2014-03-16 20:57:20
ГлавнаяФилософия — Основные идеи философии всеединства Вл. Соловьёва



Основные идеи философии всеединства Вл. Соловьёва


Специфика изложения основных идей Вл. Соловьёва заключается в том, что, в каком бы направлении ни двигался анализ текстов, рано или поздно проявится целостная картина философской системы. Всё взаимосвязано в философии Вл. Соловьёва. Несмотря на феерическое многообразие его мыслей, все они служат общей цели, общей идее, подчинены общему духу всеединства.

В своём исследовании я буду опираться преимущественно на последовательность, выбранную А.Ф. Лосевым, потому что он одним из первых попытался «изложить философию Вл. Соловьёва, но не механически, а только аналитически, учитывая по возможности те беспокойные искания философа, с которыми мы столкнулись уже в его биографии».

Первый круг мыслей, с которого следует начать, А.Ф. Лосев называет «философской классикой». Он включает в себя идею исторического развития (философское понятие организма), идею цельного знания (синтез мистической интуиции, рационального знания и эмпирического факта), а также идею истины как сущего всеединства (обоснование понятия сущего как такового).

Говоря о законе исторического развития, Вл. Соловьёв достигает максимальной ясности и убедительности доказательства. Прежде всего, развитие касается какого-то определённого субъекта, который должен в процессе всего развития оставаться самим собой. С другой стороны, развитие есть всегда изменение, поэтому в каждый момент времени развивающийся субъект должен необходимо отличаться, иметь в себе нечто новое. Это новое он не может приобрести извне, от другого субъекта, потому что тогда изменение будет касаться уже другого субъекта, а не его самого. Таким образом, всё новое, что должно возникнуть в субъекте в процессе развития, изначально в нём заключается в некотором отношении. «Первоначальное состояние организма, или его зародыш, по своим образующим элементам есть уже целый организм ...».

Необходимо, таким образом, изменение этого первоначального состояния, т.е. разделение элементов и выстраивание их в новом порядке друг относительно друга. И, наконец, чтобы быть подлинным развитием, изменение соотношения элементов должно иметь какой-то определённый план, идею, иначе, вместо развития, мы получим хаотическое перемещение частиц, каждая из которых стремится оттолкнуть и подавить остальные.

Таким образом, мы можем наблюдать три последовательных состояния элементов в развивающемся субъекте. На первом этапе элементы слиты в некоторое нерасчленённое единство, лишены возможности проявления своих индивидуальных качеств; на втором этапе эти качества реализуются, так что элементы переходят в состояние обособления или противостояния друг другу; на третьем этапе элементы реализуют уже общую для них идею, которая послужила поводом для начала развития, следовательно, необходимо приходят к новому единству, в рамках которого каждый элемент, проявляя себя наилучшим образом, не препятствует такому же проявлению всех остальных элементов. «...Необходимо получается не механическое равновесие, а внутреннее органическое единство, которое и образует в своём полном осуществлении третий главный момент развития».

Это внутреннее органическое единство субъекта, проявляющее себя в процессе развития и согласное с его внутренней сущностью (или идеей), является главным критерием для определения организма как такового.

Следующим шагом Вл. Соловьёва является применение этой теоретической посылки к историческому развитию всего человечества. «...Как собирательный характер человеческого организма не препятствует человеку быть действительным индивидуальным существом, так точно и собирательный характер всего человечества не препятствует ему быть столь же действенным индивидуальным существом. И в этом смысле мы признаём человечество как настоящий органический субъект исторического развития».

Здесь Вл. Соловьёв находит себе неожиданного союзника в лице Огюста Конта, который приходит к аналогичным выводам, опираясь на собственное мировоззрение. «Вероятно, во всей истории философии Вл. Соловьёв был единственным идеалистом, который нашёл ценнейшие идеи у самого основателя европейского позитивизма». В своей статье «Идея человечества у Августа Конта» Соловьёв, следуя диалектике Конта, говорит, что «части всегда предполагают целое и подчинены ему». Таким образом, не отдельный индивид есть основная реальность, в то время как человечество есть только пустая абстракция, но свою собственную реальность индивид получает именно через цельное человечество. ««Великое существо», - писал О. Конт - совмещает в себе (не в смысле суммы, а в смысле действительной целости, или живого единства) все существа, свободно содействующие совершенствованию всемирного порядка».

Но идеи Конта нужны Соловьёву не просто для подтверждения собственных выводов. (Следует отметить, что это обращение происходит уже в 1898 году, спустя более, чем двадцать лет после опубликования «Философских начал цельного знания»). Своё формально-логическое рассуждение Вл. Соловьёв распространяет теперь далеко за пределы обычной теории познания. Оно должно охватить все сферы бытия, доказать, что понятие организма есть переход к новой форме реальности, в которой прошлое, настоящее и будущее сосуществуют в достигнутом органическом единстве, преодолевая смерть и всякое частичное (отвлечённое от этого единства) бытие. «Именно своё учение о развитии, как мы знаем, он уже применил к человечеству в целом. Но для систематической классики этого, конечно, ещё мало. Категорию развития надо применить ещё ко всему миру, и к бытию в целом. А иначе образуется та неполнота, которую классика весьма не любит».

Поэтому, обосновав единство и внутреннюю цельность организма, Вл. Соловьёв переходит к обоснованию единства и внутренней цельности всего бытия, как развивающегося во времени процесса, который в свою очередь не может быть понят только эмпирически (т.е. как сумма фактических состояний) или только рационально (т.е. как абстрактное единство априорных понятий).

Чтобы связать воедино эмпирическую картину бытия, которая в своей отдельности представляет собой механистическое понимание, лишённое каких бы то ни было причинно-следственных отношений, и рационально-идеалистическую картину бытия, которая может предложить только отвлечённый синтез, в котором стройные связи между элементами никогда не достигают их фактического объективного существования, Вл. Соловьёв ищет новое гносеологическое основание, которое было бы в состоянии проникнуть в эмпирию, не потеряв при этом своего высшего идеального смысла. Такое основание он видит в философском мистицизме, который определяет термином «интуиция».

Как писал А. Мень (который в своём многотомном труде «В поисках Пути, Истины и Жизни» задумал «выполнить то, что завещал Вл. Соловьёв нашему времени»), «возникает необходимость искать какой-то третий аспект в гносеологии, кроме эмпирического и абстрактного. Он не только должен дополнить их, но и позволить реально проникать в самую сущность познаваемого, как бы слиться с ним в одно целое и видеть его «изнутри»».

Мистицизм как основание философского знания; представляет собой лишь первый момент исторического развития человеческого познания. В нём эмпирический и рациональный моменты ещё не выделились, что исторически совпадает с господством теологии в познании. Далее, по тому же закону развития, познание бытия дробится на три отвлечённых направления: эмпиризм, рационализм и обособившийся от них мистицизм. И только на третьем, заключительном этапе, философское познание должно возникнуть как цельное знание, т.е. свободный внутренний синтез всех трёх познавательных направлений.

Только этот «достигнутый синтез» (а не отдельный мистицизм, не интуиция как таковая) может иметь своим предметом органическое единство всего бытия. Это единство раскрывается в цельном знании уже не в качестве формального понятия, которое мы получили бы, наложив закон исторического развития на отвлечённо понимаемое нами бытие, но в качестве конкретного содержания бытия, которое перестало быть для нас одной лишь потенциальной возможностью. Теперь обретённая полнота и конкретность бытия перерастает все известные нам формы (форму эмпирического факта, форму рационального понятия, форму мистического представления) и потому получает у Вл. Соловьёва новое имя: сущее.

«Конечно, с обычной точки зрения, совершенно нет никакой разницы между сущим и бытием. Возможно, что такого рода терминология является с известной точки зрения непонятной или излишней. Но то, что понимает сам Вл. Соловьёв под этими терминами, совершенно ясно и едва ли заслуживает какой-либо существенной критики», - писал А.Ф. Лосев. И действительно, учение Вл. Соловьёва о различении сущего и бытия есть его особенный вклад в развитие мировой философской мысли. И, как показала дальнейшая философская практика, это различение вовсе не было «преумножением сущностей», но способствовало прояснению многих гносеологических затруднений.

«Настоящий предмет всякого знания - не то или другое бытие, не тот или другой предикат сам по себе (ибо предикатов самих по себе быть не может), а то, чему это бытие принадлежит, что в этом бытии выражается или тот субъект, к которому относятся данные предикаты. Согласно этому, и истинное знание в своей всеобщности, то есть философия, имеет своим настоящим предметом не бытие вообще, а то, чему бытие вообще принадлежит, то есть безусловно-сущее или сущее, как безусловное начало всякого бытия».

Таким образом, сущее есть именно то, что по словам Вл. Соловьёва, «познаётся во всяком познании». При этом оно же всякий раз оказывается непознаваемым, поскольку не может стать ни нашим ощущением, ни логическим понятием, ни фактом нашего сознания. Именно эту «непознаваемую» сторону сущего отчётливо усмотрел в своё время родоначальник позитивизма О. Конт, не заметив при этом, что ведь и сами эти ощущения, понятия и факты не суть само познаваемое, но только его предикаты. Мыслимое в них всегда остаётся в тени, но вне этого мыслимого, они вообще лишены смысла и не могут служить ни источником, ни тем более результатом настоящего познания.

Поскольку единственным предметом познания является сущее, а всякое познание имеет своей целью обнаружить некоторую истину, то истина необходимо заключается в самом сущем. Следовательно, сущее как таковое есть истинно-сущее. А поскольку именно в нём, как было показано ранее, обнаруживает себя органическое единство всякого бытия, сущее раскрывает себя также как сущее единства или в терминологии Вл. Соловьёва сущее всеединое.

Теперь, когда намечен первый, «центральный» круг мыслей «классического русского идеализма» и высвечены некоторые основные категории философии всеединства, попробуем очертить следующий круг, восходя «по спирали» к более конкретному и одновременно более универсальному философскому содержанию. По законам формальной логики такое восхождение невозможно, поскольку объем понятия обратно пропорционален его содержанию. Но внутри системы всеединства действуют свои законы по той простой причине, что она шире формальной логики, поскольку является переходом к органическому миропониманию на основе цельного знания.

Вот как звучит у Вл. Соловьёва закон совпадения универсальности существа с его индивидуальностью в самом первоначальном варианте, т.е. «из уст самой Софии»: «Каждая связь или отношение двух существ есть в то же время со всей необходимостью отличие; чем больше связей имеет одно существо с другим, тем больше оно отличается от них и тем более оно различимо, то есть тем более оно самоутверждается или тем более оно индивидуально».

Но для Вл. Соловьёва понятия «существа» и «идеи» вполне тождественны. На этом строится его специфическая монадология. «Содержание всего суть живые и деятельные существа, вечные и пребывающие, своим взаимодействием образующие всю действительность, всё существующее. <...> Основные существа <...> не суть, во-первых, только неделимые единицы - атомы, они не суть, во-вторых, только живые действующие силы, или монады, они суть определённые безусловным качеством существа, или идеи». Таким образом, закон, который приемлем для живых существ, приемлем также и для идей. Живые идеи, группируясь между собой, представляют уже не формально-логические суждения, не отвлечённые понятия, но настоящие организмы, которые по своим же органическим законам восходят к своему универсальному содержанию.

Об этой новой структуре идей в философии Вл. Соловьёва писал С.Н. Булгаков. «... В группировке идей расширение объёма прямо пропорционально расширению содержания. Поэтому правильнее эту группировку определить понятием организма, в котором все отдельные части, не теряя своих особенностей, входят в состав общего целого. Восходя вверх в организации идей, мы доходим до такой идеи, которая является единством всех идей, вмещает в себя всё. Такая идея определится как безусловная любовь или благость».

На новом круге исследования мы пришли к содержанию идеи, в соответствии с которой происходят все изменения в развивающемся организме. До этого было только указание на идею как на некоторую данность, обязательную исходную концепцию, возникновение и существенная связь которой с организмом не обсуждались. И вот это содержание обнаружило себя как настоящее живое существо, которое только и есть подлинная реальность, то истинно-сущее, что обеспечивает само бытие любого организма. Получилось, что идея каждого конкретного существа и есть само это существо. Это, с одной стороны, значит, что всякое существо есть то, чем оно себя представляет. С другой стороны, это значит, что всякое существо есть то, чем оно представляется другим. Чем полнее реализует существо свою идею, чем глубже и полнокровнее воплощает её в себе, тем подлиннее оно становится. Существо, полностью воплотившее свою идею, является тождеством объективного и субъективного в себе самом, т.е. истинно-сущим.

Таким образом, само понятие организма, которое в первой части нашего рассуждения вобрало в себя всё бытие, теперь расширилось до сущего всеединства, в котором оно возникает в качестве универсального организма идей. Но, как верно отметил С.Н. Булгаков, определить этот универсальный организм идей, иначе, чем Высшим Благом или Любовью мы не можем.

Действительно, качественные различия между существами организма идей, которые и определяют форму его индивидуальности, должны быть уравновешены общей для них средой. Но такая среда не может быть чем-то внешним, страдательным, потому что в этом случае она не может повлиять на активность своих элементов. Эта среда должна быть внутренним стремлением к единству, присущим всем без исключения живым идеям. «...Для существенного отношения между идеями необходимо, чтобы это общее само было существенным, т.е. было бы особенною идеей или основным существом».

«Это есть идея безусловного блага, или точнее - безусловной благости или любви. В сущности всякая идея есть благо, - для своего носителя - его благо и его любовь. Всякое существо есть то, что оно любит. Но если всякая особенная идея есть некоторое особенное благо и особенная любовь, то всеобщая универсальная или абсолютная идея есть безусловное благо и безусловная любовь, т.е. такая, которая одинаково содержит в себе всё, отвечает всему». Из всего сказанного следует, что эта безусловная идея блага есть необходимым образом и благое существо. Носитель идеи, или идея как субъект, по Вл. Соловьёву, есть лицо. «Эти два термина, лицо и идея - соотносительны как субъект и объект и для полноты своей действительности необходимо требуют друг друга».

Так полнота идеи соединяется с полнотой бытия, чтобы вместе мыслиться как сущее, которое определяется уже как безусловное благо, любовь или живой Бог. «Мы узнали основное понятие всей философии Соловьёва, её неизменный центр, этот центр есть (говоря словами его стихотворения) «неподвижное солнце любви». Онтология Соловьёва приводит нас к формуле: «Бог есть любовь»».

Понятие безусловного блага выводит нас в сферу нравственных абсолютов. Именно сюда сходятся все нити соловьёвского рассуждения. Ценность его онтологии заключается не в гениальности схоластических рассуждений о сущем, но в попытке выхода на проблему человека через осознание сущего всеединства как живой и конкретной богореальности.

Как отмечает современный исследователь Вл. Соловьёва О.С. Пугачёв: «Рассматривая человека в аспекте причастности к абсолютному миру, в соответствии с символом веры христианства, православным учением, выбором, сделанным его разумом и совестью, философ заявляет свою позицию как «смертоборчество», причём такое, которое идёт рука об руку с интенцией нравственного совершенствования...».

«Истина, как живая сила, овладевающая внутренним существом человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется любовью», - писал Вл. Соловьёв. Именно к этой формуле сводятся сложные и многоуровневые рассуждения о живых идеях. «Закон исторического развития» лишь издалека подводит нас к идее богочеловечества, которую Вл. Соловьёв попытался противопоставить великому множеству исторических концепций, которые или недостаточно ценят каждого отдельного человека (идея христианского Армагеддона, или эзотерическая идея трансформации «посвящённых») или, напротив, придают абсолютное значение человеческой индивидуальности (идеи экзистенциалистов).

«Вся истина - положительное единство всего - изначала заложена в живом сознании человека и постепенно осуществляется в жизни человечества с сознательною преемственностью (ибо истина, не помнящая родства, не есть истина). Благодаря бесконечной растяжимости и неразрывности своего преемственного сознания человек, оставаясь самим собою, может постигать и осуществлять всю беспредельную полноту бытия, и потому никакие высшие роды существ на смену ему не нужны и невозможны».

Каждый человек в своей единичности и в самоутверждении своей собственной воли есть ещё только пустая абстракция.. То, что представляется нам наиболее реальным, на самом деле - тень, которая рано или поздно окончательно уходит в «мир теней». Человек реален лишь той своей частью, которой он способен воспринимать идею блага, поскольку через эту идею он становится уже элементом высшего организма. Этот организм, который есть не что иное, как человечество в целом, представляет собой эволюционирующее существо, которое от разумного обособления своих элементов (вторая фаза развития) стремится перейти к их разумному единству в истине, т.е. закрепиться на сущностном уровне, где оно не подвластно будет смерти и небытию.

Основную сложность здесь представляет сам процесс преодоления отдельным человеком своей «оторванности» от всех остальных. Поскольку граница, которая воздвигнута между «каждым» и «всеми» есть результат самоопределения «каждого», т.е. результат действия живой частной воли, то сама эта воля не в состоянии воздвигнутой границы сломать. Чем больше она напрягается в своём личном устремлении к благу, тем крепче и непроницаемей становится стена. Только доверив свою частную волю безусловной воле истинно-сущего, т.е. сделав своё жизненное устремление согласным жизненному устремлению существа абсолютного, со-направленным ему, абстрактный человек становится настоящим. Это доверие своей воли есть для человека реализация дела любви. Поэтому только через любовь человек становится человеком. (Перефразируя А. Блока: «Только любящий имеет право на звание человека»).

Бог есть Любовь, но причаститься полноте божественной любви абстрактный человек не может. Он ещё должен реально ощутить в себе истинно-сущее, чтобы захотеть всецело ему принадлежать. Он должен сперва узнать эту любовь, почувствовать уже сейчас, в этом своём «разорванном» состоянии, в котором помимо своей воли обнаруживает себя в мире. «На путях к этическому идеалу: преобразованию земного человечества в Богочеловечество, Соловьёв как бы расставляет вехи в виде моральных абсолютов». Эти абсолюты - совесть, достоинство, долг, стыд, жалость, благочестие. «Нравственный закон обязывает нас не к чувству любви, а к делам любви», - говорит Вл. Соловьёв. Поэтому прежде, чем человек сможет ощутить подлинную любовь, как проявление вездесущего блага, ему необходимо путём бескорыстного и добровольного служения (через творение молитвы, милостыни и поста) привести свою «неистинную» природу в подчинённое положение, освободить место для проявления благодати сущего Бога.

Действительное осуществление нравственного порядка в мире - процесс онтологический, ибо складывается из огромного количества живых и творческих сил всемирного организма идей. Тот порядок действий, который должен осуществить человек, чтобы достичь своей наивысшей реализации в единстве богочеловечества, не является произволом христианской морали, но есть результат сложнейшей эволюции материально-духовных существ от камня до Богочеловека. Вл. Соловьёв называет эту эволюцию «богоматериальным процессом повышения бытия».

Этот восходящий процесс всемирного совершенствования имеет форму пяти царств: царства минерального, царства растительного, царства животного, царства человеческого и царства Божьего (или царство духовного человечества, богочеловечества). Общая сущность повышения состоит в том, что представитель каждого последующего царства перестаёт быть носителем только качеств предыдущего царства, но приобретает нечто новое. Это новое не возникает из предыдущего, не содержится в нём в зачаточном состоянии как в организме. Эволюция царств существенно отличается от эволюции организмов, потому что качественный переход между царствами обусловлен сущим.

Каждое царство может быть понято как единый организм идей, тогда как появление следующего царства связано с новым творением. Это не творение бытия из «ничего», но эманация абсолютной сущности в готовую для её принятия материально-духовную форму. «Собственное положительное содержание высшего типа не возникает вновь из небытия, а, существуя от века, лишь вступает (в известный момент процесса) в другую сферу бытия, в мир явлений. Условия явления происходят от естественной эволюции природы, являемое - от Бога».

Положительное единство между царствами обеспечивается за счёт необходимости каждого низшего царства высшему: более совершенное состояние не отрицает менее совершенного, но включает его в себя.. «Для того чтобы достигнуть своей высшей цели, или проявить своё безусловное значение, существо должно прежде всего быть, затем оно должно быть живым, потом - быть сознательным, далее - быть разумным и, наконец, - уже совершенным». Поэтому «мировой процесс не есть только процесс развития и совершенствования, но и процесс собирания вселенной». Сегодняшний человек участвует в этом процессе благодаря воплощению нравственных абсолютов. Он ещё не знает реальности всеобщей любви, она не существует для него как настоящее дело. Но истинная любовь уже может существовать для человека как идея, как моральный императив или нравственный абсолют.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Природа ценности и ценность природы
Философская антропология Томаса Манна
Глобализация и критика прогрессистской модели цивилизационного развития
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Социальный гуманизм Томаса Манна: взаимосвязь культуры, политики и гуманизма
Вернуться к списку публикаций