2014-03-16 20:57:20
ГлавнаяФилософия — Основные идеи философии всеединства Вл. Соловьёва



Основные идеи философии всеединства Вл. Соловьёва


Следующим важным моментом является раскрытие самого понятия Абсолюта или сущего. В этом понятии Вл. Соловьёв выделяет два основных качества, «два полюса»: качество «отрешённости» и качество «всецелости». В качестве отрешённого сущее никогда не может быть предметом нашего познания. На этом безусловном факте держатся все теории агностицизма (в том числе позитивизм), а также «отрицательные» мировые религии (например, буддизм). Но именно благодаря своей отрешённости сущее может быть всем в совокупности, началом всякого единства. Если бы сущее было только мыслью, только материей или только волей, как пытались представлять его различные философские системы, оно не могло бы быть всем остальным. Но его отрешённость показывает, что оно выше всего этого, не в смысле отсутствия всех частных качеств, а в смысле их абсолютной суммы.

Сущее есть положительное ничто, эн-соф. «Истинно единое есть то, которое не исключает множественности, а, напротив, производит её в себе, и притом не нарушается ею, а остаётся тем, чем есть, остаётся единым и тем самым доказывает, что оно есть безусловно единое ...».

Как отметил Е.Н. Трубецкой: «С первого взгляда, изложенное здесь определение абсолютного может показаться скудным и малосодержательным. И однако нетрудно убедиться, что в этих двух выражениях - «отрешённое» и «всецелое» немощное человеческое слово закрепляет и передаёт необычайное богатство и полноту переживаний».

Рассматривая Абсолютное как живой Божественный организм, т.е. в качестве его «второго полюса» всецелости, Вл. Соловьёв также различает в нём два единства: «единство производящее» и «единство произведённое». Единство производящее есть та основная организующая идея, которая сводит множество элементов в одно. Единство произведённое есть вся множественность конкретных идей, устремлённая к своему единству. Но каждое это единство есть с необходимостью индивидуальное Лицо. Очертив круг, мы снова вернулись к закону развития организма, только теперь это развитие происходит уже внутри «недвижимого сущего».

Вл. Соловьёв отрицал саму идею «развивающегося Абсолюта», считая её вопиющей нелепостью, поэтому различение лиц внутрисущностной жизни есть самая тонкая задача для исследования и одновременно самое сложное место в философской системе Вл. Соловьёва. Прежде всего, последовательные во времени этапы развития организма разворачиваются внутри Абсолюта одновременно, так как жизнь Абсолюта не определяется формами времени. Но сущее как один субъект не может быть и организующим началом, и организуемым множеством и осмыслением себя как единого целого. «Один и тот же вечный субъект не может вместе и скрывать в себе все свои определения, и проявлять их для себя, выделяя их как другое, и пребывать в них у себя как в своих».

Отсюда следует необходимость трёх лиц Абсолюта, которые приобретают у Вл. Соловьёва смысл, по сути, очень далёкий от ортодоксального христианства. Универсальный организм сущего, выражающий безусловное содержание божественного начала, есть по Вл. Соловьёву Иисус Христос. Он есть второе лицо Троицы. Тогда как первое лицо есть, по-видимому, то «отрешённое» качество сущего, первооснова и первокорень, который Соловьёв называет кабаллическим именем Эн-соф. В божественном организме Христа выделяется, соответственно, два начала, о которых уже говорилось: единство производящее и единство произведённое. Производящее единство есть Божественное Слово или Логос. «В божественном организме Христа действующее единящее начало, начало, выражающее собою единство безусловно-сущего, очевидно есть Слово, или Логос».

«Единство второго вида, единство произведённое, в христианской теософии носит название Софии». Таким образом, София есть вся конкретная множественность элементов божественного организма, устремлённая к своему единству посредством приобщения Божественному Слову (Логосу). «Осуществляющий в себе или носящий это единство Христос, как цельный божественный организм - универсальный и индивидуальный вместе, - есть и Логос и София».

Так в системе всеединства отразилась давняя идея Соловьёва, возникшая ещё во времена написания его трактата «София», полного гностических мотивов, о том, что София как тело нашего «злого» мира, некогда отпавшая от божественной полноты (Плеромы), находится в процессе возвращения в мир истинно-сущего. Если иметь в виду, что всечеловеческий организм проходит сейчас вторую фазу своего развития, т.е. переживает период обособления и вражды всех образующих элементов, то божественные черты Софии как произведённого единства универсального организма Христа и настоящей участницы внутрисущностной жизни, проявляются для нас очень смутно.

Далее Соловьёв говорит, что София есть «идеальный или нормальный человек», «совершенное человечество, вечно заключающееся в цельном божественном существе, или Христе». В этом новом ракурсе перед нами вновь встают все этические проблемы, связанные с духовной эволюцией человека. Ранее мы уже пришли к выводу, что в контексте идеи о всечеловеческом организме человека как такового ещё нет. То, что сегодня называется этим именем, есть лишь возможность человека, возможность, залогом осуществления которой является София. Для каждого отдельного человека София есть «выраженная и осуществлённая идея», в свете которой он должен прийти к реализации самого себя как сущего. Такой же идеей для самой Софии является Божественный Логос. Этот иерархический строй символизирует процесс собирания вселенной.

«Бог не растёт, не умаляется и не развивается во времени. Во времени Он раскрывает только то содержание, которое заключается в Нём в вечности, - писал Е.Н. Трубецкой. - Но если так, то Бог от века заключает в себе человека как предмет своего действия». В философии всеединства Вл. Соловьёва это действительно так. Закон собирания вселенной предполагает, что всё содержание мира изначально заключено в сущем, поэтому сила этого закона как бы движется навстречу закону исторического развития. Там, где они встречаются, рождается новое царство, новый духовный организм. Таким же образом полагается предел развитию. Ибо, как справедливо отмечается в книге Б.В. Емельянова и О.С. Пугачёва, Вл. Соловьёв отрицал идею бесконечного развития. «Соловьёв выступает в данном отношении как философ, признающий рациональный смысл этапности, завершённости, законченности».

Поэтому сама София (или совершенный человек) «есть идея, которую Он (Бог) имеет перед Собою в своём творчестве и которую, следовательно, Он осуществляет». Таким образом, весь мир изначально входит в Бога, содержится в нём, но только как «другое». Эта множественность не нарушает абсолютность Божества, потому что, помимо мира, Бог имеет также «свою особенную вечную природу». Интуиции Вл. Соловьёва об «отношениях» Софии с Абсолютом, которые ещё смутно проявлены в раннем «гностическом» трактате, и звучат порой противоречиво в «Чтениях о Богочеловечестве», становятся предельно ясными и отчётливыми в позднем произведении Вл. Соловьёва «Смысл любви».

«Бог как единый, различая от себя своё другое, то есть всё, что не Он сам, соединяет с собою это всё, представляя себе его вместе и зараз, в абсолютно совершенной форме, следовательно, как единое. Это другое единство, различное, хотя и неотделимое от первоначального единства Божия, есть относительно Бога единство пассивное, женское, так как здесь вечная пустота (чистая потенция) воспринимает полноту божественной жизни. Но если в основе этой вечной женственности лежит чистое ничто, то для Бога это ничто вечно скрыто воспринимаемым от Божества образом абсолютного совершенства. Это совершенство, которое для нас ещё только осуществляется, для Бога, то есть в истине, уже есть действительно». Это другое единство и составляет, по Соловьёву, «цель космического и исторического процесса».

Вторая ипостась Божественной Троицы раскрывается в системе Вл. Соловьёва во всей полноте, многогранности и конкретности. Она есть и всецелый божественный организм, и Христос, который есть одновременно и Логос, как единство производящее, и София, как единство произведённое. - Более того, именно внутриипостасное взаимодействие Логоса и Софии раскрывает нам картину духо-материальной эволюции Бога и мира. Фактически только эта ипостась и раскрывается у Вл. Соловьёва в полном объёме, поэтому его систему вполне справедливо можно назвать христоцентричной.

Но где же тогда третье лицо абсолютной Троицы, ведь «признавая вообще божественное начало как сущее с безусловным содержанием, необходимо признать в нём трёх единосущных и: нераздельных субъектов...»? «Первый есть безусловное Первоначало, дух как самосущий, т.е. непосредственно существующий как абсолютная субстанция; второй есть вечное и адекватное проявление или выражение, существенное Слово первого, и третий есть Дух, возвращающийся к себе и тем замыкающий круг божественного бытия, Дух совершенный, или законченный, - Дух святой».

Пытаясь одновременно сохранить дух и целостность христианского догмата, каноны классического гегелевского идеализма, а также безусловность мистической интуиции, как требование цельного знания, Вл. Соловьёв «достраивает» Троицу, практически, вне контекста христианской апологетики. Дух неожиданно находится не в качестве Святого Духа, а в триаде Дух - Ум - Душа, будучи при этом отнесён к Абсолютному (т.е. Сущему).

1) Сущее (Абсолютное)

2) Бытие (Логос)

3) Сущность (Идея)

1) Абсолютное

Дух

Воля

Благо

2) Логос

Ум

Представление

Истина

3) Идея

Душа

Чувство

Красота


С точки зрения христианства как такового в этой таблице вообще очень сложно усмотреть Троицу, хотя Она, безусловно, имелась в виду в триаде Абсолютное - Логос - Идея. Попытаемся восстановить её.

1. «Мы уже обозначили этот фазис абсолютного сущего как эн-соф, или Бог Отец; здесь сущее и его другое или сущность, а следовательно, и их отношение или бытие, не различаются». Получаем скрытую и не различённую внутри Эн-Софа триаду (Бог - Другое Бога (София) - Их отношение (Логос)).

2. «Второй момент есть абсолютное как такое по отношению к проявлению, то есть различающее себя как такое от своего проявления; это-то и есть внутренний или сокрытый Логос». Получаем ту же самую триаду именно как три лица в явном виде через отношение в Логосе.

3. «Наконец, третий фазис есть абсолютное по отношению к самому себе как уже проявленному или по отношению к идее, то есть абсолютно-сущее, которое, будучи проявлено или воплощено, остаётся самим собой, пребывает как сверхсущее и тем, безусловно, утверждает себя как такое - Дух Святой». Эн-Соф как Дух Святой есть та же триада, которая вновь стала единством.

Здесь центр вновь переносится на Логос, потому что только в нём реально существуют три лица. (Эн-Соф остаётся отрешенным на первой фазе и возвращается к абсолютному единству на фазе Святого Духа. Но поскольку эти фазы не суть разворачивающиеся последовательности, то можно назвать оба вида единства как первое, так и последнее - пребывающими). Внутри Логоса, таким образом, необходимо возникает собственное деление. «... Логос есть отношение сверхсущего ко всему и всего к сверхсущему. Первое отношение есть внутренний или скрытый Логос; второе есть Логос открытый; третье есть Логос воплощённый или конкретный (Христос)». Только Логос превращается у Соловьёва в настоящую Троицу, в которой есть и Отец, волящий Благо (внутренний Логос), и Сын, представляющий Истину как своё Другое (Софию) (воплощённый Логос), и Святой Дух, как чувствование Красоты подлинного единства воплощённого и воплощающего (открытый Логос).

Вся категориальная; таблица Вл. Соловьёва отражает жизнь Абсолюта лишь в форме Логоса. В ней нет и не может быть ничего абсолютного, о чём сам Вл. Соловьёв заявляет с особенной категоричностью. «Когда мы различаем категории, то это только в Логосе, следовательно, не безусловно (условие - от слова «логос»). Всякое логическое познание есть тем самым условное или относительное, безусловная логика есть contradictio in adjecto». Таблица категорий - это попытка выразить относительность логического знания, показать бесконечность смысловых аберраций, которые должны быть приняты в совокупности, чтобы через эту совокупность проступил образ новой логики, осознающей себя как относительную. Именно она войдёт в состав цельного знания как логика органическая.

Анализируя «Философские начала цельного знания» А.Ф. Лосев предложил вообще игнорировать попытку Соловьёва вписаться во внутритроичную жизнь, и рассматривать таблицу категорий, исходя из внутренней логики цельного знания. «Если учесть необходимо возникающую здесь девятку категорий, то логика этих девяти категорий получает кристальную ясность, которую, однако, легко можно не заметить и превратить в чистейший сумбур, если останавливаться только на их словесном выражении, которое в данном случае могло быть каким угодно».

Во-первых, по мнению А.Ф. Лосева, исходными категориями должны всегда оставаться Сущее, Бытие и Сущность, потому что именно в них сосредоточена вся интеллектуальная интуиция Соловьёва. Во-вторых, «для цельного знания важны прежде всего три последние наиболее насыщенные категории, а именно Благо, Истина и Красота».

Действительно, Вл. Соловьёв никогда не был сторонником абстрактной метафизики, в чём его нередко упрекали. И если его тексты в некоторых местах терминологически трудны для понимания, то лишь в силу необычайной трудности, поставленной для самого себя задачи: выразить всё во всём. Более того, всю свою жизнь Вл. Соловьёв только тем и занимался, что искал простые и совершенные формы для выражения идей, всеединый корень которых оставался неизменным. Поэтому всё то, что плохо понимается в ранних работах, можно найти и понять в более поздних, всегда учитывая то обстоятельство, что альфой и омегой соловьёвских исканий, в какой бы области они не проходили, была христианская: нравственность - процесс обретения человеком абсолютных духовных основ, делающих его достойным настоящего бессмертия.

«Если сила физическая неизбежно побеждается смертью, то сила умственная недостаточна, чтобы победить смерть: только беспредельность нравственной силы даёт жизни абсолютную полноту, исключает всякое раздвоение, и, следовательно, не допускает окончательного распадения животного человека на две части: бесплотный дух и разлагающееся вещество. Распятый Сын Человеческий и Сын Божий, почувствовавший себя оставленным и людьми, и Богом и при этом молившийся за врагов своих, очевидно, не имел пределов для своей духовной силы, и никакая часть его существа не могла остаться добычею смерти». Воскресение Христа в человеческом теле является точкой отсчёта нового духовного царства, которое должно исторически осуществиться на Земле. «То самое, что у Соловьёва называется на философском языке «осуществлением всеединства» - на языке религиозном у него именуется «осуществлением царства? Божия»» и является непосредственным содержанием всей его философии. Имманентная логика соловьёвской системы обращается вокруг этой стержневой идеи, всякий раз реализуясь в разные социо-культурные формы: от публицистической полемики до проектов будущей теократии.

«Учение <Вл. Соловьёва> как бы цементируется и организуется одной центральной мыслью, одной руководящей тенденцией. - писал В.Ф. Асмус. - <...> Мысль эта в первом схематическом приближении может быть сведена ко взгляду на философию не как на отвлечённое познание действительности, но как на особый вид творчества, которое, опираясь на конкретное и целостное познание действительности, своей последней задачей имеет уже не только и даже не столько познание, но прежде всего - пересоздание действительности, возвышение её до последней ступени реальности и совершенства».

Но сама по себе идея всеединства ещё не обязывает нас ни к какому нравственному поступанию. Поэтому для нас наиболее существенным остаётся вопрос о правомочности варианта пересоздания действительности, предложенного Вл. Соловьёвым. Не является ли вся его философия очередной «утопией посюстороннего преображения вселенной...». Какая роль принадлежит человеку в этом космологическом процессе преобразования косной материи мира?

С одной стороны, самая активная, поскольку «человек уже не только участвует в действии космических начал, но способен знать цель этого действия и, следовательно, трудиться над её достижением осмысленно и свободно». С другой стороны, самая пассивная, потому что в нас самих нет того «образа совершенства», к которому мы стремимся. Этот образ есть только «в уме Божием». И сам этот Образ, эта божественная Идея совершенного человечества, есть индивидуальное существо, та «деятельная причина», которая «приводит человека в возможность созерцать сущие идеи». Поэтому в основе активного человеческого творчества по пересозданию вселенной из хаоса смерти в космос вечной жизни лежит нисходящее божественное вдохновение.

Человек - это встреча небесного и земного. Без этой встречи невозможно преобразование мира. «Соловьёв всю свою жизнь посвятил служению одной главной идее, которая образно может быть выражена как соединение неба и земли». Поэтому напрасно упрекать его в том, что он сделал человека необходимым условием Бога. «Глубинные мотивы соловьёвского учения о том, что человек совечен Богу, что Бог не может существовать без человека, диктуются его убеждением в отсутствии онтологического различия между человеком и Богом», - говорит П.П. Гайденко. Пусть так. Мы находим мир уже как данность и не можем предполагать его существующим иначе, только для того, чтобы не посягать на совершенство сущего. Поэтому если Бог онтологически предшествует человеку, то не в качестве Бога. Сущее всеединое необходимо имеет в себе Другое именно для того, чтобы быть абсолютным, т.е. не ограничиваться миром, но любить его своей бесконечной любовью.

«Духовно-физический процесс восстановления образа Божия в материальном человечестве никак не может совершиться сам собой, помимо нас. - писал Вл. Соловьёв. - <.. .> Для начала достаточно пассивной восприимчивости чувства, но затем необходима деятельная вера, нравственный подвиг и труд, чтобы удержать за собой, укрепить и развить этот дар светлой и творческой любви, чтобы посредством него воплотить в себе и в другом образ Божий и из двух ограниченных и смертных существ создать одну абсолютную и бессмертную индивидуальность».

Вот почему истинная любовь есть нераздельно и восходящая, и нисходящая. Исходя из сущего в форме абсолютного добра, божественная любовь представляется нами как истина, которую мы в своём ответном чувстве реализуем в красоте. Это реализация есть встречная, восходящая к сущему форма человеческой любви. Поэтому задача непосредственного дела ложится именно на искусство, как на единственную сферу сущего, человеческую по преимуществу, по своей принадлежности софийной ипостаси.

«Задача искусства в полноте своей, как свободной теургии, состоит, по моему определению, в том, чтобы пересоздать существующую действительность, на место данных внешних отношений между божественным, человеческим и природным элементами установить в общем и частностях, во всём и каждом, внутренние, органические отношения этих трёх начал». Творческая задача человека (обусловленная его софийной сущностью или идеей) есть, таким образом, задача искусства или свободная теургия. Его нравственная задача (обусловленная сущим как таковым) есть религия или свободная теократия. И, наконец, познавательная задача человека (обусловленная божественным Логосом) есть задача философии или свободной теософии.

Подводя итоги обзору основных идей философии всеединства Вл. Соловьёва, хочется ещё раз подчеркнуть их внутреннее синтетическое единство. Сам строй мыслей философа необычайно пластичен. Как выразился В.В. Зеньковский: «Словесно Соловьёву удаётся всюду сводить концы с концами». Но говорить о том, что ему совсем не удаётся реальный синтез тоже неправомочно. Во всяком случае «он вывел русскую мысль на общечеловеческие просторы... Всеобъемлющая сила его синтеза не пропустила мимо себя ничего значительного, что дало человечество в философских исканиях». И потому его система, по словам С.Н. Булгакова, «есть самый полнозвучный аккорд, который только когда-либо раздавался в истории философии».

Он не создал той органической системы, о которой мечтал, но, безусловно, привнёс «органичность» и «системность» в русскую философию. (С Вл. Соловьёва начинается «период систем» в русской философии). Он пренебрёг классическими формами построения философского знания (у Вл. Соловьёва этика предшествует гносеологии и онтологии), но доказал, что философская истина есть дело совести и неразрывно связана с нравственной жизнью личности. Он не сумел преодолеть в своих доказательствах секуляризма (пытался при помощи философского разума «оправдать веру отцов»), но зато саму религиозную истину «ввёл в форму свободно-разумного мышления».

И хотя многие исследователи не признают за ним подлинной религиозности (См., например, оценку Тареева: «Это всё, что хотите, только не религия, не религиозный взгляд на вещи»), Вл. Соловьёв сделал для возрождения всемирных идей христианства больше, чем многие и многие ортодоксальные религиозные деятели. (Не случайно свою книгу о христианском осмыслении религиозной истории А. Мень посвятил «светлой памяти великого христианского мыслителя Владимира Сергеевича Соловьёва»).

Остаётся много недосказанного в философии Вл. Соловьёва, много противоречивого и сомнительного. Но главная идея его философской системы высказана с предельной ясностью - это понимание мира как всеединого целого. В этом всеединстве не забыт и не оставлен ни один «атом», в нём всё живёт, всё дышит, всё развивается навстречу извечному совершенству в сущем, а воскресшее тело Христово есть будущая плоть всего мира, место встречи Мировой Души с Божественным Логосом.

Несмотря на свою известность (которая носила больше скандальный характер, чем отражала подлинное признание), при жизни Вл. Соловьёв был одинок и большей частью не понят. Сам «писал о том, что школы он не имеет и что последователей у него нет!». Современники же, в большинстве своём, находили эту школу не нужной. «И «школа» его, в смысле заданной темы, конечно, просуществует некоторое время, но она начнёт теряться, как ненужный ручеёк, в пустынности и безмолвии общего нашего исторического бытия». Это отчасти объясняется безусловной несвоевременностью соловьёвского гения (как, впрочем, любого гения), о которой Вяч. Иванов написал такие слова: «Наша почти ещё детская мысль смущённо отшатнулась от этого многообразно оформленного и расчленённого единства, столь сложно соподчинённого при всей своей кристаллической ясности, столь разносторонне уравновешенного, столь космически устроенного. Сама гармония воздвигнутого им мировоззрения пугала своею соразмерностью и законченностью...».

Однако, после его смерти ситуация резко изменилась. Как отмечал B.Л. Величко: «Печать весьма единодушна теперь в похвалах почившему мыслителю, причём каждый лагерь силился завербовать его тень к себе...». Наследие Вл. Соловьёва стало «безмолвным», а в этом заключается большой соблазн для исследователей. Очень легко в заочном споре отдавать своему собеседнику мысли, опровержение или, наоборот, утверждение которых, укрепляет собственные позиции. Но не случайно конец XIX - начало XX веков называют «Серебряным веком» русской культуры. Целая плеяда великих мыслителей «вышла» из этого времени. Среди них были и подлинные последователи Вл. Соловьёв, воспринявшие его основную интуицию о всеединстве на высочайшем личностном уровне, что позволило сделать критику соловьёвской системы вполне плодотворной и развернуть незавершённую и фрагментарную систему в настоящую философию всеединства.


Подзолкова Наталия Андреевна



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Концепция человека в философии И.А. Ильина
«Целостная личность» и «органический социум» как взаимосвязанные социально-философские категории
Проблема свободы и ответственности современной целостной личности
Динамика базовых структур социума и процесс глобализации
Глобализация и критика прогрессистской модели цивилизационного развития
Вернуться к списку публикаций