2012-11-11 20:06:34
ГлавнаяФилософия — Проблема обоснования морали в философии



Проблема обоснования морали в философии


Нравственные идеи британских философов начала XVIII века А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма, судьба которых растянута во времени следующих друг за другом поколений, представляют собой целостные этические концепции, составляющие единое направление. Их объединяла общая задача обоснования морали через понятие «морального чувства».

Британские моралисты, впервые в истории философии, придав чувству всеобщий и универсальный характер, предприняли попытку обосновать нравственность на основе внерационального морального чувства. До сих пор любые чувства рассматривались как нечто менее ценное по сравнению с разумом. Это позволило им поставить вопрос о специфике, автономии моральных действий и суждений.

Смысл этических концепций «морального чувства», созданных британскими философами начала XVIII века, состоит в признании существования естественных аффектов, имеющих «альтруистический характер» и вытесняющих эгоистические влечения. Именно они играют существенную роль в нравственной жизни, являясь как мотивом индивидуальных поступков, так и основой общественной морали.

Концептуальный аппарат рассматриваемых этических теорий составляют следующие базовые категории: «моральное чувство», «чувство», «мораль», «симпатия», «благожелательность» и другие. Психологически-эмоциональный механизм проявления моральных качеств анализируется британскими философами в их учениях об аффектах.

Общность подходов к определению «морального чувства» в трудах каждого из них сопряжена с некоторыми нюансами, акцентами на различных сторонах и способах его проявления.

В индивидуальном видении Шефтсбери добродетель трактуется как самоценность, обладание которой уже делает человека счастливым.

В понимании Хатчесона, «бескорыстная эмоция», или «благожелательность», которая изначально присуща человеку как некий инстинкт, предшествует всяким соображениям интереса, а также влияет на любовь, придавая ценность моральным поступкам, служит основой выбора между добром и злом, выбирая всегда общее благо как добро, как цель своих действий.

Особый взгляд Юма состоит в том, что он усматривал в тождественной у всех людей «природе человека» существование морального чувства «симпатии» как «чистого» долженствования и раскрыл механизм действия морального чувства. Согласно Юму, моральное чувство проявляется в эмоциональной сфере человеческой души в виде чувства удовольствия или неудовольствия и в соответствующих им аффектах. В свою очередь, последние служат причиной определённых поступков, выступающих для разума в качестве знаков вызвавших их мотивов и которые могут быть оценены как добродетельные или порочные.

Британские моралисты стали исследовать мораль в контексте определённой социализации внутренних переживаний. В предшествующей моральной философии социальные нормы нравственности трактовались по преимуществу как внешние, накладывающие определённые ограничения на поведение человека посредством системы поощрения и наказания.

Общность и своеобразие подходов каждого из философов сказались в решении проблемы о соотношении морального чувства и разума в обосновании морали. Отводя «моральному чувству» мотивационную роль в выборе цели, оправдывающей нравственное поведение, они видели и в познающем разуме важную функцию, заключающуюся в выборе средств для достижения этой цели.

Шефтсбери акцентировал внимание на том, что именно познающий разум устанавливает критерии соответствия морального чувства истинной природе человека, действия сообразно которому (моральному чувству) составляют основу как индивидуального, так и общественного счастья путём ограничения эгоистических устремлений.

Хатчесон подчёркивал, что моральное чувство безошибочно в своих добродетельных поступках и оценках, порочность же поступков - результат ошибочного действия разума. Моральное чувство определяет благо как цель, а роль познающего разума заключается в направлении действия в сторону истинного блага.

Хатчесон пришёл к принципиально важному выводу об определяющей роли общего «морального чувства», находящегося вне пределов познающего разума, в оценке добродетельности или порочности поступка, не зависимо от его мотивов. Альтруистический характер интерпретации морали позволили Хатчесону, зафиксировав различия в оценке действий между самим действующим субъектом и сторонним наблюдателем, утверждать необходимость внешней оценки.

Юм уделял значительное внимание анализу социальной морали, правил справедливости, в которых различает вопросы об установлении справедливости как искусственной добродетели и о придании ей нравственного содержания, в основе которого оказываются уже признанные и осознанные моральные различия, существующие в естественных добродетелях.

Нормами, регулирующими нравственное поведение людей, Юм считал чувства удовольствия и неудовольствия; аффекты, являющиеся причиной появления поступков и установления естественных правил поведения, которые могут быть оценены с нравственной точки зрения; социальные добродетели как правила справедливости, выступающие основой общественного благополучия. Именно как нормы они могут быть описаны познающим разумом, дескриптивно представленным в моральной философии.

Теоретики морального чувства подошли к концептуальному различению нравственности и религии, которое проводилось на основе выделения характерных особенностей моральной мотивации, оказывающейся независимой от «божественных санкций» и авторитета «верховного существа».

В целом, кросс-культурный анализ коммуникаций в содержании философии британских мыслителей и идейных истоков отношения Канта к их теориям показал, что на общую позицию Шефтсбери и Хатчесона относительно роли морального чувства и разума оказали как рационализм Гоббса, утилитаризм Мандевиля, сенсуализм Локка, так и идеализм кембриджских неоплатоников. Юм продолжил и углубил идеи своих предшественников. Не без влияния их теорий Кант сформулировал свою этическую позицию.

Однако Кант, утверждая автономность морали, её самодостаточность и самодетерминированность, и исключая любую детерминацию извне, отвергал гетерономность морали и предъявлял критические аргументы против основных положений этических концепций Шефтсбери, Хатчесона и Юма. Своеобразный диалог Канта во времени и идейном пространстве с британскими моралистами можно представить следующим образом.

Если британские моралисты начала XVIII века в основе нравственности видели моральное чувство, то Кант полностью исключил из морали эмоциональную сферу, считая, что нравственность, относимая к ноуменальному миру, не нуждается ни в чём эмпирически-феноменальном, в том числе в явлениях человеческой психики, эмоциональном участии человека в совершении моральных поступков.

Британские мыслители считали, что человек испытывает удовлетворение от сознания собственной добродетели и способен мучиться совершёнными им аморальными поступками. Эти естественные чувства и есть залог нравственности человека, её источник и истинное основание. То есть у них человек это меняющийся образ, создаваемый случайным состоянием, а Кант считал природу человека константной величиной. Кант критиковал их этические концепции за субъективизм, так как моральное чувство - это субъективное действие, оказываемое законом на волю, то есть психологическое проявление чего-то объективного, эту волю определяющего.

Британские мыслители считали важным исследование реального проявления и существования моральных различий в процессе нравственной оценки, так как в повседневной жизни люди руководствуются не только моральным чувством, но и проявлением этого мотива в виде самих поступков и их результатов, которые в ходе оценки могут быть представлены в виде цели действия. Для Канта в вопросе о причинах (мотивах) моральных действий и вопросе оценки их существования в реально-эмпирическом мире наиболее важным оказывается доказательство автономии нравственности и моральных оценок, выяснение чистой культуры морали, то есть не того, что действительно происходит, а того, что должно происходить.

Британские моралисты, в частности Хатчесон, Юм, отдавали приоритет в оценке даже собственных поступков стороннему наблюдателю. Они считали все виды поступков одинаково нравственно-ценными, но видели разницу между поступками добродетельными, которые вызываются мотивом симпатии как «чистого» долженствования («моральными» в терминологии Канта) и поступками, основанными на «чувстве долга» («легальными»). Кант все поступки делил на легальные и моральные и признавал возможность их оценки, отстаивая приоритетную роль действующего в моральной оценке. Для действующего легальный поступок является одновременно моральным, а для стороннего наблюдателя - нет.

«Диалог» показывает, что отличие способа обоснования морали, предложенного британскими теоретиками и Кантом, заключалось в разном понимании природы морального императива. В сущности, именно для обоснования морали им была построена величайшая в истории философской мысли система. Кант не чем-то иным обосновывает мораль, а, напротив, фактом наличия морали обосновывает необходимую для этого структуру мира.

В проведённом исследовании, без претензии на абсолютную исчерпаемость, фокусируется внимание на проблематике, поднимаемой в трудах представителей британской школы «морального чувства», что направлено на теоретически важный аспект в кругу фундаментальных проблем современной этической науки.


Долина Виктория Геннадьевна







Интересное:


Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Глобализация и идеи конвергенции
Философия всеединства Вл. Соловьева как открытая система
Социальная философия как интегратор социогуманитарных наук в системно-целостном изучении личности
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Вернуться к списку публикаций