поскольку именно в ней разум получает наибольшее развитие. В философии же происходит окон­чательная встреча индивидуального человеческого разума с «разум­ностью мира». Иначе говоря, через философию человек окончательно убеждается, что всюду в мире есть своя закономерность, доступная человеческому уму. Закономерно отнюдь не все и не всегда (в мире сохраняется несущественный, незакономерный, т.е. хаотический эле­мент), но мир закономерен в основе. Овладев философией, дух завер­шает путь своего духовного самоосвобождения, он свободен в абсо­лютном смысле. Под абсолютностью здесь понимается полное и глу­бокое овладение методом самоосвобождения. Этот метод и заключен в гегелевской философии. Овладев ее методом, человек способен объяс­нить любое явление (в том числе и не описанное в гегелевской фило­софии) с позиции разумности. Философия Г. Гегеля должна научить усматривать закономерность мира: природы, общества, истории, че­ловеческой жизни. По мысли Г. Гегеля, в этом и состоит свобода.

Тождественность бытия и мышления

Гегель отвергает утверждение Шеллинга о том, что первоначало должно быть мыслимо  как  абсолютное  тождество  субъективного  и объективного, исключающее какое бы  то  ни  было  различие  между ними.  Тождество  и  различие  диалектические  противоположности, неотделимые друг от друга.

     Первоначальное тождество, образующее субстанциальную  основу мира, есть, по Гегелю, тождество мышления  и  бытия,  в  котором, однако, изначально  наличествует  различие  между  объективным  и субъективным, но само это различие существует  лишь  в  мышлении.

Мышление, по Гегелю - это не  только  субъективная,  человеческая деятельность, но и независимая от человека объективная  сущность, первооснова, первоисточник всего существующего.

Мышление, утверждает Гегель, "отчуждает" свое бытие  в  виде материи,  природы,  которая  есть  "инобытие"  этого   объективно существующего мышления, именуемого Гегелем  абсолютной  идеей.  С этой точки зрения разум не специфическая особенность человека,  а первооснова мира,  из  чего  следует,  что  мир  в  основе  своей логичен, существует и развивается по законам, внутренне  присущим мышлению, разуму. Таким образом, мышление и разум рассматриваются Гегелем как независимая от  человека  и  человечества  абсолютная сущность природы, человека, всемирной истории.  Гегель  стремится доказать, что мышление, как субстанциальная  сущность,  находится не вне мира, а  в  нем  самом,  как  его  внутреннее  содержание, проявляющееся во всем многообразии явлений действительности.

Стремясь последовательно провести принцип тождества мышления и бытия, Гегель рассматривает мышление (абсолютную идею)  не  как неподвижную,  неизменную  первосущность,   а    как    непрерывно развивающийся процесс познания, восходящий  от  одной  ступени  к другой, более высокой. В силу этого  абсолютная  идея  не  только начало, но и развивающееся содержание всего мирового процесса.  В этом смысл известного положения  Гегеля  о  том,  что  абсолютное должно быть понято не только как предпосылка всего существующего, но и как его результат, т.е. высшая  ступень  его  развития.  Эту высшую ступень развития "абсолютной идеи" составляет  "абсолютный дух" - человечество, человеческая история.

Мышление  по  сравнению    с    чувственными    восприятиями представляет собой высшую форму познания  внешнего  мира.  Мы  не можем чувственно воспринимать то, чего  уже  нет  (прошлое),  то, чего еще нет (будущее).  Чувственные  восприятия  непосредственно связаны с объектами, предметами, воздействующими на  наши  органы чувств; наука же обнаруживает, открывает явления, которых  мы  не видим, не слышим, не осязаем.  Однако,  как  ни  велико  значение мышления,  как  ни  беспредельны    возможности    теоретического познания, мышление базируется на данных чувственного опыта и  без него невозможно. Гегель в силу свойственной  ему  идеалистической недооценки чувственных данных не увидел глубокого диалектического единства  рационального  и  эмпирического,  не  понял,  как    из чувственных  восприятий  внешнего  мира  мышление  черпает   свое содержание. Содержание мышления  (содержание  науки),  по  мнению Гегеля,  есть  ему  одному  (одному  лишь   мышлению)    присущее содержание;  оно  не  получено  извне,  а  порождено   мышлением.

Познание, с этой точки зрения,  не  есть  обнаружение  того,  что существует вне нас, вне мышления; это  -  обнаружение,  осознание содержания мышления, науки. Выходит, следовательно, что  мышление и  наука  познают  свое  собственное  содержание    и    познание оказывается самосознанием духа. В конечном итоге Гегель  приходит к фантастическому выводу, что  человеческое  мышление  есть  лишь одно  из  проявлений   некоего    абсолютного,    вне    человека существующего мышления - абсолютной идеи,  т.е.  Бога.  Разумное, божественное,  действительное  ,  необходимое  совпадают  друг  с другом, согласно учению Гегеля. Отсюда вытекает один из важнейших тезисов гегелевской философии: все  действительное  разумно,  все разумное действительно.

Мышление отражает объективную реальность, и,  поскольку  оно правильно ее отражает, можно говорить о разумном взгляде на  мир. Но Гегель отождествляет отражение действительности (разум) и  то, что отражается, - объективную реальность. Это тождество  мирового разума с многообразным  миром  явлений,  этот  процесс  мышления, содержит в себе все многообразие действительности,  и  называется им "абсолютной идеей", с одной  стороны,  наполняется  совершенно реальным  природным  и  историческим  содержанием,  а  с   другой стороны, оказывается рафинированным представлением о Боге.

Итак,  исходный  пункт  гегелевской  философской  системы  - идеалистическое отождествление мышления и  бытия,  сведение  всех процессов к процессу мышления. Действительная история сводится  к истории  познания,  а  рост  и  углубление    знаний    о    мире рассматриваются  как  развитие  самой  действительности.   Гегель обожествляет  процесс  познания,  осуществляемый   человечеством, выдавая его за божественное самопознание,  а  также  за  познание человечеством Бога и тем самым самого себя.