2012-11-11 19:25:05
ГлавнаяФилософия — Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма



Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма


Одно из первых оснований необходимости — та польза, которую люди неизменно и с сознанием своей заинтересованности извлекают из объединения в общество, что никак не отменяет и сопряжённых с этим противоречий, недостатков и неудобств. «Благодаря объединению сил увеличивается наша трудоспособность, благодаря разделению труда развивается умение работать, а благодаря взаимопомощи мы меньше зависим от превратностей судьбы и случайностей. Выгода общественного устройства состоит в этом приумножении силы, умения и безопасности». Люди, однако, должны ясно осознать эту выгоду, что возможно лишь в цивилизованном общественном объединении. Здесь, уже на уровне социального рассуждения, Юм снова придаёт огромное значение привычке, прививаемой людям посредством семейного и общественного воспитания. Не меньшая роль приписывается соглашению людей между собой.

И хотя «естественное состояние» и «общественный договор», о которых так много спорили его предшественники и современники, Юм называет «философской фикцией», разговор о них, считает философ, не бесполезен и не беспредметен — он помогает понять, что общественное рождалось в трудах и муках из личного, эгоистического интереса как первичного мотива, но на основе его постепенного преобразования, перевоспитания. Нравственное одобрение, соответствующие нормы и принципы также играли свою преобразующую роль. Но, пожалуй, наибольшее значение в воспитании общественных интереса и пользы Юм, приписывает частной собственности, её признанию, поддержанию стабильности. Перевоспитание, обуздание эгоизма, проистекающего из притязаний на чужую собственность, Юм считает одним из решающих актов цивилизованного гражданского, правового взаимодействия людей.

Другой важной проблемой, выяснением которой задаётся Юм уже в своём раннем произведении («Treatise»/«Трактат»), является выяснение различия между объектом этих эмоций и их причиной. Таким объектом является человек, который переживает известную эмоцию и в душе которого наблюдается непосредственно воспринимаемая последовательность впечатлений и идей. Но от этого объекта нужно отличать причину аффекта, то есть идею, которая порождает эмоции. В этой причине также необходимо делать различие между качеством, которое производит действие, и между субъектом, в котором заключается это качество.

Механизм дальнейшего развёртывания чувственного опыта на основе впечатлений так описывается у Юма. Сначала возникает какое-либо впечатление, заставляя переживать тепло, холод, жажду, голод, удовольствие, страдание. Потом ум снимает с этого первоначального впечатления копию и образует идею. Так, идея определяется Юмом как «менее живое восприятие». У Локка, говорит Юм, идея была по сути дела отождествлена со всеми восприятиями. Между тем идея может оставаться и тогда, когда впечатление, копией которого она является, исчезает. Идея удовольствия и страдания возвращается в душу, возбуждая новые впечатления, впечатления рефлексии: желание и отвращение, надежду и страх. С этих вторичных впечатлений снова снимается копия - возникают новые идеи. Затем своеобразная «цепная реакция» идей и впечатлений продолжается. Юмово понимание структуры начальных этапов чувственного опыта ведёт его к важным выводам: в этом опыте теснейшим образом сплавляются впечатления и идеи. Поэтому анализ чувственного опыта следует начинать отнюдь не с ощущений, как думал Локк. Первый общий вывод Юма относительно характера и специфики чувственного опыта состоит в том, что опыту приписывается сложная структура. В развитом человеческом познавательном действии, которым и интересуется Юм, он не может обнаружить обособленного чувства и обособленного разума. Идея и впечатление тесно объединены в сложный эмоционально-рациональный комплекс. Юм по существу пересматривает учение эмпиризма о чувстве самом по себе: этот символ изгоняется из философии и отдаётся на откуп естественным наукам о человеке, хотя, с другой стороны, вместе с ощущениями в естествознание вытесняется проблема взаимодействия действительного индивида с реальным объектом - эта важнейшая проблема, которую «философии» возвратил только Маркс, утверждает Н.В. Мотрошилова.

В силу этого юмизм, пытаясь преодолеть созерцательность, где-то в самом начале не покидает её основы, пытаясь преодолеть скептицизм, всё-таки остаётся скептической философией. Та же ограниченность будет присуща и кантовскому учению о вещи в себе, несмотря на её материалистический элемент, возникающий в значительной мере в качестве реакции на субъективизм юмистско-берклианского типа.

В дальнейшем анализе эмоциональной жизни Юм с особой подробностью останавливается на выяснении значения для жизни эмоций тех сторон нашей психики, которые играют такую большую роль и в теоретической философии этого мыслителя. Это ассоциации, воображение и привычка. При выяснении роли воображения в явлениях эмоциональной жизни Юм упоминает, что эта душевная деятельность находится в тесной связи с другой формой психических переживаний, которая известна под именем симпатии. Анализу процессов, понимаемых под этим названием, Юм посвящает очень много места в своём «Трактате», считая эти процессы как бы центрами в общей сумме эмоциональной жизни и имеющими громадное значение для выяснения самого существа моральной деятельности. Юм видит в симпатии более универсальный принцип, помогающий нам понять многие, на первый раз как бы совершенно различные по проявлениями в жизни эмоции.

Нет ни одного свойства в человеческой природе, говорит Юм, столь замечательного и самого по себе, и по своим последствиям, как эта склонность симпатизировать другим и получать через общение с ними их расположение и чувства, иногда отличные и даже противоположные тем, которые мы испытываем в данный момент. Основание для чувства симпатии коренится, по мнению Юма, в том общем сходстве, которое замечается между всеми людьми, поскольку мы никогда не наблюдаем в других людях такой эмоции, которая не имела бы параллели, в той или другой степени, в нас самих.

Юм особенно настойчиво подчёркивает этот процесс перехода идеи в впечатления, в этом процессе он видит самую существенную черту переживания, которое мы называем симпатией. «Когда, - говорит Юм, - мы симпатизируем эмоциям и чувствам других людей, то переживаемые нами процессы возникают в нашем духе прежде всего только как идеи, и мы понимаем их принадлежность всякому другому лицу точно также, как это мы утверждаем относительно всякого другого факта. Очевидно, идеи эмоций, переживаемых другими лицами, превращаются в настоящие впечатления, отпечатками которых они являются, и эмоции возникают в согласии с образами, которые мы составляем относительно их». Таким образом, в симпатии идеи переходят в впечатления. Поэтому и саму симпатию Юм в одном месте определяет прямо как процесс превращения идеи в впечатления силою воображения.

Это чувство симпатии служит, по Юму, основою и тех общественных тенденций, которые являются изначальными задатками человеческой природы. По мнению Юма, люди не могут иметь ни одного желания, которое не имело бы отношения к обществу. Полная изолированность может считаться для людей величайшим наказанием. Каждое удовольствие ослабевает в своей силе, если только оно переживается наедине, и всякое страдание делается при этом жестоким и нестерпимым. Какие бы страсти ни владели людьми, - гордость, честолюбие, скупость, любопытство, мщение, - душою всех их является симпатия, и все они не имели бы никакой силы, если всецело абстрагироваться от мыслей и чувств, испытываемых другими людьми. «Пусть, - заключает Юм не без некоторого пафоса, - все силы и элементы природы согласятся служить и повиноваться одному человеку, пусть солнце восходит и заходит по его приказанию, пусть море и реки текут как ему угодно, пусть земля добровольно производит всё полезное и приятное для него: человек этот будет несчастен до тех пор, пока вы не дадите ему, по крайней мере, одно лицо, с которым он мог бы разделить своё счастье и с которым его связывали бы приятные чувства дружбы и уважения».

Анализ эмоциональной жизни занимает очень значительное место в философских произведениях Юма. Конечно, исследование жизни чувствований имело место и до Юма, и последний мог воспользоваться тем материалом, который был собран в этой области до него. Это и Декарт, анализировавший такие эмоции, как удивление, желание, радость, печаль; Спиноза (радость, печаль, желание), Мальбранш, Гассенди, знаменитый Гоббс с его общепсихологическим анализом. В данном случае особенное значение имеет сочинение Гоббса «О человеке» («De homine»), где можно найти анализ таких эмоций, как радость, надежда, страх, ненависть, гнев, честь и стыд, самоуважение, сострадание.

Разумеется, при более внимательном рассмотрении оказывается, что взгляды Юма на природу многих эмоциональных состояний существенно различны от соответствующих воззрений Гоббса, поскольку последний фундаментом всех наших чувствований, считает эгоистические тенденции - однако этот, в отдельных случаях, довольно тонкий анализ Гоббса не мог не иметь известного значения для Юма, в особенности при характеристике таких эмоций, как надежда, страх, зависть и т.п.

Далее, из британских предшественников Юма нужно назвать Локка, хотя Локк не даёт обстоятельного исследования эмоциональной сферы, но общие понятия об этих явлениях психики содержатся и в его «Опыте о человеческом уме», и, несомненно, эти понятия нашли своё отражение и в анализе Юма. В частности, здесь обращает на себя внимание та классификация душевных состояний, которую можно найти в начале второй части «Трактата», когда Юм делит все наши впечатления на первичные и вторичные, или на впечатления ощущений и впечатления рефлексии, относя при этом характеризуемые им эмоциональные процессы к области продуктов своеобразно понимаемой рефлексии.

Наконец, непосредственные предшественники Юма, которым он был обязан многим при выработке своих воззрений в области морали - Шефтсбери и Хатчесон. В том, что Юму хорошо были известны их психологические анализы, едва ли можно сомневаться. Тот анализ аффектов, который встречается в главнейших работах Шефтсбери и Хатчесона, конечно, мог оказать влияние на Юма, благодаря множеству ценных психологических замечаний, которые разъяснены в этих работах. Однако при более внимательном рассмотрении их оказывается, что Юм мог сравнительно немногое заимствовать из этих трактатов, тем более что некоторые из них носили явно полемический характер, будучи направлены против Гоббса.

Сам Юм упоминает некоторых предшественников - «м-ра Локка, милорда Шефтсбери, д-ра Мандевиля, м-ра Хатчисона, д-ра Батлера и др.; которые начали основывать науку о человеке на новом фундаменте. Новый фундамент - экспериментальная наука - заложен Бэконом и Ньютоном, предвидевшим приложение своих методов к моральным наукам».

Под внутренними чувствами британские мыслители понимали:

1. внутреннее чувство красоты, удовольствия восприятия, возникающее из правильности, гармоничности, новизны и величия объектов в нём - чувств;

2. общее чувство Sensus Communis;

3. моральное чувство, посредством которого мы воспринимаем добродетель в нас и других;

4. чувство чести, которое одобряет, приветствует, благодарит других за добрые действия.

На этой достаточно широкой основе построена классификация желаний как мотивов действия - желание чувственных наслаждений от восприятия внешних чувств (которых как минимум 5). Помимо этого мы имеем особые желания:

1. Желание красоты - «удовольствий воображения»;

2. Желание удовольствия общественного счастья;

3. Желание добродетели (удовольствия от благожелательных поступков);

4. Желание чести и отвращения к постыдному.

Таковы оригинальные желания. Из них возникают вторичные желания. Способность ассоциировать идеи вносит значительную путаницу в мотивационный процесс. Они могут вырасти или уменьшиться в силу наших желаний. По интенции желания делятся на эгоистические, себялюбивые, своекорыстные и общественные, благожелательные. Акцент на желании - след обращения к Аристотелю в построении теории мотивации, поскольку, по Аристотелю, желание задаёт цель; мы обсуждаем не цели, а только средства, указывал Аристотель в Никомаховой этике.

Следует отметить, что Юм слишком широко пользуется в своём анализе эмоциональной жизни термином симпатия. Кемп Н. Смит в своём исследовании о Юме называет «симпатию» исходным пунктом не только Юмовского учения о морали, но и всей системы, поскольку симпатия - аналог веры, а учение о морали - первородная часть трактата.

Под симпатией Юм понимает не эмоцию определённого типа, а своеобразную особенность эмоциональной или даже вообще психической жизни, которая даёт возможность объяснить очень многие разнообразные явления в сфере нашей психики вообще. Симпатии же Юм придаёт большое значение при уяснении характера нашей моральной деятельности, или, вернее, нашего морального чувства. Несомненно, что слишком широкое понимание этого термина не могло не вносить некоторой неясности и неопределенности в сами объясняемые явления, на что справедливо указывал А. Смит. В «Исследовании, касающемся принципов морали» Юм замечает, что реальность нравственных различий составляет несомненный факт, и едва ли найдётся человек, который поверил бы, что все наши действия имеют одинаковое притязание на любовь и уважение со стороны других. Как бы ни велика была у какого-либо отдельного человека нечувствительность в моральном отношении, однако он часто будет встречаться с представлениями правого или неправого, и как бы он ни упорствовал в своих предрассудках, он должен заметить, что другие люди чувствуют такие моральные различия.

Несмотря на известное сходство концепции Юма с учением о благожелательности Хатчесона, всё-таки определённые различия присутствуют. Так, универсальная благожелательность, которую Хатчесон считает основным свойством человеческой природы, ни в коем случае не одно и то же, что Юм называет моральным чувством. Хатчесон считает эту способность инстинктивной и врождённой, не подлежащей никакому дальнейшему анализу. У Юма моральное чувство - очень сложный продукт. Правда, основание для этого своеобразного душевного переживания дано в самой природе человека, в виде изначальных эгоистических и симпатических тенденций человеческого существа; симпатические задатки являются очень действенными в условиях общественного существования, однако только на почве взаимодействия указанной предрасположенности может возникнуть характеризуемое чувство и его нельзя свести к изначальным свойствам человеческой природы, как это допускает Хатчесон. Юм особенно сильно подчёркивает сложность этого чувства, поскольку та форма душевного переживания, которую можно наблюдать в моральной эмоции, обязана своим происхождением установлению известного равновесия между «эгоизмом» и «ограниченным благородством», как выражается Юм. Правда, позже Юм сильнее подчеркнёт благожелательные тенденции человеческой природы, однако и здесь всё сводится к своеобразно понимаемому чувству симпатии, и это последнее ни в коем случае нельзя отождествлять с универсальной благожелательностью Хатчесона.

Применяя понятие симпатии к объяснению нравственных явлений, а именно, - проявляющегося в нравственных суждениях универсального характера, Юм занимает середину в весьма важном для выработки новейших нравственных теорий развитии, начинающемся с Хатчесона и достигающем своей кульминации в Смите. Его предшественник Хатчесон, хотя и упоминал о симпатии по разным случаям, но он считал её недостаточной для объяснения всех наших благожелательных наклонностей. Выставляемые им основания большей частью суть те же самые, которые Юм приводит и старается опровергнуть.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Насилие как зло и грех
Ценности капитализма и процесс глобализации
Личность Владимира Соловьёва и её влияние на становление философии всеединства
Философские основания экологической этики
Рыночный фундаментализм и экологическая ситуация
Вернуться к списку публикаций