2007-10-26 00:00:00
ГлавнаяФилософия — Марксизм или постмодернизм – упразднение или возрождение философии



Марксизм или постмодернизм – упразднение или возрождение философии


Современные процессы глобализации общественных отношений по определению выходят за рамки национального самосознания. Здесь многофакторная, противоречивая практика стихийности столкновения национальных интересов обозначает спектр наднациональных проблем, фиксирующих появление, в результате выхода рас, наций и народов из социокультурной, экономической, геополитической изоляции, нового типа личности – маргинальной – с ее предельной транснациональной мобильностью и "сюрпризностью" глобалистского поведения. Становление наднационального самосознания – самосознания человечества является актуальным предметом исследования различных гуманитарных наук.

Особое место в вопросе генезиса и развития высшей, сущностной формы самосознания – мировоззрения – принадлежит философии, которая до сих пор, зачастую, претендует на метатеоретический статус в освоении мира. Многовековая, не всегда оправданная амбициозная претензия философов спекулятивно, догматически эксплицировать априорные универсальные принципы, общеобязательные к исполнению всеми сферами знания, нашла свое отражение в таких образах философии, как "мать наук", "наука наук", "метанаука", "царица наук", "универсальная наука", "абсолютная наука". Такой абсолютный (беспредпосылочный) статус философии в разные времена выполнял разные социальные роли: от прогрессивной до реакционной.

Можно отметить, что в настоящее время партийность философии реализуется, в частности, радикальной альтернативой марксизма и постмодернизма. В социально-философской сфере эвристичность этих методологем современному этапу глобализации вызывает много споров. Методолого-мировоззренческое предпочтение данных философских партий обусловливается, кроме всего прочего, их объективным статусом в иерархии социальных отражений и социальной ролью. Прояснение этого вопроса является предметом статьи.

Проблема статуса философии – сквозная проблема для всей ее истории. В протяжении своего развития философия фигурировала в разнообразных формах: мудрость (Древний мир), схоластика (Средневековье), абсолютная наука (Новое время), метанаучный плюрализм (Новейшее время). Внутри этих эпох, а также и сегодня философия на рынке труда надевает обманчивые маски, выступая то наукой, то антинаукой, то ненаукой, то околонаукой, то метанаукой и пр. Несущественность форм философствования впервые осознается марксизмом.

Послемарксова немарксистская философия, явно либо неявно, оппонировала марксизму. Существенным фактором здесь, на наш взгляд, является мысль К.Маркса об исторически закономерном обмирщении, следовательно, самоотрицании философии как абстрактного самосознания (см., например, его работы: "Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура" (1841), "К критике гегелевской философии права. Введение" (1844). Этот марксов тезис вызывает антагонизм у многих: одним он вреден, другим непонятен.

Во-первых, согласно марксизму, философия возникает как классовая форма мировоззрения, направленная на защиту и обоснование интересов господствующего класса и практически всегда им использовалась в качестве идеологического средства (здесь: идеология – идеалистическое, превратное, иллюзорное объяснение мира). Поэтому, в условиях классовой партийности мировоззрений, истинность данного марксистского тезиса не совпадает с полезностью для власть придержащих.

Во-вторых, речь идет о недавних реминисценциях, а именно: для многих людей образ марксизма содержательно наполнен негативной практикой квазимарксизма советского периода. На уровне массового сознания подлинный марксизм и псевдомарксизм отождествляются, следовательно, отрицается любой марксизм, но не философия вообще. Утешение философией актуально в обществах, где абстракции (прежде всего, деньги как предмет, выражающий абстрактную стоимость) управляют людьми. На уровне высокой теоретизации вульгаризация марксизма (профанная подмена марксизма гегелевским панлогизмом, телеологизмом) людьми, промышляющими философией, обернулась его околонаучным шельмованием. О таком марксизме сам Маркс говорил: "Если это марксизм, то я – немарксист!"

В-третьих, чтобы адекватно понимать марксизм в целом, и в частности мысль об исторически закономерном самоотрицании философии, необходимо иметь неординарную силу абстракции и обобщения, уметь присваивать и развивать общечеловеческую практику, сконцентрированную в современном теоретическом содержании наук: гуманитарных, математических, естественных и технических. Производство, распределение и потребление такого высокотеоретического знания ограничено общественным разделением труда.

Приведенные выше факторы обусловливают тенденцию забвения (на всех уровнях социального отражения) философского монизма аутентичного марксизма. История познания показала, что наиболее плодотворным является философский монизм, поскольку он наиболее последователен в основном философском вопросе. Однако, несмотря на этот эпистемический трюизм, сегодня доминирует философский плюрализм, методологический анархизм и эклектика постмодернизма.

Плюрализм противостоит диалектико-материалистическому монизму. По своей сути плюрализм – идеалистическое направление, он исторически возникал либо как трансформация дуализма, либо как попытка эклектического разрешения противоречий идеалистического монизма. Современное состояние философии постмодерна и плюралистично, и эклектично. Это и понятно, ведь постмодернизм – это идеалистическое самосознание, а именно, отчуждение, гипостазирование всеохватывающей абстракции. В идеализме факторный подход к той или иной гипостазированной всеохватывающей абстракции (например: архе, эйдос, бог, сознание, материя, власть, воля, труд, архетипы, техника, язык, письменность, текст и т.п.), фетишизация ее, играет роль "универсализированного отчуждения" в известных социально-философских доктринах, где реальные пороки конкретного общества возводятся в абсолют и превращаются в нечто непреодолимое.

Мировоззренческо-методологический плюрализм и эклектизм постмодернизма является идеалистической реакцией современных, зачастую, политически ангажированных интеллектуалов на незавершенность процесса глобализации общественных отношений, а именно: углубление международного разделения труда; образование мирового экономического и финансового рынка; смешение народов, наций и культур; развитие средств глобальной коммуникации; обострение глобальных проблем; экстраординарная социальная мобильность, миграция и маргинализация населения мира.

Постмодернизм характеризуется односторонним, метафизическим отношением к миру-как-тексту, поскольку действительное богатство объективного содержания мира фиксируется им, главным образом, в письменных формах. Постулируется, что мир-как-текст должен интерпретироваться поливариативно, выступать плюралистическим нечто, несводимым ни к одному объединяющему универсальному принципу.

Методологические инвективы постмодернизма (плюрализм, эклектизм, ризомность развития, деконструкция общезначимых категорий и пр.) выступают иллюзорной подменой диалектики, являясь на деле радикальным релятивизмом и метафизикой. Хотя мир-как-текст трактуется здесь плюралистично, т.е. множественно, однако категория текста всеобща, универсальна, субстанциальна.

Синдром глобализации спровоцировал кризис взаимопонимания народов, наций и культур. Это привело к "логофилии" и "логофобии" – различным формам абсолютизации языковой проблематики (центральной уже в экзистенциализме М.Хайдеггера), породившей эпопею поисков постмодернистами априорных оснований знания и языка, где язык выступает своего рода вездесущей, всепроникающей, бестелесной квазиматерией, анонимной и всеобщей.

Проблема языка, генезис и становление которой восходит к конкретно-научному и философскому структурализму (К.Леви-Строс, М.Фуко, Ж.Лакан, Р.Барт и др.) и философскому постструктурализму (поздний М.Фуко, Ж.Деррида, Ю.Кристева и др.), была доведена постмодернизмом (Ж.Деррида, Ж.Деллез, Ф.Гваттари, Г.Спивак, Дж.Миллер, Дж.Хартман, Х.Блум и др.) до уровня марксовой "формы превращенной".

Основанием философского исследования языка являлось стремление построить альтернативу философии сознания и самосознания, где язык выступал бы абсолютной (беспредпосылочной) стихией и носителем всякого рода предпосылок. Приведем характерное высказывание в этом контексте известного французского философа и культуролога М.Фуко, указывающего на априорность, анонимность оснований знания: "Конечно, я хорошо понимаю их (оппонентов – В.Ч.) беспокойство. Им, конечно, трудно признать, что их история, экономика, их социальные практики, язык, на котором они говорят, мифология их предков, даже сказки, которые им рассказывают в детстве, – все это подчиняется правилам, которые не вполне даны их сознанию" [1, с.207]. Конечная цель подобных исследований – провозглашение нового единства знания с опорой на языковую "субстанцию".

Таким образом, главная задача постструктуралистов и постмодернистов – посредством дискурсивного анализа (метафизики матезиса языка) избавиться от метафизики бытия-как-присутствия (декартовское: "cogito ergo sum" – мыслю, значит существую). "Loquor ergo sum" (говорю, значит существую) – тезис, характеризующий претензии постмодернистской философской редукции. С этих позиций в процессе филогенеза и онтогенеза не индивид овладевает языком, а язык овладевает индивидом, организуя и упорядочивая его (индивида) бессознательные психические акты. Тогда субъект выступает не центром представлений, а местом пересечения дискурсивных (понятийно-вербальных) практик – говорит не индивид, а априорный дискурсивный аноним.

Ясно, что при освоении мира субъект-объектные отношения не выступают в чистом виде, они всегда опосредствованы языком, но не только им. Постмодернистское обращение к языку, как реальной альтернативы философии сознания и самосознания, не совсем корректно, поскольку язык не является предельным условием человеческого контакта с миром – таким предельным ("абсолютным") условием является общественно-историческая практика. И, как нам кажется, именно здесь уместен центральный гносеологический тезис марксизма: объект всегда дан познающему субъекту не в форме созерцания, а в форме практики; практика включена в процесс познания и входит в определение объекта; практика обладает не только достоинством всеобщности, универсальности, но и непосредственной действительности; примат практики над теорией (практика первична).

Поиски априорных оснований знания постмодернистами очень близки к иррационализму (читай: идеализму). Идеалистическое решение основного философского вопроса не обязательно состоит в том, что первичное (всеохватывающая абстракция) непосредственно истолковывается как сознание, мышление, разум. Такое понимание характерно для рационалистического идеализма. Его противоположностью в рамках одного и того же идеалистического направления является иррационализм, который отвергает тезис о первичности разума, мышления, сознания, доказывая, что эти интеллектуальные формы духовного вторичны; изначальны (субстанциальны), например: воля, техника, язык, письменность, текст, бессознательное, жизненный порыв и т.п.

Идеалистические претензии постмодернизма быть метатеорией в современную эпоху, сродни претензиям гегелевского диалектического идеализма, который противопоставлял философию всему научному знанию как всеведующую науку наук, как метанауку, как абсолютную науку, постигающую подлинную, скрытую от всех остальных наук высшую истину. Эти идеалистические претензии сродни также и псевдомарксистской диалектике советского периода, навязывавшей наукам идеалистическую метанаучную догму о якобы существующем особом, высшем классе абсолютных законов (диалектических), управляющих всеми процессами в мире: природе, обществе, мышлении (познании).



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Материально-практические измерения общественного бытия. Начала праксиологии
Методологическая функция философии в научном познании
Ценностно-нормативные установки этики устойчивого развития (на примере Байкальской природной территории)
Традиции школы всеединства в России
Вернуться к списку публикаций