2012-11-11 19:25:05
ГлавнаяФилософия — Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма



Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма


В «Исследовании» Хатчесон специально строит иную схему, выделяя, с одной стороны, любовь-почтение и любовь-благожелательность, а с другой, ненависть- отвращение и ненависть-злобу. Однако эта схема им не разворачивается, и он по существу опирается на антитезу благожелательности и себялюбия.

Во втором разделе своего «Трактата» Хатчесон указывает, что мотивы поступков людей, или их непосредственные причины, лучше всего понять после рассмотрения аффектов (passions) и эмоций (affections). Однако он оговаривается, что рассматривает лишь побудительные мотивы добродетельных действий и в той лишь мере, в какой необходимо установить общую основу морального чувства. Он предполагает, что каждое действие, которое воспринимается как морально доброе или злое, всегда вытекает из какой-либо эмоции в отношении мыслящих агентов. А то, что называется добродетелью или пороком, вытекает либо из какой-то подобной эмоции, либо из какого-то действия, являющегося её следствием. Добродетели являются склонностями духа, повсеместно необходимыми для содействия общему благу, и обозначают эмоции в отношении мыслящих агентов. То есть Хатчесон заключает, что «вся добродетель вытекает либо из таких эмоций, которые мы называем добродетельными, либо из действий, являющихся их следствиями, то, если бы можно было показать, что ни одна из этих эмоций не вытекает из себялюбия, или стремления к личной выгоде, тогда должно необходимо следовать, что те, кто следует добродетели, стремятся к ней не из личного интереса, или себялюбия, или каких-либо иных соображений личной выгоды».

Среди всего разнообразия эмоций только любовь и ненависть имеют наибольшее значение в моральных чувствах. «Все остальные представляются лишь различными вариантами этих двух первоначальных эмоций».


Учение об аффектах и эмоциях Хатчесона

Рис. 2. Учение об аффектах и эмоциях Хатчесона


Всевозможные виды любви - почтение, уважение или доброжелательность представляются бескорыстными, так же как и ненависть-отвращение, или неприязнь. Они вызываются только определёнными моральными качествами, добрыми или злыми, воспринятыми в предметах: «Само устройство нашей природы определяет нам любить или ненавидеть, одобрять или не одобрять эти качества в соответствии с моральным чувством».

Хатчесон замечает, что у каждого человека есть себялюбие, как и благожелательность, и эти два начала могут совместно побудить человека на одно и то же действие; иногда они совпадают, иногда безразличны друг к другу, а иногда и даже противостоят друг другу. Причём, если человек наряду с общим благом преследует и свою личную выгоду в качестве следствия своего действия, то это ни в коей мере не уменьшает благожелательности его действия. То есть «любовь-уважение и любовь-благожелательность не основаны на себялюбии или соображениях личного интереса».

Он рассматривает различные возражения против идеи бескорыстной любви, как, например, желание получить некую выгоду, страха перед богом или сопутствующего удовольствия и устраняет «эти фальшивые побудительные причины»; он определяет истинную побудительную причину, а именно некую предопределённость нашей натуры заботиться о благе других; или некий инстинкт, предшествующий всяким соображениям интереса, который влияет на людей, чтобы они любили других; точно также как моральное чувство предопределяет «одобрять те действия, которые вытекают из этой любви, существующей в нас самих и других». В дальнейшем Хатчесон разовьёт понятие этой эмоции в учение о благожелательности.

Абрамов М.А. указывает, что, рассматривая этические внутренние чувства, Хатчесон приводит их классификацию и первым называет 1) симпатетическое чувство или сострадание. Оно отличается от всех внешних чувств, посредством которых мы постигаем состояния других людей. Когда мы видим страдания, горе, несчастье, мы ощущаем сильное чувство жалости. Особенно непосредственно это чувство проявляется в детях, доводя их порой до обморока и болезни. Этот принцип, добавляет Хатчесон, сопровождает нас всю жизнь.

Далее называется уже знакомое 2) чувство чести и стыда, то есть положительные и отрицательные реакции на проявления нашего достоинства или достоинства других людей. Сходна с ним естественная диспозиция поздравлять других в их радостях и удачах.

Следом Хатчесон «открывает» в нас 3) склонность получать удовольствие от действий и движений, от упражнений своих активных способностей. Это также свойственно всем людям от колыбели до могилы. Ещё Аристотель считал человека деятельным существом, счастье которого в активности. Нужно только свою деятельность посвящать возвышенным целям. Абрамов М.А. считает «немного странным, что активный принцип, пусть даже понимаемый как импульс, отнесён к созерцательной, аксиологической способности восприятия».

Наконец, очередь доходит до 4) «морального чувства». Деятельность дана человеку как великий источник счастья при наличии наивысшей способности восприятия из всех названных, а именно чувства, благодаря которым люди получают моральные понятия о действиях и характерах. Оно вызывает наиболее радостные ощущения одобрения и внутреннего удовлетворения. Учитывая исключительную важность моральной способности, её подробное рассмотрение откладывается, а пока Хатчесон заканчивает перечисление внутренних чувств. К ним относится также 5) чувство благопристойности и достоинства.

Все внутренние чувства порождают сантименты (sentiments), возвышенные идеи или эмоции. Они - благороднейшие из всех и добродетельные склонности и их актуализация в действиях есть объекты одобрения морального чувства.

Важное место в учении Юма занимает его учение об аффектах. Всё содержание нашей душевной жизни Юм представляет себе состоящим из перцепций, которые разделяются на впечатления и идеи. Понятие «впечатление» требует особого разъяснения, поскольку Юм вполне определённо признаёт, что предложенное им истолкование впечатлений отличается от общепринятого. «Прошу заметить, - пишет он, - что под термином впечатление я разумею не способ порождения в душе живых восприятий, но исключительно сами эти восприятия, для которых не существует отдельного имени ни в английском, ни к каком-либо другом известном мне языке». Готовое, имеющееся в душе впечатление - вот исходный пункт Юмовой теории познания. «...Под термином впечатления я подразумеваю все наши более живые восприятия, когда мы слышим, видим, осязаем, любим, ненавидим, желаем, хотим».

Впечатления, в свою очередь делятся на первичные (original), или впечатления на почве ощущения (impressions of sensation) и вторичные (secondary), или впечатления на почве рефлексии (impressions of reflection). То есть первичные впечатления возникают в нашей душе независимо от какой-либо предшествующей перцепции, причём они появляются, как правило, при воздействии внешних предметов на наши органы чувств, а вторичные появляются на почве первичных - или непосредственно, то есть когда возникают впечатления, связанные с деятельностью органов внешних чувств, или при посредстве идей, то есть когда образуются все так называемые страсти, или аффекты (passions) и другие подобные им эмоции.

Юм ограничил себя исследованием лишь вторичных впечатлений, так как первичные увлекли бы его в специальную научную дисциплину, например, в анатомию или естественные науки, то есть он выводит их за пределы своей теории познания.

Собственно впечатления рефлексии Юм готов назвать врождёнными. Значит, он вовсе не безразличен к спору материализма и идеализма, касающемуся теории врождённых идей, - в этом споре он по сути дела примыкает к идеалистической позиции, как считает Н.В. Мотрошилова, хотя мистицизм учения о врождённых идеях ему чужд. Идеалистический, и притом субъективно-идеалистический, характер философии Юма, свойственный ей агностицизм, подготавливающий агностицизм Канта, проявился также в том, что для него процесс возникновения ощущения оказался не только несущественным для философии, но и чем-то принципиально неизвестным. О впечатлениях рефлексии он может сказать только то, что они порождаются ощущениями. Затем вопрос об отношении познания к предмету оказывается снятым. Исходным для теории познания оказывается человеческий опыт, уже располагающий впечатлениями, неизвестно как полученными. «Ум никогда не имеет перед собой никаких вещей, кроме восприятий, и они никоим образом не в состоянии произвести какой бы то ни было опыт относительно соотношения между восприятиями и объектами».

Далее во вторичных впечатлениях Юм выделяет спокойные, или тихие (calm) и яркие, или бурные (violent) эмоции. Причём, бурные эмоции нельзя отождествить с сильными, а спокойные - со слабыми, так как спокойные эмоции могут сделаться самыми сильными стимулами нашей деятельности, а влияние бурных эмоций часто очень преходящее.


Учение об аффектах Юма

Рис. 3. Учение об аффектах Юма


Собственно страсти, или аффекты также разделяются на два класса - прямые, или непосредственные (direct) и косвенные, или посредственные (indirect). Под прямыми он понимает эмоциональные состояния, которые возникают непосредственно в связи с восприятием хорошего или дурного, страдания или удовольствия: влечение, отвращение, печаль, радость, надежда, страх, отчаяние, уверенность в безопасности; косвенные же возникают на почве тех же самых принципов, но только в соединении с другими качествами: гордость, смирение, честолюбие, тщеславие, любовь, ненависть, великодушие.

Однако вопрос о том, как и почему человек оказывается способным к такого рода свойствам и добродетелям (аффектам, чувствам), Юм считает гораздо более важным для учения об обществе и морали, нежели все распространённые в его время внутриэтические споры (например, об общих принципах морали или о том, что более важно для этики - чувства или разум). Казалось бы, социальные добродетели, выраженные эпитетами «общительный, добродушный, человеколюбивый, сострадательный, благодарный, дружелюбный, великодушный, благодетельный», известны людям с давних времен и глубоко почитаемы ими. И разве не являются они излюбленными понятиями этики? Юм готов согласиться с этим. Однако он не без оснований полагает, что моралистам, с благодушием описывающим такого рода добродетели и склонности, не слишком-то верят «реалисты», справедливо указывающие на прямо противоположные поступки и свойства. К тому же, механизмы добродетельных поступков изучены в этике столь же поверхностно, сколь мало принципы «общественной полезности», нормы взаимодействия и взаимопомощи исследованы в разделах философии, посвященных обществу, государству, собственности. Между тем это принципиально необходимо. Например, весьма труден, говорит Юм, вопрос о мотивах добродетельных поступков. Быть может, в человеке изначально, «естественно» заложен «аффект любви к человечеству как таковому». На этот вопрос Юм даёт однозначно отрицательный ответ. «...Мы должны признать, что чувство справедливости и несправедливости не проистекает из природы, но возникает искусственно, хотя и с необходимостью, из воспитания и человеческих соглашений». Пусть правила справедливости, социальные добродетели искусственны, продолжает Юм, но они ни в коей мере не произвольны, а подчинены строгим законам необходимости.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Складывание теории русского самодержавия во второй трети XIX - начале XX веков.
Философская антропология Томаса Манна
Марксизм или постмодернизм – упразднение или возрождение философии
Проблема человека в философии И.А. Ильина
«Целостная личность» и «органический социум» как взаимосвязанные социально-философские категории
Вернуться к списку публикаций