2012-11-05 03:06:22
ГлавнаяФилософия — Гносеологические и онтологические основания философии Н.А. Бердяева и их специфика



Гносеологические и онтологические основания философии Н.А. Бердяева и их специфика


Особенности философского стиля.

Под философским стилем мы подразумеваем, как уже было заявлено, не форму изложения, а выражение способа философского познания. Необходимость выделения такого аспекта в исследовании философии Н.А. Бердяева объясняется тем, что его работы с точки зрения принципов научного мышления не всегда им соответствуют, поскольку философ достаточно волен в следовании принципам строгости понятийно-терминологического аппарата и логической последовательности, составляющих основу всякого рационального мышления. Эта особенность творчества Н.А. Бердяева наиболее часто отмечалась критиками, из которой следует, что статус Н.А. Бердяева как философа проблематичен, а его работы, в лучшем случае, можно отнести к философской публицистике. В качестве доказательства такой оценки приводятся доводы: во-первых, понятийно- категориальный аппарат дефинирован слабо, нередко одно и то же понятие может употребляться в различных отношениях и даже с различным содержанием; во-вторых, зачастую в книгах Н.А. Бердяева вместо философского дискурса присутствует страстная проповедь; в-третьих, тезисы, из которых исходит или к которым приходит философ, с одной стороны, часто имеют форму парадоксальных суждений, а с другой, - оказываются либо недостаточно раскрытыми, либо недостаточно подготовленными.

Естественно, эти недостатки философского стиля Н.А. Бердяева являются благодатной почвой для разнообразной критики: от указания на несоответствие значений тех или иных понятий, используемых мыслителем, их общепринятому пониманию до приписывания философу того, что он не говорил и не думал, а за этим, как правило, следует «успешное» опровержение. (Кстати, последняя форма критики представлена в разнообразных проявлениях: от грубой до тонкой). Однако хочется обратить внимание на то, что критика по большей части носит косвенный характер, и как следствие, возникает впечатление что она, несмотря на свою логичность и строгость мысли (а местами не меньшую страстность, чем у Н.А. Бердяева), не достигает своей цели. Почти всегда остается чувство, что русский мыслитель далеко не во всем ошибался, а местами оказывался глубже и проницательнее своих оппонентов. Это чувство укрепляется и тем фактом, что Н.А. Бердяев по сей день остаётся одним из самых известных русских философов, как в России, так и Западе. Таким образом, вопрос - каково же реальное отношение философского стиля Н.А. Бердяева к необходимым условиям всякого философствования - перестает быть риторическим и приобретает особое значение.

Н.А. Бердяев почти в каждой своей крупной работе пытается определить место, которое философия занимает в современном ему мире, и задачи, которые она решает. В критике Н.А. Бердяевым «философий» и философов присутствует не только негатив - отрицательная оценка, но и позитив - собственное представление о целях и задачах философии. Эта скрытая манифестация собственного представлений мыслителя касается не только содержания тех или иных идей и концепции, но также и способа философствования как такового, т.е. в ней можно увидеть указание на специфику его философии и способа философствования.

«Деградированное положение философского познания соответствует стадии, в которой философия хочет быть наукой и попадает в рабскую зависимость от науки. Философия проникается черной завистью к положительной науке, столь удачной и успешной». «У науки тоже (как и у религии) есть своя, конкурирующая с философией, претендующая быть философской сфера. И в этой сфере происходит борьба против философии. Философия ограничивается в своей компетенции и, наконец, совсем упраздняется, её заменяют универсальные притязания науки». Эти цитаты могут натолкнуть на мысль, что философ стоит на антисциентисткой позиции, но, с другой стороны, они указывают на то, что Н.А. Бердяев отстаивает область специфически философского познания. Очевидно, что приведенные слова сохраняют свою актуальность и сегодня: философия всё больше вытесняется из процесса познания, за ней всё меньше признают гносеологическую ценность, а с середины XX века мнение о конце философии как самостоятельной отрасли познания приобретает широкую популярность. Сегодня положение философии аналогично тому, в каком оказался король Лир - где-то её прогнали, где-то из уважения еще терпят: ей предлагают быть, то историей философии и в этом качестве выполнять педагогическую роль, то видят её наукой о методах познания для частных наук - эпистемологией (философией математики, философией физики и т.п.). Н.А. Бердяев всегда возражал против такого отношения к философии и в значительной степени вину за это возлагал на самих философов, на то, как они понимали предмет философии и какие задачи и методы считали её достойными. «Философия есть часть жизни и опыт жизни, опыт жизни духа лежит в основе философского познания. Философское познание должно приобщаться к первоисточнику жизни и из него черпать познавательный опыт. Познание есть посвящение в тайну бытия, в мистерии жизни». Особое отношение Н.А. Бердяева к задачам философии к предмету её внимания были обусловлены не только личным опытом, но и опытом развития европейской (в том числе и русской, как её органичной части) философской мысли. Это «особое» понимание задач и предмета философии Н.А. Бердяевым отразилось не только в проблематике разбираемой в его работах, а и тех способах и приёмах выражения мысли которые использовал мыслитель. В этом отношении можно сказать, что стиль философского дискурса, который избрал мыслитель, является альтернативным стилю присущего европейской академической философии. Сам философ в предисловиях своих работ не раз подчеркивал своеобразие стиля своих философских трудов. Однако характеристики им даваемые, часто также оставались пространными и афористичными. Поэтому на наш взгляд целесообразно подвергнуть анализу «философский стиль» Н.А. Бердяева с тем намерением, чтобы выявить его специфику.

Кроме указанных «недостатков» философии Н.А. Бердяева, по мнению критиков, присущи метафизичность, субъективность, иррациональность, мистичность, религиозность. Из перечисленных черт отметим наиболее значительные субъективность, иррациональность, метафизичность. На наш взгляд эти особенности являются не случайными, они обусловлены глубинными онтолого-гносеологическими установками русского философа и которые в свою очередь также являются следствием развития европейской философской мысли. Поэтому, первым шагом в исследовании творчества русского мыслителя, на наш взгляд, должен быть анализ специфики философского стиля с целью выявления онтолого-гносеологических оснований его философствования. Неотъемлемой чертой этого анализа должна быть его историко-философская направленность, которая позволит более четко определить смысловое содержание специфики философского гнозиса Н.А. Бердяева в контексте развития европейской русской философской мысли.

Субъективность.

Свою философию Н.А. Бердяев считает философией субъекта. Марксизм такую философию определяет как субъективный идеализм. Здесь при формальном единодушии присутствует сущностное противоречие, и в этом противоречии скрыта глубокая гносео-онтологическая проблема, которая и делает оба мировоззрения антагонистическими.

Точкой расхождения является вопрос познания истины. Для марксизма любой субъективный идеализм претендовать на истину в принципе не может, поскольку в результатах познания он релятивен и волюнтаристичен. Н.А. Бердяев же философию марксизма считает наивным материализмом в онтологии и коллективизмом в гносеологии. Поскольку марксизм, по его мнению, растворяет личность в коллективе, т.к. в онтолого-гносеологическом аспекте роль и значение индивидуума представляется для него малозначимой. Бердяев же утверждает то, что именно личность является тем действительным субъектом, который познает истину и является сё реальным носителем. Таким образом, содержательным аспектом несовпадения оценок субъективности является проблема соотношения объективного и субъективного в процессе познания истины и реальности.

Основной чертой субъективизма в философии является положение о том, что любое познание есть чисто человеческий акт, т.е. познание всегда совершается из человека и для человека. Из этого следует, что все знание необходимо определять как антропоцентрическое и антропологическое (это, по мнению Н.А. Бердяева, также относится и к мистическим откровениям). Однако со времен Протагора антропоцентризм вызывал устойчивое неприятие и критиковался с разных сторон. Главная опасность субъективного подхода в том, что в процесс познания проникают релятивизм и скептицизм.

Альтернативой субъективизму является объективизм, как в его материалистической, так и в идеалистической форме. Однако парадокс эволюции объективистских концепций состоит в том, что чем больше в них утверждается возможность и необходимость абсолютного, неизменного знания, тем больше обнаруживается случаев, которые опровергают эти исходные установки и тем самым разрушают их концептуальную целостность. Это, с одной стороны, создаёт благодатную почву для критики объективизма в целом, с другой, - приводит объективизм к вынужденному догматизму, поскольку объективизм необходимо стремится не допустить вероятности изменения своих исходных аксиом, что нередко достигается не столько эпистемическими средствами, сколько деонтическими установками.

Позитивным гносеологическим компромиссом между множественностью познающих субъектов многообразного перманентно меняющегося мира и стремлением к единому и устойчивому знанию о нем является диалектика. Но диалектика и как метод, и как онтологический принцип не может быть панацеей ни от релятивизма, ни от догматизма, т.к. в сущности диалектика является лишь средством, позволяющим сгладить основное гносеологическое противоречие. Вся тяжесть вопроса об истине ложится на определение гносео-онтологических отношений между субъектом и объектом, а именно между гносео-онтологическим статусом субъекта и онтолого-гносеологическим статусом объекта.

Таким образом, объективизм и субъективизм должны быть рассмотрены через призму гносео-онтологического коррелята с целью ответа на вопрос об их эпистемических возможностях вообще. Или, говоря другими словами, гносео-онтологические основания философствования как цели и мотива человеческой деятельности, где объективизм и субъективизм являются противоположными направлениями.

Первым шагом в нашем анализе является вопрос об онтологическом приоритете субъекта или объекта, вторым - вопрос о характере существования их сущего. При ответе на первый вопрос мы получаем либо субъективизм, либо объективизм; при ответе на второй - либо идеализм, либо материализм. Из возможных вариантов философских парадигм существование истины как всеобщего и необходимого знания утверждает объективный идеализм и материализм; субъективизм же изначально в своих гносео-онтологических установках отрицает возможность истины как всеобще-необходимого и(или) ограничивает её определенными пределами. Однако всегда ли это означает полное отрицание возможности существования истины в субъективизме и полную гарантию её бытия в объективизме?

Этот вопрос присутствует практически во всех крупных работах Н.А. Бердяева. Так как философ описывает особенности своего видения тех или иных философских проблем в форме полемики, то попытку определения содержания онтологических и гносеологических принципов его философии целесообразно совершить тем же путём, т.е. методом от противного. Поскольку объективизм претендует на адекватное отражение действительности то, и начнем с него наше рассмотрение, задавшись вопросом: объективен объективизм в действительности? (Иначе: насколько в действительности объективизму удалось найти и реализовать те условия, благодаря которым элемент субъективности был минимизирован на столько, что тот не играет существенной роли в определении истинности полученных знаний?).

Общая черта объективизма - утверждение онтологического приоритета объекта над субъектом. Субъект, вся его познавательная деятельность, всё его существование детерминировано способом бытия объекта. Если это так, то истина должна была бы быть простым фактом либо сенсуально-эмпирической, либо умозрительно-теоретической деятельности. Однако это не так (или почти всегда не так). Реально то, что истина, скорее, является благородным намерением, чем действительностью.

Очевидно, что в объективизме происходит подмена, реализовывается некорректное оперирование гносеологическими и онтологическими статусами субъекта и объекта в процессе познания и, как следствие, происходит искажение набора полагаемых качеств истинных знаний. Так, в одном случае, с характером существования объекта соотносят результаты познавательной деятельности субъекта, приписывая последним бытийную незыблемость, которую может являть объект; в другом, - представлениям, разделяемым в некотором неизменном состоянии неким числом людей в течение относительно продолжительного времени, приписывают онтологические характеристики. И в первом, и во втором случаях попытки определения оснований эпистемической достоверности в большей степени имеют своей целью задачу укоренения знания в бытии, а не выявление критериев истинного в знании. В первом случае это достигается просто путём указания на бытийную независимость объектного внешнего мира (материализм, натурализм и т.п.); во втором это достигается путём отчуждения знания от субъекта - его создателя и носителя (например, путем противопоставления знаний социума знаниям отдельного индивида (объективный идеализм)). Однако такой «объективизм» трудно назвать действительно объективным (т.е. таким, которому удается схватить действительность такой, какой она есть вне (независимо от) сознания субъекта).

Для того чтобы избежать некорректного понимания действительно неизменного в знании, с точки зрения Н.А. Бердяева, методологически последовательно было бы сначала соотнести характер существования субъекта и характер существования объекта, а уже затем возможную познавательную деятельность субъекта по отношению к объекту, т.к. знание есть результат деятельности, обладателем и носителем которой может быть только субъект.

В целом, с позиции субъективизма онтолого-гносеологические основания объективизма оказываются несостоятельными, поскольку, с одной стороны, знания реально зависят от характера существования (познавательной деятельности) субъекта, а не объекта (как в случае, если объект - это предмет (процесс) внешнего мира, так и в случае, если объект - это предмет мысли), во-первых; во- вторых, познавательный процесс обусловлен совокупностью причин и мотивов действия субъекта (кто, почему, зачем и с какими ценностными установками совершает познавательный акт). С другой стороны, объект как предмет (процесс) внешнего мира, не является чем-то неопределенным, он всегда является чем-то конкретным, единичным, имеющим определенную специфику существования и находится в постоянном изменении. В силу этих обстоятельств знания о таком объекте становятся ситуативными, относительными, зависящими от условий пространства и времени. Не решает проблемы и диалектический метод, который из-за вариативности исходных положений легко превращается в софистику.

Субъективистские концепции к феномену «истины» подходят через вопрос: что есть субъект, какова его сущность? Иными словами, вопрос об истине как знании, имеющем универсальное содержание, становится вопросом об универсальном содержании субъекта, т.е. всякий гносеологический вопрос необходимо переходит в онтологическую плоскость как вопрос об универсальных основах существования субъекта. (От того, каковы основания предполагаемого универсализма субъекта, зависит и характер субъектной философии - религиозно- идеалистический или натуралистически-эмпирический.).

Крайними, противостоящими друг другу, объективистскими философскими концепциями в вопросах о сущности объекта являются материализм и идеализм. Однако у них есть одна общая черта: они, путем приведения к очевидности тезиса о необходимом и независимом бытии объекта, всю тяжесть доказательства о возможности истины и истинных знаний переводят в область гносеологии. Но именно такой ход изначально обречен на неудачу.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567




Интересное:


Мифы русской идеи
Гносеологические и онтологические основания философии Н.А. Бердяева и их специфика
Ценностно-нормативные установки этики устойчивого развития (на примере Байкальской природной территории)
Концепция человека в философии И.А. Ильина
Идейно-теоретические и социокультурные предпосылки тектологии А.А. Богданова
Вернуться к списку публикаций