2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяФилософия — Материально-практические измерения общественного бытия. Начала праксиологии



Материально-практические измерения общественного бытия. Начала праксиологии


Ценностно-духовные ориентиры общественной практики

Многие ценности зависят от практики, обусловливаются практикой. Если тот или иной предмет нужен, полезен для практики, то, очевидно, он ценен, представляет собой некоторую ценность. Явления действительности, материальные или духовные, оцениваются в этом аспекте либо со знаком плюс, либо со знаком минус, становясь ценностями тогда. Когда они тем или иным способом включаются в практику, обеспечивая ее функционирование и поступательное развитие.

Вопрос о соотношении ценности и практики трактуют в том плане, что все ценности представляют собой некий продукт материального производства. Ценностные идеалы связаны не только с производством. В их формировании немалое значение имеет стремление человека к ликвидации всех форм отчуждения, в том числе и в коммуникативном плане, в духовно-культурном аспекте. На место односторонней зависимости человека от практики нужно ставить человека и практику, человека в практике. В этом случае перед нами предстают такие ценности, как мир, гуманность, справедливость и т.п.

Ценности – специфически социальные определения объектов окружающего мира, выявляющие их положительное или отрицательное значение для человека и общества (благо, добро и зло, прекрасное и безобразное, заключенные в явлениях общественной жизни и природы). Внешне ценности выступают как свойства предмета или явления, однако они присущи ему не от природы, не просто в силу внутренней структуры объекта самого по себе, а потому, что он вовлечен в сферу общественного бытия человека и стал носителем определенных социальных отношений. По отношению к субъекту ценности служат объектами его интересов, а для его сознания выполняют роль повседневных ориентиров в предметной и социальной действительности, обозначений его различных практических отношений к окружающим предметам и явлениям. Например, стакан, будучи инструментом для питья, проявляет это свое полезное свойство как потребительная стоимость, материальное благо. Являясь продуктом труда и предметом товарного обмена, стакан выступает как экономическая ценность, стоимость. Если стакан представляет собой предмет искусства, он наделяется еще и эстетической ценностью, красотой. Все эти свойства обозначают его различные функции в системе человеческой жизнедеятельности и выступают как предметные знаки, символы определенных общественных отношений, в которые вступает человек. Наряду с такими предметными ценностями, которые являются объектами направленных на них интересов, в качестве ценностей выступают также некоторые явления общественного сознания, выражающие эти интересы в идеальной форме (понятия добра и зла, справедливости и несправедливости, идеалы, моральные нормативы и принципы). Данные формы сознания не просто описывают какие-то действительные или воображаемые явления реальности, а выносят им оценку, одобряют или осуждают их, требуют их осуществления или устранения, т.е. являются нормативными по своему характеру. За столкновением на идеологической арене различных и противоположных духовных ценностей следует видеть борьбу социально-политических позиций, интересов классов, выражающихся в целостных системах воззрений на общество и на его развитие, а в конечном счете – объективную логику исторического процесса. Сознательное понимание объективных исторических законов делает марксистское мировоззрение научным, между тем как чисто ценностный взгляд на события и явления общественной жизни зачастую не выходит за рамки обыденного или морального сознания.

Основы праксеологии

Область социологических исследований, которая изучает методику рассмотрения различных действий или совокупности действий с точки зрения установления их эффективности.

В настоящее время праксеология имеет статус программно-концептуального проекта; проект праксеологии как специальной научной дисциплины, презентирующей общую теорию организации деятельности, предложен Котарбиньским. Программа праксеологии была призвана синтезировать идущие от нужд практической деятельности разработки в области (научной) организации труда, интерпретируя в своем содержании их общие схемы и принципы, разработанные в методологии и логике науки. Проект изначально мыслился как носящий метатеоретический и методологический характер, как общая "грамматика действия", упорядочивающая праксеологические отношения (по аналогии с общей грамматикой языка). Он предполагал три соотносимых уровня анализа:

1) типологии действий и построения системы категорий (понятий),

2) разработки эффективных нормативных систем действия, позволяющих погружать рассматриваемую проблематику в конкретно-исторические социокультурные контексты,

3) критику истории развития человеческих действий с точки зрения их технических достоинств и критику методов, применяющихся в этих действиях в настоящее время.

Центральное понятие праксеологии - понятие метода, что способствует превращению ее самой в общую методологию. Котарбиньский неоднократно предпринимал попытки придать праксеологии дисциплинарный статус - прежде всего в работе "Трактат о хорошей работе" (1958г.) – однако, основное влияние на современное социально-философское знание праксеология оказала, скорее, своими теоретико-методологическими посылками, восприятием ее как особой области внефилософских междисциплинарных анализов. Показательно, что попытки дисциплинарной разработки праксеологии привели к оригинальной концепции теории организации и управления Я. Зеленевского, но сняли ряд методологических проблем, заложенных в ее первоначальный проект основателем праксеологии (аналогичные последствия имели попытки ее переистолкования с позиций кибернетики). К вопросам праксеологии Котарбиньский обращался и в ряде других своих работ: "Очерки о практике" (1913); "Понятие внешней возможности действия" (1923); "Об отношении возможности действия" (1923); "Об отношении виновности" (1925); "Действие" (1934); "Из проблем общей теории борьбы" (1938); "О сущности и задачах общей методологии" (1938); "Принципы рациональной организации деятельности" (1946); "Праксеология" (1947). С пропагандой и развитием идей праксеология во многом связан весь последний (послевоенный) период творчества Котарбиньского. Свою теорию он мыслил как синтез накопленных в истории знания праксеологических идей (будучи известным историком философии и логики, он сам же дал и развернутый анализ некоторых из них).

Среди работ по организации труда, легших в основание праксеологии, Котарбиньский называл, прежде всего, идеи и работы Ф.У. Тейлора, Г. Форда, А. Файоля, С. Томпсона, Ж. Гостеле и др. Ссылался он и на польскую традицию "философии действия", прослеживаемую с середины 19 века. Основными же философскими основаниями праксеологии являются, по Котарбиньскому, прагматизм (в том числе и в версии инструментализма), "второй" позитивизм (прежде всего концепция всеобщей организационной науки - тектологии - Богданова), марксизм; праксеологом Котарбиньский считал и Дж. Г. Мида, но отмечал, что мало знаком с его концепцией. Что касается марксизма, то его влияние на праксеологию, как и на все творчество Котарбиньского, - двойственно. Несомненно, марксизм импонировал ему акцентированием действенной, преобразующей позиции по отношению к действительности, из марксизма в праксеологию была заимствована сама идея практического отношения к миру, но протрактована она была, скорее, в неомарксистском ключе. В этом отношении важно заметить, что среди праксеологических теорий Котарбиньский называет концепцию структуры событий Г. Петровича - одного из основных авторов югославского журнала "Праксис", разрабатывавшего свою версию неомарксизма. Кроме того, в условиях послевоенной Полыни такая переинтерпретация идей Маркса в целом оппонировала его упрощенным практикуемым формам. Однако, при всем многообразии возможных источников и параллелей праксеологических идей, основополагающими для становления праксеологии стали интенции философской и логической доктрины самого Котарбиньского (в частности, стремление смягчить номиналистическую ориентацию его концепции реализма).

Праксеология как общая методология рассматривает способы деятельности (в том числе и мыслительной) с точки зрения их практических свойств, т.е. в смысле их эффективности. Для того, чтобы быть эффективной, деятельность должна являться результативной, продуктивной или плодотворной (т.е. достигать поставленной цели), "правильной" (точной, адекватной, т.е. максимально приближаться к задаваемому образцу - норме), "чистой" (т.е. максимально избегать не предусмотренных последствий и не нужных добавочных включений), "надежной" (приемы деятельности тем более надежны, чем больше объективная возможность достижения этими приемами намеченного результата) и последовательной. Фактически, основной критерий практической "успешности" действия - его целесообразность. Трактовка Котарбиньского оказывается, таким образом, близкой стратегии целерационального действия М. Вебера, однако, по Котарбиньскому, действие может быть оценено и как безразличное с точки зрения определенной цели, т.е. как нецелесообразное, но не как противоцелесообразное. Отсюда - акцентирование среди аспектов эффективности действия его "правильности" ("неправильности"), подлежащей закреплению в вырабатываемых и закрепляемых в праксеологии нормах, позволяющих согласовать плюральность реальных образцов деятелей с идеальным образцом (накапливаемого обыденного опыта и сознательно избираемых стратегий).

В целом, согласно Котарбиньскому, действие тем более рационально, чем лучше оно приспособлено ко всей сумме наличных обстоятельств. Однако, это рациональность в вещественном смысле. Рациональность же должна быть понята и в методологическом смысле, который "мы имеем в виду тогда, когда признаем благоразумным или рациональным поведение данного индивидума, если он поступает соответственно имеющимся у него знаниям, а под имеющимися знаниями мы здесь понимаем сумму всех тех информации, которым, учитывая способ их обоснования, этот индивидуум должен приписать достаточную правдоподобность, чтобы поступить так, будто они были истинными (во всяком случае, до тех пор, пока не будет обосновано обратное). Иррационализм поступка в вещественном смысле прямо связан с характером привлекаемого для его осуществления знания (часто недостаточного для реализации какой-либо цели). Однако, имеют место и парадоксальные случаи рациональной практической ошибки (которая суть производство импульса, не соответствующего цели, в крайнем случае - противоцелесообразного), равно как и случаи успешности действия вопреки его иррациональности (связанной с теоретической ошибкой, или ошибкой мышления - принятием ошибочного суждения). Отсюда требования "надежности" и последовательности, тесно связанные с оценками осторожности, смелости и рискованности поступка. В этой связи Котарбиньский вводит еще два важнейших для праксеологии концепта: "виновник действия" и "техника борьбы".

"Виновник" - тот, кто вызвал воздействие, существенное и достаточное среди условий для данного изменения (иначе - тот и только тот, чье произвольное действие является причиной данного события). В этом смысле человек суть "виновник" не только преднамеренных следствий, но также и тех, которые он вызвал, не желая этого (но никогда не бывает "виновника" без произвольности (а не необходимости) самого действия). Однако в социальной жизни часто "виновником" одного и того же события является более, чем одно лицо. В этих случаях "умышленное действие каждого из них является существенной составной частью достаточного условия этого события". При этом возможно два типа взаимодействия (кооперации) людей: положительная (сотрудничество) и отрицательная (борьба); более универсален второй тип взаимодействия. Борьба - это "любое действие с участием по крайней мере двух субъектов (исходя из предпосылки, что и коллектив может быть субъектом), где по крайней мере один из субъектов препятствует другому". Ее большая "универсальность" связана с тем, что вынуждает учитывать действия "другой" стороны, т.е. включать в свою стратегию элементы сотрудничества, с одной стороны, и активизировать собственный творческий потенциал - с другой. (Котарбиньский предлагает даже проект разработки особой теории отрицательной кооперации - агонологию (греч. - "взаимная борьба"). Особенно важна в общем контексте проблематики праксеологии актуализация творческого (инновационного) потенциала деятелей, т.к. в результате снимаются существовавшие ранее ограничения на конкретные (слишком рискованные до этого) действия и расширяется поле возможности субъектов, а в случае "борьбы" к инновационному преодолению "трудностей" принуждает сама ситуация взаимодействия. Однако движение в этом направлении приводит к "парадоксам прогресса". Нарастают требования к инструментальному и интеллектуальному оснащению действия, оно качественно усложняется и требует все более глубокого анализа отношений "виновности" для своей эффективной реализации. Теперь уже культура, вобравшая в себя предшествующие достижения, начинает продуцировать принудительные ситуации (и соответственно социальная активность все больше превращается в культурную активность).

"Вес культуры возрастает вместе с накоплением ее элементов. Все больше приходится учиться, все больше нужно запоминать, чтобы быть на ее уровне, а тем более, если возникает желание продвинуться в этой области". Этот феномен Котарбиньский называет "инициативной препарацией". Деятельность по систематическому усвоению уже накопленного дает преимущество перед творческим усилием, если последнее пренебрегает инициативной препарацией. "Груз" культурного наследия одновременно затрудняет "овладение целым", - отсюда главное требование прогресса в современном обществе: "освобождаться от потерявших значение элементов культуры".

Еще одна возникающая по мере "инновационного накопления" проблема - рост опосредующих инструментальных действий, не позволяющих непосредственно достигать формулируемых целей и требующих сложного кооперирования систем действий внутри все более расширяющегося социального целого. Тотальность начинает довлеть над индивидуальностью, возвращая ее к выполнению специализированной частичной (пусть и на качественно ином уровне, чем это было, например, при конвейерной форме организации труда) функции. Соответственно возникает "проблема границ специализации, оптимум которой не обязательно равен максимализму", и поиска новых технологий работы со знанием, новых механизмов его структурирования для рационализации действий в методологическом смысле слова (в этом контексте Котарбиньский дает развернутые анализы целого ряда таких технологий: активизации, автономизации, инструментализации, антиципации, интеграции, имманентизации, нрограматизации и т.д.). Таким образом, круг проблем, поднимаемых Котарбиньским в связи с обсуждением проекта праксеологии, далеко выходит за рамки ее как возможной дисциплины, затрагивая основополагающие темы постнеклассической науки и методологии как особого типа знания.

Заключение

Подводя итог вышесказанному, можно отметить, что интегративная функция практики по отношению ко всей системе человеческой деятельности в многообразии ее форм и разновидностей следует связывать прежде всего с тем, что в возможностях практически-преобразовательного воздействия человечества на окружающей его мир аккумулируются, получают свое воплощение, свое реальное выражение итоги и результаты культурного строительства человечества, развития всех способов деятельности. практика является их отправной «точкой роста» и тем «оселком», на котором оттачивается их реальная действенность. Правтическое освоение действительности, способность превратить объемлющую человека реальность в «жизненный мир» человек, в среду его обитания выступает мерилом действительных способностей человечества и степени развитости его как специфической формы бытия материи.

Литература

1. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – 5-е изд. – М.: Политиздат, 1987. – 590с.

2. Арефьева Г.С. Общество, познание, практика. – М.: Мысль, 1988. – 204, [2] c.

3. Спиркин А.Г. Основы философии: Учеб. пособие для вузов. – М.: Политиздат, 1988. – 592с.

4. Философская энциклопедия./ Гл. ред. Ф.В. Константинов. М., «Советская Энциклопедия». В 5-ти томах, 1967.

5. Введение в философию: Учебник для вузов. В 2 ч. Ч. 2 / Фролов И.Т., Араб-Оглы Э.А., Арафьева Г.С. и др. – М.: Политиздат, 1990. – 639с.

6. Алексеев П.В., Панин А.В. Теория познания и диалектика: Учеб. пособие для вузов.– М.: Высш. шк., 1991. – 383 с.

7. Новейший философский словарь / Сост. А.А. Грицанов. – Мн.: Изд. В.М. Скакун, 1998.– 896с.

8. Философия. Учебник для высшей школы / Под общей редакцией Андрющенко В.П., Горлач Н.И., Рыбалко В.К. – Киев-Харьков, 1998г. 640с.

9. Новейший философский словарь / 2-е изд., переработанное и дополненное – Мн.: Интерпрессервис, Книжный дом. 2001.– 1280 с.

10. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов – М.: Сов. энцикл. 1983г.

11. Изменившийся характер человеческой деятельности. Г.Йонас / Журнал «Человек», №2, 1999. – с.5-19.

12. Мир философии: Книга для чтения. Ч.2. Человек. Общество. Культура. – М.: Политиздат, 1991. – 264с.

13. Любен Николов. Структуры человеческой деятельности / Москва, Прогресс, 1984. – 176с.

14. Панкратов А.З. Деятельность: субъективное отношение к объективному миру (Философско-социологические аспекты перестройки). – К.: Выща шк. Головное изд-во, 1989. – 159с.

15. Рожко К.Г. Принцип деятельности / Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1983. – 212с .

16. Буева Л.П. Человек: деятельность и общение. – М.: Мысль, 1978. – 216 с.

17. Быстрицкий Е.К. Феномен личности: мировоззрение, культура, бытие / АН УССР. Ин-т философии; Отв. ред. В.П. Иванов. – Киев: Наук. думка, 1991. – 200 с.

18. Самойлов Л.Н. Глобальные проблемы общественного прогресса: Философские вопросы типологии и взаимосвязи / М.: Из-во Моск. ун-та, 1985.

19. Деятельность: теории, методология, проблемы. Составил И.Т. Касавин – М. Политиздат, 1990 – 365с.

20. Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе. – «Экономика», 1975г.

21. Коллектив и личность. – М., Наука, 1975.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Монархические идеи Л.А. Тихомирова
Социальная философия как интегратор социогуманитарных наук в системно-целостном изучении личности
Теоретические источники экологической этики
Традиции школы всеединства в России
Немецкая классическая философия: Кант, Фейербах, Гегель и другие представители
Вернуться к списку публикаций