2012-11-11 19:25:05
ГлавнаяФилософия — Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма



Природа морали и её основания в этических учениях А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма


Анализ понятия «морального чувства» как источника и основы нравственности

Проблема обоснования морали предполагает, прежде всего, как и всякий теоретический анализ, вычленение предметной области исследования, в нашем случае - определение самого понятия «морального чувства».

Противопоставление чувства и разума, предлагаемых в качестве искомых оснований морали, имеет в европейской мысли свою традицию. В рамках философского размышления о нравственности обнаруживаются две устойчивые тенденции. Согласно одной, берущей начало в неоплатонизме и представленной Августином, Паскалем, теоретиками морального чувства XVIII века, романтиками, а в новейшей философии Шелером, Гартманом, отчасти интуитивистами и эмотивистами, эти методы познания различаются не столько приемами освоения действительности, то есть формально, сколько предметно-содержательно. Добро и зло, прекрасное и безобразное, постигаются в непосредственном усмотрении, в сопереживании, через «боль сердца». Разум же человека познаёт наличное, материальное бытие, знание о которых фиксируется в представлениях и понятиях об истинном и ложном, полезном и вредном. Согласно другой историко-философской традиции, в целом совпадающей с рациональным направлением (Декарт, Спиноза, Лейбниц), оба метода признаются одинаково работающими, независимо от сфер познания. В наиболее последовательном и развитом виде первая традиция проявляется в английском этическом учении. XVIII века, представленном именами А. Шефтсбери, Ф. Хатчесона, Д. Юма и некоторых других мыслителей.

В истории европейской этической мысли учениям о моральном чувстве принадлежит видное место. Мыслители этого направления - в первую очередь, Шефтсбери и Хатчесон, а также Юм, предприняли попытку описания и обоснования нравственности на основе внерационального «морального чувства», что позволило им впервые поставить вопрос о специфике, автономии моральных действий и суждений. Они стремились доказать, что мораль, с одной стороны, не может быть сведена к каким-либо формам общественного стимулирования поведения, не ориентирующегося на добродетель и достоинство, но и с другой стороны, к соображениям личной выгоды и благоразумия.

Особое место в этическом мышлении XVIII столетия занимает Антони Эшли Купер, граф Шефтсбери (Antony Ashley Cooper, Earl of Shaftesbury (1671-1713). Шефтсбери вошёл в историю философии как писатель-моралист, автор ряда оригинальных и ярких трактатов, посвящённых проблемам этики и эстетики. В 1711 году эти сочинения были опубликованы в одной книге под общим названием «Характеристики людей, нравов, мнений, времён». Книга получила широкую известность в самой Англии, так и за её пределами. Хатчесон, Вольтер, Дидро, Гердер, Франклин были среди тех, кто испытал влияние Шефтсбери. Заметный след оставили этические и эстетические идеи Шефтсбери в истории западноевропейской, особенно английской литературы.

В основание своих моральных взглядов Шефтсбери положил принцип гармонии и симметрии, который в свою очередь базируется на специальной теории аффектов. Среди различных типов аффектов, у человека есть ещё особый вид аффектов, который, как замечает Шефтсбери, составляет принадлежность именно его природы и на почве которого возможна чисто человеческая нравственная деятельность. Аффекты этого типа лежат в основании «морального чувства» («moral sense»), которое является главным критерием в процессе этической деятельности. Это так называемые рефлексивные, или рациональные аффекты. Моральное чувство - это высшая, присущая только человеку форма нравственного сознания.

Вот как Шефтсбери определял специфику этого чувства в своём «Исследовании о добродетели или достоинстве»: «Для существа, наделённого способностью образовывать общие понятия о вещах, не только окружающие нас люди, к которым мы испытываем какое-либо чувство, являются объектами аффектов, но и сами поступки и даже чувства жалости, доброты, благодарности и противоположные им настроения. Будучи внесены в наш разум, они также становятся объектами (аффектов) посредством рефлексии. Так, при помощи рефлексивного чувства возникает особый вид аффектов, аффектов по отношению к самим аффектам, которые мы уже переживали ранее и которые становятся причиной новых пристрастий или неприязни». Благодаря этому рефлексивному чувству люди становятся обладателями нового чувства - положительного, когда им что-нибудь нравится, и отрицательного, если нет. Шефтсбери находится здесь под влиянием Локка и его учения о рефлексии. Влияние локковского сенсуализма проявилось и в самом стремлении Шефтсбери создать «этику чувств».

Отвергая этический рационализм и провозглашая «моральное чувство» основанием нравственности, Шефтсбери выступил как последователь и ученик Локка. Однако он решительно разошёлся со своим учителем в понимании природы человека как нравственного существа. Как известно, Локк отрицал существование каких бы то ни было врождённых нравственных принципов. «Добродетель по большей части одобряют не потому, что она врожденна, а потому, что она полезна», - писал он в «Опыте о человеческом разуме».

Шефтсбери отличает сходство функции морального чувства с процессом обыкновенного ощущения: различные вещи или образы движутся перед глазами и воздействуют на чувства даже во время сна, так и в отношении моральной и интеллектуальной области - формы и образы вещей являются не менее активными и воздействуют на сознание постоянно и даже в тех случаях, когда самих объектов нет налицо.

Счастье и благо добродетели достигаются противоположными эффектами других добродетелей, гармонирующими с природой. Шефтсбери предлагал подсчитать все эти данные и получить путём сложения и вычитания общую сумму или общую величину счастья, что позволит увидеть прибавилось оно или уменьшилось. Ясно, что если бы не было никаких вычетов в нашей моральной арифметике (одно из первых упоминаний нравственной калькуляции!) общий итог был бы неизмеримо большим, замечает М.А. Абрамов.

Поскольку калькулируются «результаты» работы чувств, то Шефтсбери озабочен тем, чтобы как-то «снять» или минимизировать их субъективный характер. Он объявляет калькуляцию вполне достоверной. В ней нельзя усомниться, как и в том, что происходит у нас внутри, воспроизводится декартов довод. Наши склонности вполне объективны, как и внешние объекты, независимо от того, представляются они нам реальными или иллюзорными, спим ли мы или бодрствуем. В этом жизненном сне наши доказательства имеют ту же силу: наше равновесие и устройство остаются доброкачественными и наши обязанности перед добродетелью во всех отношениях остаются неизменными.

Неизменна предпочтительность духовных удовольствий перед вульгарно чувственными. Неизменен идеал целостной гармонии духа и тех страстей, которые образуют характер или душу, от которых непосредственно зависит счастье или несчастье индивида. Эта платоническая идея совершенной человеческой природы в сочетании с идеей мудрого и доброжелательного Творца будет развиваться прямым продолжателем идейных установок Шефтсбери Френсисом Хатчесоном (Francis Hutcheson (1694-1746).

Главным сочинением Хатчесона, имеющим наибольшую ценность при характеристике его моральных воззрений, является «Исследование об источнике наших идей красоты и добродетели, в двух трактатах, в котором принципы покойного графа Шефтсбери выясняются и защищаются против автора «Басни о пчёлах» и в котором устанавливается идеи морального добра и зла, согласно мнениям древних моралистов, с попыткой ввести математическое исчисление в предметы морали» (An inquiry into original of our ideas of beauty and virtue, in two treatises, in which the principles of late Earl of Shaftesbury are explained and defended against the author of. the «Fable of bees» and the ideas of moral good and evil are established according to the sentiments of the ancient moralists with the an attempt to introduce a mathematical calculation on subjects of Morality. London, 1725.). Обычно название этой работы указывают как «Исследование об источнике наших идей красоты и добродетели», хотя вторая, обычно опускаемая часть, во-первых, является не подзаголовком, а частью названия; во-вторых, с очевидностью демонстрируется этическая позиция самого Хатчесона, точка зрения, которую он собирается отстаивать. Также следует отметить «Эссе о природе и протекании страстей и аффектов, с иллюстрацией на примере морального чувства» (1728) и вышедший после смерти философа курс лекций под названием «Система моральной философии» (1755).

Уже в «Исследовании» выступают отличительные черты его этики - её отрицательное отношение к рационалистическому утилитаризму и её защита изначальных стремлений к добродетели, тесно связанных с самой природой человека. Эти основные положения Хатчесон развивает дальше в самом сочинении - сначала путём выяснения фундаментальных моральных концепций добра и зла.

Критические и позитивные итоги трактатов 20-х гг. можно свести, по мнению М.А. Абрамова, к двум основным позициям:

1. Размежевание с этическими доктринами «эгоизма» (Гоббс, Мандевиль), рационалистов (Кларк, Уолластон и др.) и теологических волюнтаристов (нигде не названные Локк и Беркли).

2. Им противопоставляется масштабно развиваемая теория морального внутренних чувств, исходный принцип которой взят у А. Шефтсбери, гносеологические основы у Локка, некоторые метаэтические моменты из деистических доктрин. В целом же всё это складывалось в философскую систему человеческой природы, ведущую роль в которой играют «запрограммированные» Творцом на добродетель внутренние чувства.

«Слово «нравственная доброта» (moral goodness) обозначает нашу некоторую идею, одобряющую действия и вызывающую одобрение в отношении поступающего и со стороны тех, кто не получает никакой выгоды от подобного рода действий. Нравственное зло (moral evil) обозначает нашу идею противоположного качества, которое вызывает отвращение к действующему и со стороны лиц, совершенно незаинтересованных».

Хатчесон отмечает, что эти идеи одобрения или неодобрения не могут быть объяснены. В этом заключается отличие нравственных добра или зла от добра и зла вообще. Хатчесон убеждён, что люди неизбежно любят тех, кто обладает такими качествами, как честность, верность, благородство, то есть, тех, кто обладает моральными качествами, но совсем не обязательно будет испытывать подобные же чувства по отношению к тем, кто обладает так называемыми естественными, или природными благами - домом, имением, садом, виноградником, здоровьем, силой: «Мы обнаружим, что необходимо любим и одобряем обладателей первых качеств; однако владение вторыми вообще не предполагает любви к их владельцу, а часто вызывает прямо противоположные чувства зависти и ненависти».

Откуда же происходит это различие в идеях относительно поступков? По мнению Хатчесона, источник этого различия лежит в самом процессе восприятия этих идей, причём первичным психическим переживанием в этом процессе является чувство, а польза или выгода, наблюдаемые в отношении естественных благ и отсутствующие в непосредственных моральных суждениях, являются уже вторичными: «Наше чувство удовольствия предшествует выгоде или интересу и является её основанием». Удовольствие, получаемое от этих чувств, даёт людям, по словам Хатчесона, идею естественного блага или счастья, а поэтому все объекты, вызывающие это удовольствие, называются непосредственным благом: «То удовольствие, которое мы получаем от наших чувственных восприятий любого рода, даёт нам нашу первую идею естественного блага, или счастья, и тогда все предметы, которые обладают способностью возбуждать это удовольствие, называются непосредственно добрыми». Те объекты, которые могут в другом отношении доставить удовольствие, именуются выгодными (advantageous), и люди стремятся к ним из-за интереса или эгоизма.

Получается, что чувство удовольствия предшествует интересу или выгоде и является основанием последних. Люди не потому получают удовольствие от объектов, что им выгодно поступать так, а объекты или действия оказываются выгодными и являются предметами людских стремлений потому, что люди получают удовольствие от них. Что касается моральных действий, то отличительная черта их заключается в том, что они доставляют людям своеобразное непосредственное удовольствие независимо от каких-либо соображений о выгоде или пользе, и этим они отличаются от естественных благ, где польза следует за удовольствием.

Хатчесон доказывает, что «некоторые действия приносят людям непосредственную доброту, или же, при помощи высшего чувства, которое я называю моральным, мы воспринимаем удовольствие при созерцании таких действий, совершаемых другими, и нам определено любить агентов...без какой- либо перспективы получения от них в дальнейшем естественной выгоды». Он утверждает, что людей побуждает на эти добродетельные действия не намерение получить это «чувственное удовольствие и ещё менее будущие вознаграждения на основе санкций законов или какое-либо иное естественное благо, которое может быть следствием добродетельного действия, а совершенно отличный от них принцип действия - из интереса или себялюбия».

Хатчесон характеризует моральное чувство как способность восприятия моральных действий, отличающихся от тех, которые основаны на выгоде. То есть у людей есть своеобразное нравственное чувство (moral sense), являющееся «предопределённой способностью духа воспринимать любую идею от присутствия предмета, представленного нам, независимо от нашей воли». Это же свидетельствует о том, что нравственность не могла возникнуть на почве выгоды или религиозных предписаний (особенно в связи с наградами или наказаниями, где неизбежно предполагается элемент пользы); равным образом нравственность не является и продуктом воспитания или привычки, ибо во всех этих случаях всегда есть отношение к принципу полезности. Хатчесон даже пишет гимн в честь морального чувства: «Как творец природы определил нам воспринимать при помощи наших внешних чувств приятные или неприятные идеи предметов в зависимости от того, полезны они или вредны для наших тел, и воспринимать от единообразных предметов удовольствие красоты и гармонии, чтобы они побуждали нас стремиться к знаниям и вознаграждали нас за это, или же чтобы они служили для нас доказательством его доброты, поскольку единообразие само по себе доказывает его существование независимо от того, ощущаем ли мы прекрасное в единообразии или нет; подобным же образом он дал нам моральное чувство, чтобы направлять наши действия и доставлять нам еще более благородное наслаждение; так что когда мы имеем в виду только благо других, мы ненамеренно содействуем своему собственному величайшему благу».

Это моральное чувство нельзя отождествлять с какими-либо идеями - это только своеобразная особенность духа; это склонность духа получать положительную или отрицательную оценку действий, которые наблюдаем, ещё до того, как определяем какую выгоду или пользу можно получить от них. «Мы подразумеваем под ним (моральным чувством) только предопределённую способность нашего духа воспринимать приятные или неприятные идеи действия, когда они представлены нашему наблюдению, предшествующую любым мнениям о выгоде или потере, которые следуют из них для нас самих».



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Проблема обоснования морали в философии
Мифы русской идеи
Русская монархическая идея XI - первой половины XVII веков.
Софиология во всеединстве Вл. Соловьева
Организационный подход А.А. Богданова в контексте развития современных системных исследований
Вернуться к списку публикаций