2012-11-11 19:59:54
ГлавнаяФилософия — Эпоха просвещения и формирование философии «морального чувства»



Эпоха просвещения и формирование философии «морального чувства»


В противоположность этико-эстетической концепции Шефтсбери Мандевиль доказывал зависимость наших представлений о добре и красоте от обстоятельств, в которых живут и действуют люди, настаивал на изменчивости и относительности этих представлений. Идеал Шефтсбери - «прекрасное и честное» («pulchrum et honestum») — Мандевиль объявил несбыточной утопией, которая полностью игнорирует реальные общественные отношения, основанные не на альтруизме и благожелательности, а на эгоизме и своекорыстии.

Здесь вступает в силу ещё один, нормативный аспект, когда имеют дело с такого рода вопросами. Мандевиль не воспринял гуманистический настрой концепции Шефтсбери, ориентированной на пробуждение у людей самых лучших, благородных чувств относительно достоинств человеческой природы. Остро подметив какие нравственные типы личности формируют современное ему общественные отношения, всемерно способствующие развитию эгоизма многих порочных наклонностей, Мандевиль счёл их основными извечными свойствами природы человека. Он демонстративно игнорировал богатство и многообразие человеческой натуры, когда отрицал или же превратно истолковывал какие-либо альтруистические побуждения людей и подвергал сомнению саму возможность бескорыстных поступков.

Как ни соблазнительна была эта апология эгоизма, всё же она не вселяла в англичан уверенности в том, что стремление к личному преуспеванию не приведёт к саморазрушению общества. Просвещение столкнулось со сложной этической проблемой - как погасить разрушительную инерцию эгоизма? Как обеспечить порядок в индивидуалистическом обществе? Английские просветители сделали многое, чтобы решить эту проблему не только теоретически, но и практически.

Они не закрывали глаза на общественное неравенство людей, сводя его, как это делал Шефтсбери, к противоположности между «просвещёнными» верхами и «невежественными» низами. Источником опасности являлась как заносчивость одних, так и зависть других. Выработанные просветителями способы «социализации эгоизма» заключались в том, чтобы направить в полезное для всего общества русло научного и художественного творчества, экономического развития и т.д. активность верхов и в то же время приобщить к ценностям Просвещения тех представителей низов, которые своим усердием, познаниями, гражданскими поступками или богатством доказали способность их воспринять.

Однако внешними средствами организованное общество не может приобщить индивида ко всем действиям, необходимым для всеобщего блага. Оно должно стремиться к тому, чтобы получить власть над индивидом одновременно и путём воздействия на его интеллект силой своего убеждения. Такую возможность учитывает Джон Локк (1632-1704). Интуитивно Шефтсбери видел в нём основателя принципиально новой философии. В «Письме к студенту университета» он пишет: «За Локком следовали, по его выражению... Тиндалы и все другие остроумные, свободные писатели нашего времени». В том же произведении Шефтсбери прозорливо заметил, что Локк произвёл «бурю» у себя на родине: «Именно господин Локк потряс все основы... существующего миропорядка».

Моральная философия Локка вызывает особый интерес ещё и потому, что в ходе своего творчества он сам был вынужден отказаться от определения нравственных действий человека через познанное высшее благо и соответствующий ему моральный закон, выраженный в познающем разуме, и определяющий соответствующие нормы добродетельного поведения.

В своей ранней работе «Опыты о законе природы» Локк сделал попытку обоснования необходимости существования закона природы, который одновременно является и нравственным, моральным законом: «... этот закон природы может быть описан как проявление божественной воли, познаваемой благодаря светочу природы, указывающее нам, что согласуется с разумной природой, и тем самым повелевающее нам нечто или запрещающее».

Основные этические взгляды Локка формулируются им в связи с известной критикой врождённых идей как теоретических, так и практических, то есть он отрицает всеобщие сами по себе существующие идеи. Локк утверждает, что человек только приходит к тому, что называется идеями. Под последними он именно понимал не существенные определения человека, а понятия, которыми обладают люди и которые находятся и существуют в сознании, как таковом, точно так же как в теле человека имеются ноги и руки или как все существа обладают влечением к еде. Локк представляет себе душу как бессодержательную tabula rasa, которая заполнена лишь тем, что называется опытом. Истинное значение врождённых идей (понятий, принципов) состоит в том, что они существуют в себе, являются существенными моментами в природе мышления, зачаточными свойствами, которые ещё не существуют. Как различные существенные понятия они узакониваются только в том случае, если будет доказано, что они заключены в сущности мышления. Но подобно положениям, признаваемым аксиомами и понятиями, которые вводятся в качестве определённых понятий непосредственно в дефиниции, так и они имеют во всяком случае формы наличных, врождённых идей. Они, как утверждают, имеют силу сами по себе. Но, на самом деле, дух определён в себе, он есть существующее для себя понятие; его развитие состоит в том, что он достигает осознания. Но порождаемые им из себя определения нельзя назвать врождёнными, так как это различие должно быть вызвано как своим поводом чем-либо внешним, на которое деятельность духа сначала лишь реагирует, чтобы только таким образом впервые осознать свою сущность.

Соображения, на основании которых Локк опровергает существование врождённых идей, носят эмпирический характер. «Довод со ссылкой на всеобщее согласие заключает в себе тот изъян, что, будь даже в самом деле верно, что существует несколько признаваемых всем человечеством истин, он всё-таки не доказывал бы врождённости этих истин... Положения: «Что есть, то есть» и «Невозможно, чтобы одна и та же вещь была и не была», ...более всяких других... имеют право называться врождёнными... Эти положения не запечатлены в душе от природы, ибо они неизвестны детям, идиотам и другим людям». Нельзя утверждать, что это - нечто запечатлённое в душе, нечто такое, знанием чего она обладает. На это, правда, отвечают, что люди познают такие основоположения лишь тогда, когда они начинают пользоваться своим разумом; но если пользование разумом помогает людям открыть эти положения и открывает им последние, то эти положения в таком случае не врожденны. Разум состоит в выведении неизвестных положений из уже познанных принципов. Каким же образом применение оказывается необходимым для того, чтобы открыть якобы врождённые принципы. То есть здесь предполагается, что под врождёнными идеями понимаются идеи, которыми человек обладает в сознании сразу же, совершенно готовыми. Но положение, развивающееся в сознании, есть нечто другое, чем то, что является в себе определением разума. «Так как дети и неученые люди ещё не испорчены образованием, то у них больше, чем у других, должны были бы обнаруживаться врождённые идеи». Локк приводит много таких оснований, в особенности практических. Так, верность и справедливость не суть общепризнанные принципы. Настоящими практическими принципами, постоянно обусловливающими нашу деятельность, являются стремление к счастью и отвращение от несчастья, и эти тенденции заложены в нас от природы. Но это - склонность воли к добру, а не запечатление истины в уме.

То обстоятельство, что практические принципы нуждаются в доказательствах, также служит аргументом в пользу их неврождённости. Если принцип добродетели и пользуется всеобщим признанием, то это объясняется не врождённостью этого принципа, а его полезностью. Совесть, которая есть не что иное, как собственная оценка нравственного достоинства или нравственной порочности собственных действий, не свидетельствует о существовании врождённых нравственных правил, так как, например, известны примеры чудовищных действий без угрызения совести.

Но Локк не ограничивается лишь отрицательной аргументацией, он считал необходимым дать положительное истолкование генезиса упомянутых практических принципов. Рассматривая вопрос о происхождении идей, Локк показывает, как они образуются из опыта; это главная цель его рассуждений. «Предположим, что ум есть, так сказать, белая бумага без всяких знаков и идей. Но каким же образом он получает их?.. Откуда получает он весь материал рассуждения и знания? На это я отвечаю одним словом: из опыта. На опыте основывается все наше знание, от него в конце концов оно происходит».

Простые идеи (Simple ideas) возникают, согласно Локку, частью из внешнего, частью из внутреннего опыта, ибо опыт, говорит он, суть сначала ощущения. Другим источником этих идей является рефлексия - внутренние определения сознания. Из зрительных, например, ощущений возникают представления о цветах и свете. Из внешнего опыта возникают представления о проницаемости, фигуре, покое, движении. Из рефлексии возникают идеи веры, сомнения, суждения, умозаключения, мышления. Из обоих источников вместе - идеи удовольствия, страдания и т.д.

Предположив, что первым источником простых идей является опыт, Локк в дальнейшем устанавливает, что всеобщее обретается и изобретается разумом; разум является источником сложных идей (Complex ideas). «Их образует ум из простых идей. До сих пор мы рассматривали идеи, при восприятии которых ум бывает только пассивным. Это простые идеи, получаемые от вышеуказанных ощущения или рефлексии. Ум не может создать себе ни одной из таких идей и не может иметь ни одной идеи, которая бы не состояла всецело из них. Но ум, будучи совершенно пассивным при восприятии всех своих простых идей, производит некоторые собственные действия, при помощи которых из его простых идей как материала и основания для остального строятся другие». Работа интеллекта состоит в том, что он из нескольких простых так называемых идей порождает множество новых идей путём самостоятельной обработки этих полученных им простых идей, путём сравнивания, различения и сопоставления и, наконец, путём выделения или абстракции, благодаря чему возникают общие понятия, как, например, пространство, время, существование, единство и различие, способность, причина и действие, свобода, необходимость. «Интеллект совершенно пассивен в отношении своих простых идей и получает их от существования и воздействия вещей, как их представляет ему ощущение, сам же не строит не одной идеи».

Все эти принципы имеют чисто опытное происхождение, подобно многим другим положениям, ложно считаемым врождёнными, и воспитание в этом случае играет главную роль. Они усваиваются в очень раннем возрасте, часто совершенно бессознательно, и поэтому люди естественно не помнят о происхождении этих принципов, а считают их врождёнными. Таким образом, в основе понятий о добре и зле лежат простые идеи удовольствия и страдания. Добро - то, что может причинить или много удовольствия или ничтожно мало страдания. Зло - произвести или много страдания или ничтожно мало удовольствия. Если благо и зло есть не что иное, как удовольствие или страдание, то и нравственное благо и нравственное зло есть лишь согласие или несогласие наших добровольных действий с некоторым нравственным законом, за исполнение или нарушение которого нас ожидает или награда или наказание. «Вещи бывают добром и злом только в отношении удовольствия и страдания... Удовольствие и страдание и то, что их вызывает, благо и зло, суть пружины, вокруг которых вертятся наши страсти».

По мнению Локка, законы, по которым обыкновенно происходит суждение о человеческих действиях, бывают трёх видов: законы божественные, законы гражданские и законы общественного мнения. Мерою добродетели являются, по преимуществу, законы последнего вида, поскольку во всякой стране добродетель есть то, что почитается похвальным, так что повсюду добродетель и восхваление, порок и порицание идут рядом. Однако высшая санкция морального закона не в общественном мнении, а в воле Бога. Бог дал правило, с которым должно согласовываться наше поведение. Сила этого закона укреплена наградами и наказаниями в будущей жизни. Таким образом, этот закон есть единственно достоверный пробный камень нравственной правоты. То есть в проблеме соотношения морали и религии Локк отходит от атеизма Гоббса.

Компромиссный характер толкования Локком моральных норм в значительной степени объясняется условиями эпохи. Локк выступал защитником «славной» революции 1688 года, которая по сути дела являлась сделкой между буржуазией и дворянством в деле «подавления «низших сословий».

Что касается самого понятия нравственности, то нравственность есть не что иное, как отношение действий к упомянутым нормам, установленным на почве нравственных законов. Иначе, нравственное благо или зло есть только согласие или несогласие какого-либо действия с нормой. Но, так как эта норма есть не что иное, как собрание различных простых идей, то согласие с нею есть лишь такой порядок действий, когда относящиеся к нему простые идеи соответствуют идеям, требуемым законом.

Итак, согласно концепции Локка, бог и общество сообща принуждают индивида к альтруизму, апеллируя при этом к его эгоизму. В частности, они предусмотрели для обеспечения порядка вещей в разумных пределах поощрения за полезные для общества действия и наказания, за действия, наносящие ему вред. В распоряжении бога имеются поощрения и наказания бесконечной продолжительности. Общество действует двояко: с помощью власти, которой его наделяет юридический закон, и с помощью общественного мнения, применяющего похвалу и порицание как средства духовного принуждения. Движимый желанием и нежеланием, человек оказывается перед необходимостью приспосабливаться к этим столь действенно защищающим общее благо нормам и в результате становится нравственным.

Таким образом, суть взглядов Локка на природу морального закона и на действия людей в соответствии с ним можно сформулировать в следующих положениях. Во-первых, моральный закон является одновременно и законом природы; это есть воля высшей власти, воля всеобщего законодателя, иными словами - бога. Во-вторых, закон может быть познан при помощи разума. Локк не допускал мысли о том, что божественная воля в качестве закона могла бы быть принципиально скрыта от людей, от их познающего разума, что люди могли быть принуждены к выполнению неизвестных им законов. Процесс познания этого закона осуществляется через познание причинно-следственных связей природы. В-третьих - благо, как воля высшего существа, выраженная в законе, непосредственно определяет действия людей, в том числе и моральные. «Ведь коль воля законодателя нам известна или обнародована столь ясно, что может быть нам известной, если мы сами не создадим этому препятствий, то мы обязаны уважать её и повиноваться ей во всем, и это как раз и есть то, что называется обязательным исполнением долга, т.н. согласование наших действий с их принципом, а именно с волей высшей власти». То есть, сам факт знания морального закона, основанного на высшем благе, является не только необходимым, но и достаточным условием для его соблюдения.

При всех различиях в частностях концепции Гоббса и Локка совпадают в общем понимании этики - в том, что люди сами по себе не могут отрешиться от собственных эгоистических устремлений и нуждаются к авторитете, который силой будет их принуждать к альтруизму. Разница, собственно, лишь в том, как отмечает В.Д. Виноградов, что у Гоббса бичом размахивает одно общество, в то время как у Локка это делают сообща бог и общество. Локк видит в человеке преобладание «голубиного», а Гоббса - «волчьего» начала.

Английские философы конца XVII века вошли в историю этики как основатели теории нравственности, независимой от теологии. Освобождённая от гнёта религии, этика требовала натурализации своих категорий. Их ответ по этой проблеме сводится к утверждению: нравственность - результат чувственности.

Против Гоббса выступили представители так называемой естественной или рациональной теологии. Поставив своей целью обоснование христианской религиозной доктрины силами одного только разума, они с таким же рвением, как и ортодоксы христианства, бросились в атаку на гоббсово учение. Философское творчество кембриджских платоников появилось лишь после Реставрации, в 1660-70-е гг. Труды приверженцев кембриджской школы являлись первой попыткой согласовать религию и философию, предпринятой в постреформационной Англии. Это также первая форма интеллектуалистической этики в Англии, имеющая общие черты с этическим рационализмом Кларка и Уолластона. Заслуживают упоминания Ралф Кэдворт (1617-1688) Ralph Cudworth, Intellectual System of the Universe (1678); Treatise concerning Eternal and Immutable Morality (1731, посмертно); Генри Mop (1614-1687) Henry More, Enchiridium ethicum (1668); проповедник Самюэл Кларк (1675-1729) Samuel Clarke, A Discourse concerning the Unchangeable Obligations of Natural Religion, and The Truth and Certainty of the Christian Revelation (1706); епископ Ричард Кемберленд (1631-1718) Richard Cumberland, De legibus naturae disquisitio philosophica (1672) и Уильям Уолластон (1659-1724) William Wollaston, The Religion of Nature delineated (1722). Это мыслители сгруппировались около кембриджского университета и задались целью воскресить принципы философии Платона в интересах оживления и укрепления религиозного сознания. Однако они не ограничились реконструкцией только системы Платона: они черпали материал для своих построений и из сочинений позднейших последователей античного философа - неоплатоников и позднейших мистиков, чей мистический опыт ценился весьма высоко.

Главными представителями этой школы являются Ральф Кэдворт (Ralph Cudworth) и Генри Mop (Henry More). Творчество неоплатоников во многом вдохновлялось активной полемикой с концепцией Томаса Гоббса, которой противопоставлялись: в гносеологии - теория врождённых идей, а в этике - теологическое обоснование морали; хотя, конечно, это не теологическая этика в традиционном смысле, несмотря на то, что в ней содержалось много элементов мистицизма. Кембриджский неоплатонизм представляет собой своеобразный вариант так называемой «рациональной теологии», то есть широкого направления в эпоху Просвещения, стремящегося к логическому, философскому доказательству постулатов теологии. Вполне в духе своего времени кембриджские платоники ратовали не только за смыкание христианской традиции и платонизма, но, главное, за основание религии на началах разума.

Гносеологические взгляды кембриджских платоников весьма близки учению Декарта о врождённых идеях. Разум рационалистов обладает многими чертами веры. Кембриджские неоплатоники также апеллируют к разуму человека, но разум для них — это «светильник божий», разум подчинён вере, разум существует для них, если перефразировать известные слова Канта «в пределах только религии».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Гносеологические и онтологические основания философии Н.А. Бердяева и их специфика
Целостность глобализационного процесса
«Целостная личность» и «органический социум» как взаимосвязанные социально-философские категории
Этико-аксиологические корни экологического кризиса
Социальный гуманизм Томаса Манна: взаимосвязь культуры, политики и гуманизма
Вернуться к списку публикаций