2012-11-05 01:43:04
ГлавнаяФилософия — Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина



Общетеоретические и методологические основы философской антропологии И.А. Ильина


Исключительное внимание оба мыслителя уделяли понятию веры. Для А.С. Хомякова вера и реальные благие дела человека составляют органическое единство, одно без другого немыслимо: «Вера есть начало, по самому существу своему, нравственное, нравственное же начало, которое бы не заключало в себе стремление к обнаружению, обличило бы тем самым свое бессилие или, точнее, свое небытие. Обнаружение веры и есть дело; ибо и молитвенный вздох, едва зачавшийся во глубине сокрушенного сердца, есть такое же дело, как и мученичество».

В развитие этого представления И.А. Ильин утверждал, что вера составляет «реальный центр жизни» личности, показывает, к чему стремится душа, какие ценности для нее превыше всего, определяют всю жизнь человека, его воззрения, стремления, поступки. Вера, по его мнению, вдохновляет и направляет волю, раскрывает уму и воображению новые горизонты. Однако необходимо заметить, что И.А. Ильин каждый вопрос стремился рассматривать теоретически, анализировал взгляды других мыслителей на проблему, пытался выяснить природу веры и ее разновидности.

В сочинениях другого родоначальника славянофильства И.В. Киреевского (1800-1956) большее развитие получила идея целостности и конкретности человека, к которой он пришел в результате противопоставления России и Европы на макро- и микроуровнях. На макроуровне речь идет о двух типах просвещения или «образованности» и имеется в виду, что европейскому раздвоенно-рассудочному и секуляризованному просвещению противоположно просвещение русское, полученное Русью от Византии и основанное на началах братства и смирения.

На микроуровне «раздвоенному», односторонне-рассудочному западному человеку противостоит человек русской культуры, носитель целостного мировоззрения. Сама «целостность» понималась И.В. Киреевским как органическое единство рассудочной и эмоциональной сфер жизни, как согласованность веры и разума. По его мнению, такой целостной личности будет доступно то, что не по силам отвлеченному логическому мышлению, а именно, провидение собственной судьбы путем «вхождения в познание» не одним лишь разумом, а «всем существом» личности, индивидуальности.

В России индивидуум является носителем соборного или, по выражению И.В. Киреевского, «общинного духа», в то время как западный человек - носитель духа отрицания, т.е. эгоизма и индивидуализма. Кроме того, он проводил различие между человеком «внутренним» и человеком «внешним».

«Внутренний» человек - это духовный центр личности, абсолютное единство всех его духовных способностей и, в первую очередь, единство веры и разума. Кто постигает в себе этот центр, должен достичь единства своего «внешнего» и «внутреннего» существа - единства с окружающей реальностью. С такой сложной задачей, по его мнению, способны справиться лишь немногие.

И.В. Киреевскому довелось слушать лекции Г.В.Ф. Гегеля в Германии, обсуждать с ним философские вопросы. Однако гегелевскому идеалистическому рационализму он противопоставил собственную концепцию «целостного живого знания», включающего в себя все способности человеческой души, научные истины и нравственно-умственное понятие «правды-истины», христианского добра. Таким образом, в центре живого знания все-таки находится религиозная вера, что оказалось полностью соответствующим представлениям И.А. Ильина.

Противоположное славянофилам идеологическое и общественное движение западников не являлось духовно цельным и представлено разными группировками и мыслителями. И если ориентация западников на развитие России по пути западноевропейской цивилизации, принижение ими роли православной церкви в жизни народа, их безграничная вера в творческие возможности просвещенного разума вызывали у И.А. Ильина резкое неприятие, то решение ими проблемы человека не могло его не заинтересовать. Пожалуй, наибольшим достижением западничества являлась разработка принципов индивидуальной свободы и независимости человека, над которыми всю свою жизнь размышлял и И.А. Ильин. По мнению автора, наиболее сильное влияние на формирование концепции человека И.А. Ильина, особенно в ранний период его творчества, оказали идеи А.И. Герцена.

А.И. Герцен (1812-1870) начинал свое философское творчество с тщательного изучения философии Г.В.Ф. Гегеля, однако являлся не восторженным гегельянцем, а, скорее, отдаленным предшественником неогегельянства, которое на рубеже XIX - XX столетий отбросило неверное представление об абсолютном рационализме гегелевской системы и превратило Г.В.Ф. Гегеля в философа, очень близкого трагическим исканиям XX века. Здесь явно просматривается влияние идей А.И. Герцена на воззрения И.А. Ильина, объявившего немецкого мыслителя «величайшим иррационалистом» в истории философии.

Через все сочинения А.И. Герцена проходит тема признания абсолютного значения личностного начала в человеке, которая в конце жизни усиливается до своеобразного иррационального персонализма. Человек, по его мнению, занимает центральное положение в структуре мирового бытия. Свои важнейшие рациональные способности, творящий разум, волю он должен гармонично соединять с противоположными способностями - с творческой любовью и жизненным деянием. Только тогда он сможет постичь все богатство и полноту непосредственного бытия мира, включая и его иррациональные проявления.

Впоследствии представление о богатстве жизни постепенно переросло у А.И. Герцена в осознание бессмысленности и иррациональности мира. Рациональные законы, которыми управляется мир, по его мнению, слишком ограничены в своем действии и не способны исключить все случайности и нелепости в природе и, особенно, в жизни человека. Поэтому с еще большей решимостью он утверждал ценность личности, внутреннего духовного мира человека, который необходимо сохранить и укрепить в борьбе с иррациональностью мира. «Вне нас все изменяется, все зыблется, - писал он, - мы стоим на краю пропасти и видим, как он осыпается; сумерки наступают, и ни одной путеводной звезды не является на небе. Мы не сыщем гавани иначе как в нас самих, в сознании нашей беспредельной свободы, нашей самодержавной независимости». Если в ранних работах А.И. Герцен отстаивал единство природы и разума, говорил о необходимости достижения гармонии между личностью и миром, то в конце жизни подчеркивал противоречия между ними. Человек, погруженный в нелепый, грозный, полный случайностей мир, обреченный на бесполезную борьбу за воплощение своих нравственных и социальных идеалов, может опираться только на самого себя, только на свою свободу.

Своеобразным философским завещанием звучат следующие его слова: «Я не советую браниться с миром, а начать независимую, самобытную жизнь, которая могла бы найти в себе самой спасение, даже тогда, когда весь мир, нас окружающий, погиб бы... Если вы сильны, если в вас есть не только что-нибудь годное, но что-нибудь глубоко шевелящее других, оно не пропадет, - такова экономия природы. Сила ваша, как капля дрожжей, непременно взволнует, заставит бродить все подвернувшееся ее влиянию; ваши слова, дела, мысли займут свое место, без особенных хлопот». Можно с уверенностью сказать, что в творчестве И.А. Ильина мы видим своеобразное исполнение герценовского завещания.

Однако безграничная свобода, самостоятельность личности, безусловно, требуют предельной ответственности человека за все свои деяния. Абсолютность личности, подчеркивал А.И. Герцен, выражается в том, что человек должен через свою свободу, изнутри самого себя, создать себе нравственный идеал и беспрекословно ему следовать: «Свободный человек создает свою нравственность... Незыблемой, вечной нравственности так же нет, как вечных наград и наказаний». В этих словах явно выражена его позиция по поводу относительности нравственных норм, более того, он подвергал переоценке роль христианства и его ценностей в истории человечества и тем самым предвосхитил многие идеи Ф. Ницше (1844-1900). Таким образом, А.И. Герцен оказался на позиции безрелигиозного персонализма, которую И.А. Ильин совершенно не приемлет.

Сравнивая позиции славянофилов и западников по проблеме человека, необходимо заметить, что хотя А.И. Герцен, как А.С. Хомяков и И.В. Киреевский, на первый план выдвигал принцип цельности человеческой личности, однако по другим важнейшим позициям их взгляды противоположны. Славянофилы утверждали, что человек глубоко причастен к Абсолюту, но только через мистическое единство людей, которое и является первичным, определяющим по отношению к их личностному бытию. Для них индивидуальная свобода - зло, которое необходимо преодолеть путем подчинения мистическому единству Церкви. Для А.И. Герцена же индивидуальная свобода превращается в метафизический Абсолют, из которого проистекают нравственные ценности человека, и в котором каждый человек может признать свое единство с другими людьми. Таким образом, несмотря на противоположность антропологических установок славянофилов и западников, оба эти направления оказали заметное влияние на формирование концепции человека И.А. Ильина.

Тема ответственного личного осмысления реальной жизни, намеченная в сочинениях славянофилов, особенно отчетливо проявляется в творчестве Ф.М. Достоевского и Вл. Соловьева.

Ф.М. Достоевский (1821-1881), величайший, уникальный русский писатель и мыслитель, был для И.А. Ильина философским и нравственным ориентиром. Его литературное творчество по богатству содержащихся в нем философских идей поставило писателя в ряд выдающихся мыслителей. А многие его философские идеи настолько глубоки и самостоятельны, что поднимаются до уровня философских открытий.

Сходство Ф.М. Достоевского и И.А. Ильина прежде всего в том, что они никогда не отделяли подлинную философскую мысль от нравственных позиций. И.А. Ильин глубоко осознал сущность и значение философских открытий Ф.М. Достоевского и его способ философствования, почитал его как «великого провидца», «гениального мыслителя», который «излучал... какую-то особую сердечность и душевную доброту. Всегда вступался за обиженных... Всегда был живым центром духовности, побуждения, заряда».

Исследователь творчества этих русских мыслителей А.А. Иванова считает: «Никто не понял Достоевского во всей глубине и во всем объеме его мыслей так, как сделал это И.А. Ильин. Многое стало причиной этому: и сложившиеся традиции мировой и отечественной философии, и реалии XX столетия, и поразительная проницательность и духовная высота личности И.А. Ильина. Дух Достоевского витает над всей философской концепцией Ильина».

Ф.М. Достоевский - неотъемлемая часть русской культуры, выразитель ее самосознания. Он был убежден в том, что творчество в духовной сфере возможно в полной мере только тогда, когда оно вырастает на национальной почве, на основе глубокого понимания жизни и потребностей отечества, из любви к нему. В любом ином случае, даже когда речь идет о талантливом человеке, в его душе возникает внутренний раскол, а деятельность становится ущербной. Ф.М. Достоевский, глубочайший исследователь человеческой души, пришел к выводу: невозможно быть гражданином мира, невозможно принадлежать всему человечеству, если, в первую очередь, не принадлежишь своему народу. Путь к добру для всего человечества лежит через добро для своего народа и отечества. Абстрактных ценностей не существует вне их конкретных проявлений, а конкретное, прежде всего, - у себя на родине, на своей земле. Преломление этих идей мы находим и в творчестве И.А. Ильина, который высоко ставил человеческую индивидуальность, но не мыслил ее вне национальных корней.

Именно Ф.М. Достоевский открыл такое явление, как эмиграция души - изначальный отрыв человека от своих отечественных корней. Это явление он рассматривал как историческое, социальное и психологическое явление в России, распространенное в среде интеллигенции, и расценивал как национальную беду и выражение безнравственности мыслящей части общества. Он писал о таких эмигрантах: «Отделяясь от народа, они естественно потеряли и Бога. Беспокойные из них стали атеистами; вялые и спокойные - индифферентными. К русскому народу они питали лишь одно презрение, воображая и веруя в то же время, что любят его и желают ему всего лучшего. Они любили его отрицательно, воображая вместо него какой-то идеальный народ, - каким он должен быть, по их понятиям, русский народ. Этот идеальный народ невольно воплощался тогда у иных передовых представителей большинства в парижскую чернь девяносто третьего года». Ф.М. Достоевский таким эмигрантом по рождению называл А.И. Герцена, которого он, с одной стороны, считал художником, мыслителем, блестящим писателем, но, с другой, - человеком, не имеющим связей ни с русской почвой, ни с русской правдой.

И.А. Ильин был полностью солидарен с Ф.М. Достоевским по поводу того, что необходимым условием творчества должны быть национальные истоки. Он неоднократно говорил о духовном сиротстве людей, не обретших своих корней, и подчеркивал, что постижение Родины - акт духовного самоопределения. И Ф.М. Достоевский, и И.А. Ильин путеводной звездой русской культуры считали А.С. Пушкина, в творчестве которого можно черпать животворящую энергию для собственной деятельности. Ф.М. Достоевский подчеркивал, что основа пушкинского творчества - это внутренний стержень русской культуры, сила ее и неповторимость, источник ее развития. В пушкинском гении видел он красоту русской души, тайну стойкости национальной культуры, национальной философии.

Ф.М. Достоевский не только принадлежал духовной русской традиции, но как мыслитель осознавал эту свою принадлежность как движущую силу своего таланта и, шире, - осознавал, что именно русская духовная традиция есть источник настоящих и будущих взлетов русской культуры в целом, основа ее непреходящей ценности для человечества. И.А. Ильин в дальнейшем также будет развивать эту идею.

В центре философского миропонимания Ф.М. Достоевского - проблема добра и зла как глобальная философская проблема. Она обращает к вопросу о содержательной наполненности жизни, назначении человека, характере и качестве общественного устройства. Через призму противоборства добра и зла он стремился раскрыть для себя сущность бытия, подчеркивая многообразие, бесконечность проявлений жизни, которую нельзя подвести ни под какие схемы и абсолютизации. Поэтому писатель подчеркивал, что общественная жизнь может быть постигнута только в своей конкретности, в реальных отношениях людей.

Необходимо подчеркнуть, что в теоретических рассуждениях Ф.М. Достоевского всегда присутствует конкретность, он не приемлет философский скептицизм по отношению к единичному, тем более, если речь идет о человеке. И человек выступает у него в своей конкретности, это, в первую очередь, - его соотечественник. Философско-теоретические и национальные основы мировоззрения писателя едины. Это единство особенно убедительно выражается в его понимании человека и отношений человека и общества.

Ф.М. Достоевскому чужд так распространенный в его время механистический взгляд на человека, допускающий приложение к человеку любой социальной программы. Человек для него не абстрактная единица, не механическое явление, рассчитываемое по формуле; он также и не воск, из которого можно вылепить все, что угодно. Человек был для него тайной, которую он собирался разгадывать всю свою жизнь. Он понимал при этом нравственный смысл своих намерений и подчеркивал, что посвящение своего труда этой цели чрезвычайно важно и для него самого, потому что это и делает его человеком.

Ф.М. Достоевский понимал, что человека можно втянуть в самые разные социальные эксперименты и преобразования и осознавал реальную опасность смутного времени как результата насильственных для общества и человека преобразований. Причем он имел в виду отнюдь не абстрактного человека, а вполне реального соотечественника, и опасность ему представлялась во вполне конкретном виде - опасность, нависающая над Россией. Поэтому и терзали его вопросы: как можно предотвратить эту опасность, как отвести ее?

Ф.М. Достоевский считал, что необходимо разобраться с надвигающейся угрозой, осознать корни, которые ее питают, понять ее движущую силу.

Изучая Россию и Запад, писатель стремился понять как общность их судеб, так и то, что их разделяет. Обозначив насильственное и жестокое вторжение в человеческое бытие как «бесовщину», он видел ее и в русском, и в западном варианте, и был убежден, что познать глубины этого явления можно, только обращаясь к самой конкретной жизни, частью которой он сам и был. Самопознание представлялось ему наиболее развитой формой социального познания, а способность к самопознанию на разных его уровнях в различных формах субъективности - на уровне личности, народа, культуры страны, в конечном счете, человечества - показатель движения и развитости философского сознания. Все эти уровни взаимосвязаны, но в основе своей определяются уровнем человеческого самосознания, пониманием человеком самого себя, но не абстрактно, а в своем Отечестве, а затем уж и в судьбах человечества. Он убежден, что вне своей естественной среды, вне единства с ней, человек оказывается и вне нравственности, которая одна главным образом и укрепляет это единство человека с конкретным миром.

По Ф.М. Достоевскому, человек без чувства Отечества, как и без ощущения своих семейных корней, почитания родителей, содержит в себе возможности разнообразных социальных бед: его ничто не удерживает от произвола, ему ничего не жаль, он ничем не дорожит и потому способен на то, чтобы начать все с чистого листа. В этом и состоит его опасность для общества. Причастность Отечеству и семье - это причастность людям, зависимость от них, ответственность перед ними и потому гарантия от произвола в поступках человека. Когда нет этой причастности, возникает поразительная легкость суждений и решений. Такую легкость в речах видел он, в частности, у русских либералов.

Отсутствие чувства Родины, как помогает нам это осознать Ф.М. Достоевский, порождает психологическую оторванность человека от родной земли, взгляд на нее лишь как на объект для рассуждений или преобразований. С такого рода отстраненностью часто приходится сталкиваться и сейчас, когда мы слышим, как говорят о России - «эта страна», выражая свою неприязнь ко многому происходящему и отождествляя непринимаемое с Россией как таковой.

Ф.М. Достоевский был убежден в том, что отсутствие чувства патриотизма свидетельствует о социальном нездоровье человека, и это нездоровье человек способен перенести и на общество, в котором живет. Социальное реформаторство необходимо России, по его мнению, но подлинное реформаторство должно опираться на умение продвигаться вперед, не круша и не разрушая, в единстве разума и нравственности.

Таким образом, главный принцип всего миропонимания Ф.М. Достоевского заключается в том, что разумность недостижима без нравственных основ человеческой деятельности. Корни любой «бесовщины» кроются в безнравственности, закрывающей путь к разумной жизни. Обращаясь к проблеме самоценности человека, он был убежден в том, что личность - это единство двух неразрывно связанных сторон человеческого Я: разума и нравственности. Внутренняя связь их настолько глубока, что подлинная разумность неосуществима вне нравственности. В своих литературных произведениях писатель вынес беспощадный приговор безнравственному уму, односторонней рациональности, на которую так уповали многие русские и западные теоретики. Он был уверен, что не будет никакой разумной жизни без нравственности, предполагаемая разумность обратится трагедией, переворачиванием жизни с ног на голову, утратой общечеловеческих ценностей.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Глобализация и динамика цивилизационных процессов
Ориентация на целостную личность как исходная установка «нового ценностного мышления» К. Гюнцля
Религия и экологическая этика
К критике этики дискурса
Обоснование морали в британской философии «морального чувства» как объект критической философии И. Канта
Вернуться к списку публикаций