2012-11-05 01:43:04
ГлавнаяФилософия — Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина



Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина


По мнению историка философии Б. Яковенко, книга И.А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» «заслуживает того, чтобы быть признанной в качестве третьего основного труда общей литературы о Гегеле после трудов о нем Стирлинга и Куно Фишера». Действительно, двухтомный труд И.А. Ильина о Г.В.Ф. Гегеле стал важной вехой не только для самого автора, но и весомым вкладом в развитие мировой философской мысли XX века. Зарубежные мыслители X. Даам, И. Флюге, Г. Арвайлер, X. Бек, В. Кауфманн и другие чрезвычайно высоко оценили оригинальную трактовку И.А. Ильиным философии величайшего немецкого мыслителя. И.А. Ильин своеобразно развил влиятельные и оригинальные идеи, которые совсем по-разному преломились и в экзистенциальной онтологии М. Хайдеггера, и в неогегельянстве Ж. Валя, А. Кожева, и в атеистическом экзистенциализме Ж.-П. Сартра и А. Камю. Все эти столь разные философские школы объединяет одно стремление - по-новому оценить положение человека в мире, понять его роль и судьбу в истории.

По точному замечанию И.И. Евлампиева, «земная, историческая, несовершенная жизнь человека превращается в философии XX века в абсолютный центр действительности; история человека предстает как центральное звено метафизической истории мира, трагедия человека становится непосредственным воплощением трагедии всего мироздания».

Представления о простоте и разумности мироздания, воодушевлявшие философов находившегося на подъеме буржуазного общества и послужившие основой рационализма XVII-XVIII веков, в конце XIX века оказались дискредитированными. Рационализм под натиском новых идей вынужден был уступить свои господствующие позиции. В философии С. Кьеркегора, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше на первое место в процессе постижения подлинной духовной реальности вышли такие способности человека, как вера, воображение, интуиция, воля. Они стали рассматриваться как более существенные и важные для человека, нежели разум и мышление.

И.А. Ильин испытал значительное влияние философии жизни, особенно трудов Ф. Ницше, В. Дильтея, Г. Зиммеля и феноменологии Э. Гуссерля. Его оригинальная трактовка Г.В.Ф. Гегеля и является попыткой переосмысления наследия немецкого классика в духе философии жизни и феноменологии. Кроме того, указанные влияния своеобразно сочетались в философских исканиях И.А. Ильина с религиозно-этической традицией русской философии и русского мировоззрения в целом.

Необходимо заметить, что ни в русской, ни в западноевропейской философии, ни среди эпигонов, ни среди критиков Г.В.Ф. Гегеля не было подлинного понимания всей глубины и сложности его идей, и как это ни парадоксально, Г.В.Ф. Гегель вплоть до начала XX века оставался непонятым философом. Толчком к новому истолкованию гегельянства в конце XIX века послужили публикации неизвестных ранних работ немецкого мыслителя, романтически страстных и этически ориентированных, далеких от его строгой формальной системы.

Отдельные попытки новой интерпретации Г.В.Ф. Гегеля предпринимались в конце XIX - начале XX века Д.Х. Стирлингом (1820-1909) в работе «Секрет Гегеля», американским философом Д. Ройсом (1855-1916) в двухтомном труде «Мир и индивидуум», В. Виндельбандом в докладе 1910 года «Возрождение гегельянства», В. Дильтеем в работе «История молодого Гегеля». Однако, характерной особенностью всех существовавших попыток по-новому взглянуть на Г.В.Ф. Гегеля являлось отсутствие цельного и последовательного анализа всего комплекса гегелевских идей; исследователи, как правило, акцентировали внимание на каких-либо отдельных принципах (понятие конкретного, внутренний иррационализм, диалектический метод и т.д.).

Первое и, пожалуй, единственное последовательное осмысление всей системы Г.В.Ф. Гегеля в целом мы находим именно у И.А. Ильина. Истоки замысла его работы относятся к самому началу его творческой биографии. В 1906 году после окончания юридического факультета Московского университета Иван Ильин был оставлен на кафедре энциклопедии права и истории философии права для подготовки магистерской диссертации. Несомненно, на выбор темы диссертации оказал влияние учитель И.А. Ильина П.И. Новгородцев, который на той же кафедре в 1902 году защитил докторскую диссертацию «Кант и Гегель в их учении о праве и государстве».

В труде И.А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» явно просматривается переосмысление Г.В.Ф. Гегеля, в котором автор опирается на упомянутую выше работу В. Дильтея, а также персоналистскую интерпретацию акта интеллектуальной интуиции и понимание «чистой» логики в духе Э. Гуссерля.

Автор продемонстрировал в труде великолепное знание и глубокое понимание сложнейшего текста. Его самостоятельный ход мысли оригинален и увлекателен. Самого И.А. Ильина нельзя назвать гегельянцем, ему видны слабости, упущения, противоречия философии великого немца. Это панлогизм, стремление разложить все по полочкам понятийного мышления, отсюда «абсурдность» метода, согласно которому истина постигается системой абстрактных категорий. «Философ вообще не обязан выдумывать и преподавать какую-то «систему». Это чисто немецкий предрассудок, от которого давно пора освободиться», - скажет он впоследствии. Неприемлем для русского мыслителя и гегелевский пантеизм, отождествление мира и Бога.

Однако И.А. Ильин указывал не только на слабости немецкого мыслителя, он защищал достоинства его гениальной философии: «Гневные выпады Артура Шопенгауэра против Гегеля несправедливы... перед ним, действительно, была «голова», а никакой не «шарлатан». Всю жизнь он оставался мучеником своего сверхсложного сражающегося с самим собой созерцания. Он честно старался сохранить верность своей панлогической концепции, которая открылась ему в 1800-1801 годах. Он видел, как она рушится и не желал принять ее крушения, ибо это для него означало бы крушение Бога. Ему приходилось перестаиваться «на ходу». Перед ним вследствие этого обнаружились новые «выси» и «глубины», он незаметно пересматривал основное свое понятие разума, переходил от «панлогизма» к «пантелеологизму» и полагал, что первоначальная его познавательная идея успешно обоснована. Кризис этой идеи и всей его системы велик и поучителен. Может быть, он ушел из жизни, не осмыслив и не высказав этого. Но нельзя сомневаться в предметности его созерцательной способности».

По мнению И.А. Ильина, величайшее значение философии Г.В.Ф. Гегеля состоит в том, что в ней с предельной полнотой воплотился основополагающий духовный акт непосредственного слияния сознания с божественным «предметом». Именно такое единение, по И.А. Ильину, является не только целью философского исследования, но и основой всего человеческого бытия. Понять Г.В.Ф. Гегеля было трудно потому, что его философия основана не на абсолютном рационализме и логическом формализме, как считали многие его интерпретаторы, а на сочетании мышления и созерцания, т.е. интеллектуальной интуиции. Русский философ объяснял: «Гегель видит предмет по-своему: он как бы видит его мыслью и мыслит его как бы воочию, приближаясь в этом к Пармениду и Платону». Таким образом, Г.В.Ф. Гегель, согласно И.А. Ильину: «Один из величайших интуитивистов в философии, он настаивал на необходимости созерцательного погружения в предмет...».

И.А. Ильин согласен с Г.В.Ф. Гегелем в том, что человек с помощью своего мышления находит подлинную объективную реальность, истинный Абсолют. Но возражает против убеждения немецкого философа в том, что эта реальность носит чисто логический характер. Русский мыслитель доказывал, что философский акт единения с Абсолютом носит личный, во многом иррационалистический характер и тождественен самому акту жизни.

В основе философии Г.В.Ф. Гегеля, по мнению И.А. Ильина, и лежит понимание иррациональности бытия мира и человека. Немецкий философ представляет мироздание как арену борьбы двух противоположных «стихий» - божественного, рационального, благого Понятия и иррационального, эмпирического, злого хаоса, который порождает несовершенство, раздробленность, страдания в мире. Однако Г.В.Ф. Гегель верил в то, что божественное начало мира способно, в конце концов, преодолеть, преобразить низшую стихию и сделать мир благим и божественным. Более того, он считал, что само существование иррациональной стихии в определенном смысле необходимо для более полного, более конкретного воплощения божественного начала в мире. И.А. Ильин писал: «Иррациональная стихия является необходимым для Духа и обогащающим его ингредиентом: реализация Духа состоит в постепенном усвоении ее, в сращении, побеждающем ее беззаконие, но приемлющем ее качество». Таким образом, согласно исходному замыслу Г.В.Ф. Гегеля (в интерпретации И.А. Ильина) смысл мирового процесса заключается в том, что Бог (по Г.В.Ф. Гегелю - Понятие, Абсолютный Дух) специально создает иррациональную стихию мира для своего воплощения, а затем, воплощаясь в ней, преобразует весь мир к идеальному, божественному состоянию.

В своем исследовании И.А. Ильин доказывал, что этот оптимистический замысел Г.В.Ф. Гегеля оказался нереализуемым: немецкий философ был вынужден признать, что иррациональное начало мира оказывается настолько самобытным и существенным, что не позволяет Богу преодолеть до конца свою злую самостоятельность, и Бог вынужден подчиниться его силе. В результате «действительность Божией жизни на земле подлежит судьбе временных и преходящих вещей и подвержена смертности и концу». Тогда, естественно возникает вопрос: Как могло порождение Бога восстать против своего творца, оказаться непокорным ему? Ответ И.А. Ильина на этот вопрос содержит совершенно неортодоксальную трактовку христианского Бога: иррациональная стихия потому оказывается непреодолимой, что сам Бог несет в себе определенную «ущербность», в самой сущности своей заключает «потенцию потенции зла».

Особенно полно и наглядно эта «ущербность» раскрывается в человеке. Абсолютно непреодолимая конечность, единичность человека выражает ограниченность господства Бога в мире. Именно человек есть одновременно и высшая форма воплощения Бога и абсолютный «предел» для его воплощения: «Предел человека» есть нечто большее, чем его предел или его «грех»: это есть предел самого Божества, придавшего себе человеческий образ и антропоморфный способ существования». Человек оказывается центром «мировой трагедии», «трагедии Божьих страданий», смысл которой - в непрерывной, развертывающейся в реальном историческом времени борьбе между божественным и иррациональным, причем поле этой борьбы - душа самого человека.

Такое новое, оригинальное прочтение Г.В.Ф. Гегеля, пожалуй, стало возможным только в начале XX века. Концепция И.А. Ильина всем своим содержанием ориентирована именно на новую эпоху в истории человечества, начало которой очень тонко подметил Ф. Ницше, провозгласивший ее эпохой человека, пережившего «смерть Бога». По Ф. Ницше, человек, оставшись без Бога, вынужден сам занять его место и взвалить на свои плечи ответственность за свое будущее и будущее всего мироздания. По И.А. Ильину, Бог не «умер», он оказался бессильным перед злой, иррациональной стихией мира и вверил человеку всю ответственность борьбы со злом и несовершенством. Надежда на победу добра, справедливости и совершенства в некой перспективе исторического времени существует, но полностью зависит от воли, решимости, самостоятельности человека, от его решения важнейших смысложизненных проблем.

Однако необходимо признать, что центральная проблема русской философии - проблема смысла жизни - Г.В.Ф. Гегеля не волновала: для него жизнь представлялась лишь одним из узлов саморазвития логической идеи. Для И.А. Ильина жизнь - смысловой центр бытия. По его мнению, главная цель жизни человека именуется «делом божьим на земле», т.е. делом «религиозно осмысленной культуры», свободно создаваемой людьми. Для Г.В.Ф. Гегеля важно было осознание свободы, для И.А. Ильина - ее реализация в жизни индивида. Недаром он убежден, что сначала надо «быть», потом «действовать» и только затем «философствовать».

И.А. Ильин утверждал: «Быть - значит нести в себе начало самодеятельного творчества, обращенного на себя, значит творить себя из себя. Философ подчеркивал, что человек не может сохранить свою самостоятельность перед лицом «открывшегося» бытия; сознание сливается с бытием и только таким образом обретает объективное существование. И.А. Ильин делает акцент на онтологическом аспекте акта растворения в Абсолюте, в подлинном бытии. В центре его внимания - определение человеческого бытия, которое одновременно является и тождественным абсолютному бытию, и противостоящим ему в своей конечности; причем это противостояние необходимо для самого абсолютного бытия. Основой личности человека, фундаментом человеческого бытия, по И.А. Ильину, является акт духовной очевидности, акт единения с духовным предметом.

Г.В.Ф. Гегелю такое единение, по мнению И.А. Ильина, безусловно, удалось осуществить, недаром русский мыслитель называет его величайшим интуитивистом. Однако, высоко оценивая заслуги немецкого философа, И.А. Ильин показал, что особенностью гегелевского мировоззрения является противоречие между намерениями, которые вдохновляли его философские искания, и результатами, к которым он пришел как исследователь. Разрешить это противоречие можно было бы за счет отказа от поставленных целей и честного признания той истины, которая выявилась в результате исследования.

Но для Г.В.Ф. Гегеля это означало бы отречение от основ личной веры, от главных ценностей всей его жизни. Поэтому он пытается сохранить и свою веру, и свои ценности даже ценой самообмана. Признавая по сути неустранимость иррациональных элементов в мире и в человеческом сознании, он на словах пытается убедить себя и своих читателей в том, что возможно их полное преодоление и сведение всей реальности к чистому логическому мышлению. И.А. Ильин убедительно «разоблачает» Г.В.Ф. Гегеля и доказывает, что истинное, скрываемое Г.В.Ф. Гегелем понимание философского, спекулятивного мышления совпадает с его, И.А. Ильина, собственным представлением о природе философского акта. Спекулятивное мышление Г.В.Ф. Гегеля не только не отрицает конкретности, индивидуальности каждой личности во всей ее иррациональной жизненной полноте, но даже абсолютизирует ее, включая иррациональные элементы в ткань самого Абсолюта. Следовательно, и «спекулятивное понятие» Г.В.Ф. Гегеля оказывается не традиционным формальным, а сверхчувственным, живым, развивающимся духовным началом.

Итак, И.А. Ильин считает Г.В.Ф. Гегеля центром многовекового развития мировой философии потому, что в его системе обнаруживается адекватное отражение трагической сущности мировой истории, которая отчетливо проявилась лишь в XX веке. В интерпретации И.А. Ильина философия Г.В.Ф. Гегеля предстает как философия мировой трагедии, которая возводит трагедию исторического существования человека к фундаментальным противоречиям, заложенным в основаниях бытия. Над этой проблемой русский философ будет размышлять всю свою жизнь, она будет просматриваться во всех его последующих сочинениях.

Таким образом, труд «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» представляет И.А. Ильина как яркого представителя европейского неогегельянства - течения, осуществившего радикальный пересмотр гегелевского наследия и выявившего в нем идеи, которые не были замечены раньше, но оказались удивительно созвучными новой исторической эпохе. И.А. Ильин фактически первым придал неогегельянству характер целостной системы, развивающей на основе свободной интерпретации философии Г.В.Ф. Гегеля совершенно новое понимание сущности человека и его положения в мире, что оказало воздействие и на развитие европейской экзистенциальной философии.

Не случайно, что свое исследование гегелевской философии И.А. Ильин выполнял в 1914-1917 годах, которые стали прологом грандиозной трагедии в европейской истории. Выход книги в свет в 1918 году совпал с началом следующего акта трагедии, переместившим центр действия в Россию. Последующие события дали философу новый богатейший исторический материал для его концепции человека. Если в книге о Г.В.Ф. Гегеле на первом плане был все же «путь Божий» в мире, то в следующих его работах он сконцентрирует внимание исключительно на «пути человека».



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Этико-аксиологические корни экологического кризиса
Всеобщая организационная наука как праксеологический итог развития философских воззрений А.А. Богданова
Н. А. Бердяев о нации, национальном сознании и государстве
Марксизм или постмодернизм – упразднение или возрождение философии
Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина
Вернуться к списку публикаций